Либерализм не работает. Попытки вырваться из кризиса прямо связаны с отказом от фундаментальных либеральных догм

Михаил Геннадьевич Делягин - директор Института проблем глобализации, доктор экономических наук.


Выход из структурных кризисов происходит, как правило, за счет резкой смены политики – вместе с ее носителями. Это естественно: ведь именно она обычно доводит дело до кризиса. Как выразился Александр Лебедь: «Это коней на переправе не меняют, а ослов можно и нужно!»

В 20-е годы прошлого века пунктуальное следование либеральным экономическим догмам довело мир до Великой депрессии; нынешний глобальный экономический кризис также во многом вызван последовательным и повсеместным проведением либеральной экономической политики, наиболее концентрированно выраженной в пресловутом Вашингтонском консенсусе. Квинтэссенция современного либерализма в экономике заключается в обязывании государства служить нуждам не своих народов, а глобальных рынков (точнее, монополизирующих их глобальных корпораций).

Естественно, что попытки вырваться из кризиса прямо связаны с отказом от фундаментальных либеральных догм. Всерьез обсуждается необходимость налогообложения спекулятивных капиталов, ограничения корпоративных вознаграждений, налогов на сверхпотребление, качественного усиления государственного регулирования. Еврокомиссия призвала ввести налог на финансовые трансакции, который должен принести более 50 млрд. евро в год. И уже не только Стиглиц, но и печальной для России памяти недавно ультралиберальный Джеффри Сакс в книге «Цена цивилизации» прямо пишет: «В течение 30 лет США шли в неверном направлении, сокращая роль правительства в отечественной экономике», возмущается политикой «угождения богатым» и ставит в пример страны Скандинавии с их высокими налогами, социальной справедливостью и экологической устойчивостью.

Отказ от либерализма не ограничивается лишь экономической сферой. В политике мы видим явный кризис традиционной демократии – от Патриотического акта и создания департамента безопасности в США до использования прав человека, с одной стороны, как предлога для разрушения целых социумов, а с другой – как инструмента защиты террористов и этнической оргпреступности от Израиля до России.

Общая тенденция ухода от либерализма в полной мере отражается и на России: новая волна приватизации откладывается, государственные корпорации цветут пышным цветом, представители правящей партии все чаще признают 90-е временем национального предательства, а невозможность развития без массированных прямых государственных инвестиций даже не обсуждается.

Экономическое руководство России в основном состоит из либералов – но им некуда деваться: либеральные догмы беспомощны в условиях высокой коррупции и монополизма, из-за которых резкий рост цен на нефть сопровождается падением уровня жизни, увеличением на 2 млн. (третий город страны!) числа нищих и сетованием на нехватку денег. Любой шаг даже не к пресловутой модернизации, а к простому здравому смыслу ведет прочь от либеральных догм.

Как водится, отказ от идеологии носит общий, масштабный характер и касается не только вредных, но и полезных ее сторон – таких как соблюдение минимальной (хотя бы среди своих) демократичности и свободы слова.

Пример подает не кто-нибудь, а казавшийся главным либералом России президент Медведев. Еще недавно он либерализовывал Уголовный кодекс (вплоть до наказания за «нанесение тяжких телесных повреждений, повлекшее по неосторожности смерть пострадавшего» до двух месяцев лишения свободы), с одобрением относился к новому, в духе подрабинеков, взгляду на историю и подписывал сверхлиберальный Закон «О бюджетных организациях», грозящий деградацией социальной сферы.

Однако надвинулись тучи, обстановка – и экономическая, и политическая – перестала располагать к либерализму, и президент нахмурил брови. Первый же рискнувший высказать отличное от его мнение – Прохоров остался хотя и со штанами, но без партии и далеко вне политики. Второй же – Кудрин и вовсе был уволен в стиле Бориса Ельцина (разве что соответствующий документ, возможно, подписывался «на броне» не танка, а президентского «Мерседеса Пульман»). Между тем либерализм – это как минимум уважение чужих точек зрения (чем многократно пользовался автор этих строк в полемике именно с либералами), а не рефлекторные удары по принципу «Кто не с нами, тот против нас».

Преображение Медведева – не смена стиля одним человеком и даже не правящей группой. Это символический и довольно быстрый процесс, знаменующий собой закат привычных либеральных идеалов.

Это признак кризиса, причем глобальный экономический и возможный внутренний политический оказываются лишь проявлениями глобального, идеологического кризиса либерализма.

Человечество отказывается от него, уходя к неведомым берегам, как когда-то мореплаватели покидали обжитые и уютные берега ради неведомых – и часто бесплодных – земель.

В конце концов, сама демократия – порождение индустриальных технологий, и их вытеснение постиндустриальными обрекает и ее саму.

Хотя нам, над которыми с пугающей быстротой встает черное солнце Средневековья, объективность того процесса вряд ли может служить утешением.

Печать