«Надо кончать этот "парад суверенитетов"»

В свете проходящих в крупных городах митингов протеста и реакции власти на них возникает вопрос: по какому сценарию будет развиваться ситуация? С этим вопросом «Полит.ру» обратился к главе Института современного развития Игорю Юргенсу, многие предложения которого по политической реформе власть в ответ на протесты сегодня пытается реализовать. Беседовал Михаил Захаров.

Какие развилки, какие риски на сегодня существуют для власти и для страны? Особенно в свете проходящих в России многотысячных акций. Какие можно выделить сценарии развития ситуации?

Мы в «Инсоре» проанализировали ситуацию и по нашему мнению сложно говорить о конкретных сценариях. В основе протеста лежат социально-экономические причины, прежде всего, разочарование в эффективности государства и отсутствие «социального лифта». Протестуют те, кто не может смириться с простой констатацией: неэффективная власть несменяема. Социальный контракт нулевых годов — лояльность в обмен на улучшение жизни — исчерпан обеими сторонами.
Появление «партии протеста» свидетельствует о превращении «подданных» в «граждан» - они захотели не только оценивать плоды политики, но участвовать в политике государства.

«Подданные» и «граждане» мирно уживались в рамках «путинской» системы. Но теперь эта нерасчлененность кончилась. Общество разделилось на «партию подданных» и «партию граждан». Призывы «не раскачивать галеру», на которой гребет Путин, бессмысленны: море, по которому плывет галера российской политики, и так штормит. Из таких ситуаций — по мировому опыту - либо через революцию, либо через демократизацию. Иногда оба пути сочетаются.

А как, с Вашей точки зрения, может далее развиваться протестное движение? Появятся ли на его основе новые политические силы?

Меня мало интересует, что будут делать левые — Удальцов и прочие. Меня мало интересует, что будут делать анархисты. Меня мало интересует, что будут делать Акунин или Парфенов. Хотя они занялись тем, чем неангажированный интеллигент, вернее неангажированный интеллектуал (как Сократ это определял) должен заниматься — то есть созданием правильной среды.
В данном случае Лига избирателей — это создание правильной среды.

Им и должно быть все равно — Зюганов, Путин или Навальный, у всех должны быть единые правила. Мне не важно, что делают отдельные части протестного движения, меня более интересуют объединенные демократы. И у нас, тех людей, которые считают себя демократами — то есть сторонниками народовластия, выборности, честности — есть шанс.

И здесь есть развилка. Надо кончать этот «парад суверенитетов» - «Яблоко» никогда не сядет с «Парнасом», потому что Явлинский знает много плохого за Немцовым, и наоборот. Тогда демократы могут создать некую политико-образующую партию или движение, с которым будут считаться. И пойти на выборы, и взять какие-то места в региональных и в федеральном парламентах. И заняться скучной законодательной работой. Или они этот шанс, который им дает улица, используют, или они опять будут сидеть по своим конторам и каждый следить за своей «чистотой» и своими принципами, не поступаясь ничем, в том числе личным либидо и эго.
В последнем случае не надо Путина винить — вы, ребята, никого, кроме себя самих, не вините.

А вы считаете, что улица дает на такое объединение шанс?

Улица, прежде всего, показала власти, что можно открывать клапаны. Клапаны открываются не для всех. Власть не будет открывать клапаны неструктурированному движению. «А с кем мне говорить?», - говорил Путин. И в каком-то смысле он прав. Он не может каждый день разговаривать с Навальным, Удальцовым, Рыжковым и так далее.
Удальцов, кстати, в этом смысле сделал гениальный шаг, сказав, что он с Зюгановым.

Если также пойдут демократы — я буду очень рад.

Риски и сценарии для политических оппонентов власти понятны. А каковы риски для самой системы или для режима?

Главный риск, разумеется, остается в сфере экономики. Если людям будет, что есть, — они не будут выходить на улицы и пытаться свергнуть власть. Разумеется, достоинство — тоже очень важная вещь. И это было продемонстрировано митингами в крупных городах, да и не в самых крупных. Однако взрывного развития событий, если власть удерживает 4 процента годового роста ВВП, 6-процентную инфляцию, золотовалютный запас, правильное позиционирование, улучшает инвестиционный климат и для собственного бизнеса, и для иностранного — уверяю Вас, не будет. И в этом плане у российских властей очень большой запас прочности.

Однако кризис не закончен и продлится еще несколько лет по некоторым, не самым пессимистичным, прогнозам.

Здесь более глубокий вопрос. Я являюсь сторонником той идеи, что мы развиваемся 12-летними циклами. Я их отсчитывал с небольшой поправкой с 1905 года, могу и дальше считать вглубь веков. 2012 год — это тоже стадия, которая начиналась в 2000-м году, когда Путин приступил к работе президентом. Это накладывается на внешние кризисы и тот, который переживает еврозона, с которой у России 50 процентов торгового оборота, и «мягкая посадка» в Китае. Поэтому ускорения и углубление политического протеста возможны, все прогнозы всегда страдают неточностью.

И да, резкое ухудшение внешнеэкономических условий хозяйствования России могут наложить свой отпечаток. Однако с Запада и с Востока раздаются как тревожные, так и очень позитивные сигналы. Сейчас из Америки сигнал скорее позитивный, а это крупнейшая экономика в мире. Из Германии сигнал скорее позитивный, а это для нас «вторая экономика в мире».
Поэтому те, кто рассчитывают на ухудшающуюся для российских властей ситуацию, вряд ли могут однозначно рассчитывать на серьезное ухудшение мировой конъюнктуры.

А что может сделать власть для предотвращения потенциальной угрозы для себя? Из того, что не было сделано до сих пор.

Мы это написали у себя в докладе. Пишем с 2008-го года, правда, власти реализуют это медленно, с запаздыванием и половинчато. Мы не считаем политические реформы имитационными, но считаем вынужденными. Начало положено хорошее. Я так понимаю, что Дмитрий Анатольевич Медведев хочет в период до инаугурации нового президента политическую реформу реализовать. Большое будет сделано дело, но есть ограничители. Мы ожидаем, что в «реформаторской повадке» будет и осторожность, и половинчатость, а в процессе доработки и внедрения реформаторский посыл может ослабнуть еще больше.

И даже у тех умеренных начинаний найдется много открытых - и еще больше скрытых - противников и в центре, и на местах, которым прежний командно-административный порядок кажется понятнее и надежнее сложной политической игры, возникающей в более открытой и конкурентной политической системе. Нарастающая неэффективность власти и кризиса ее легитимности такими кругами не замечаются и недооцениваются. Поэтому многое будет зависеть от того, насколько окажется решительной и последовательной федеральная власть в своих начинаниях.

Вы говорили недавно, что Медведеву стоило бы отказаться от премьерского поста. Но ведь скорее всего этого не произойдет...

Это его персональный выбор. Если бы он был президентом и дальше, с нашей программой не было бы ни Болотной площади, ни Поклонки. На втором месте оставался бы влиятельный Путин, но мы шли бы понятным путем. Мы говорили еще, что неплохо было возвращение института вице-президента, но на сегодня возможность упущена — уже не примешь нужные поправки в Конституцию по закону.

Медведеву действительно лучше бы не брать это правительство, при данном составе вице-премьеров и программе, которая не его. Отступись, сделай шаг назад, попроси у Путина пост условно «координатора всех судов», например, и стань человеком, который займется реформированием судебной системы в ранге фактически вице-президента.

Не важно как этот пост назывался бы, название можно всегда придумать. Стоило бы отступить от каждодневного руководства экономикой — это не совсем для Медведева — и заняться судебной реформой. Она крайне важна и давно нужна. Без независимых судов не будет рыночной экономики, не будет демократии — это конец истории.
Займись этим, с этого Александр Второй начал и считается царем-освободителем. Печать