Андрей Бузин: Выборы на Юге напоминают Советский Союз. По мнению эксперта, в России сложилась квазипартийная политическая система

В субботу, 21 апреля, в Краснодаре прошла межрегиональная конференция «Мониторинг федеральных выборов 2011–2012 на юге России», участниками которой стали представители политических партий, региональных отделений ассоциации «Голос», наблюдатели из разных городов Краснодарского края, Адыгеи и Ростовской области. На конференции выступили и федеральные аналитики. Один из них – ведущий эксперт ассоциации «Голос» председатель межрегионального объединения избирателей Андрей Бузин – в эксклюзивном интервью «ФедералПресс.Юг» рассказал, чем выборы в Южном и Северокавказском федеральных округах отличаются от остальной страны, почему кубанцы голосуют за Путина и «Единую Россию» и что произойдет, когда на политическую сцену выйдут десятки новых партий.

Андрей Юрьевич, выборы в Краснодарском крае, в целом ЮФО и северокавказских республиках отличаются от голосования по всей стране? Если да, то почему?

Начнем с того, что Краснодарский край – один из самых крупных субъектов России по числу избирателей. По этому показателю он занимает третье место после Москвы и Московской области. Конечно, голосование здесь сильно влияет на результаты выборов, особенно если говорить о кампании в Государственную думу, где важен каждый голос.

Что касается северокавказских республик, то их избирательную специфику видно невооруженным глазом. Там голосование проходит очень однородно. Оно очень похоже на то, что происходило во время электоральных мероприятий или так называемых «выборов» в Советском Союзе. Существуют единые формы, шаблоны голосования и практически невозможно использовать официальную статистику. По моему опыту есть два типа избиркомов – честные и бесчестные, сравнивая результаты выборов в которых можно делать выводы. А в республиках Северного Кавказа даже нельзя говорить о том, что есть честные или бесчестные избирательные комиссии – они там одинаковые! Правда, косвенные свидетельства говорят о существовании, по-видимому, серьезных массовых фальсификаций. Так, мне прислали фотокопию протокола с одного из дагестанских участков, в котором отличие от официальных данных составило порядка тысячи голосов. И это только на одном участке. Можно предположить, что в северокавказских субъектах распространены массовые фальсификации, но они не так сильно влияют на исход федеральных выборов, как Краснодарский край. Другое количество избирателей.

Во время думской и президентской кампаний Кубань дала процент за партию власти и Путина выше, чем в среднем по стране. Это связано с консервативностью избирателей, давлением краевой администрации, фальсификациями, может быть, слабой работой оппозиционных партий в регионе?

Здесь многое совмещено. Конечно, играет роль и объективный настрой населения. Но достаточно и субъективных факторов. Только что я выслушал представителя КПРФ, который говорил о распространенном в регионе переписывании протоколов. Статистический анализ по Краснодарскому краю говорит, что здесь не все в порядке. Особенно меня поражают выборы в Сочи.

Чем же?

До 2004–2005 годов они имеют совершенно естественный характер нормальных выборов. Затем статистика искажается таким образом, что можно говорить о переходе к управляемым выборам. По крайней мере, в части, связанной с досрочным голосованием и голосованием вне помещений.

Кстати, губернатор Александр Ткачев нередко пользуется досрочным выборами – убирает вконец потерявшего популярность главу района или города, назначает нового руководителя, получающего карт-бланш, и через полгода проводит выборы…

Это одна из технологий, которая действительно довольно часто применяется. Например, выборы назначаются в срок, когда они выгодны определенной политической силе. Кстати, таким методом пользуются не только в России, но во многих других странах.

Вернемся к выборам в Сочи. Можно ли ожидать, что выборы в столице олимпиады станут честными?

Если ничего не произойдет в России в целом, то ожидать этого нельзя.

А в Краснодарском крае? По честности выборов регион можно отнести к наиболее благоприятным, сомнительным или оставить посередине?

Я бы отнес его к регионам достаточно сомнительным. У меня никогда не было данных, чтобы отнести его к таким честным регионам, к каким с уверенностью отношу Пермский край или Калининградскую область. Но, конечно, его нельзя сравнивать с Башкирией, Татарстаном или северокавказскими республиками, в которых все под вопросом.

Почему, на ваш взгляд, Кубань все же не может быть в числе честных субъектов?

В первую очередь эту оценку определяет сильная администрация, установившая контроль над политическими процессами. Как в той же Москве, где, несмотря на огромную политическую активность, Юрий Лужков в свое время установил очень жесткий контроль. И это один из самых электорально опасных регионов. С другой стороны, на Кубани пока нет такой гражданской активности, как, например, в Перми.

Сильная администрация – итог работы губернатора Ткачева?

Во многом можно говорить, что у Александра Ткачева хорошо иерархиризованная система администрации. Выборы в реальности, в отличие от нашего законодательства, проводят все-таки чиновники, а не избиркомы.

Трендом этой зимы стала протестная гражданская активность. Федеральные избирательные кампании закончились. По вашему мнению, куда теперь примкнут «белые ленточки»?

Несомненно, такое движение не может оставаться только в рамках отношения к выборам. Если его не подавят, оно будет развиваться в расширение политических требований…

То есть в создание новых партий?

Новые партии только оформление. Речь идет о желании людей воздействовать на саму политическую жизнь, не обязательно через партии. Возможно, даже через муниципальное самоуправление.

Андрей Юрьевич, появление новых игроков на политическом поле повлияет на предстоящие региональные и муниципальные выборы?

Наверняка. Потому что, хотя бы, повысит их конкурентность. В выборах в Государственную думу 1995 года участвовали 43 избирательных блока, из них прошли в парламент около 15. Ничего плохого из этого не вышло, дума была вполне работоспособной. В царской России вообще было больше ста партий.

Другое дело, что либерализация партийного законодательства проведена исключительно из-за испуга, на скорую руку и очень несовершенно. Слишком резкий переход. Но в целом это серьезный положительный шаг.

Последние недели гражданские активисты пристально следят за ситуацией в Астрахани. Как вы оцениваете голодовку эсеров?

Очень настороженно. Потому что события в Астрахани показали, что только экстраординарные меры могут воздействовать на организаторов выборов. Боюсь, что они послужат примером для других активистов и дальнейшие требования честных выборов перейдут в повсеместную всероссийскую голодовку.

Но это связано с тем, что власть не реагирует на законные способы оспаривания выборов!

Да, это так. Государственные структуры, которые должны защищать права граждан – прокуратура и суд – являются членами той же корпорации, что и избирательные комиссии. Корпорации, находящейся под влиянием администрации. Многочисленные обращения в эти органы остаются безрезультатными. Поэтому людям приходится применять другие методы – демонстрации, митинги, голодовки. Опыт показал, что такие меры воздействия эффективны и, думаю, в дальнейшем они будут только распространяться.

Вы поддерживаете появление новых партий. Парламентских политиков уже недостаточно?

Интересы думских партий не в полной степени совпадают с интересами российского общества. Потому что они уже находятся в думе. Типичный пример – депутаты поддержали отмену избирательного залога. А ведь на муниципальных выборах порой побеждали люди, которые могли зарегистрироваться исключительно по избирательному залогу, их не пропускали по подписям.

С начала 2000-х годов идеология партийных строителей и изменения избирательного законодательства в нашей стране направлены на построение искусственной партийной системы. Такие системы уже существовали, возьмите ГДР или Польшу. Но они являются квазипартийными, так как не отражают всех интересов и настроений избирателей. Посмотрите: «Единая Россия» в некотором роде не партия, а придаток, реквизит основной политической силы. «Справедливая Россия» – искусственно построенная партия, ЛДПР – не партия, а коммерческое предприятие, которое извлекает прибыль из политики. Остается КПРФ – довольно противоречивая, но все-таки партия, которая, тем не менее, не отражает интересы большинства россиян.

Беседовал Андрей Кошик Печать