Под знаком союза

Опубликованная Владимиром Путиным статья в «Известиях» носит ярко выраженный программный характер и может рассматриваться как старт президентской кампании политика.

Путин предложил на базе Таможенного союза создать новое образование – Евразийский союз (ЕвраС), к которому в перспективе могли бы присоединиться Киргизия и Таджикистан. При этом ясно видна внутриполитическая направленность данной инициативы.

Во-первых, российский премьер несколько лукавит, называя в качестве наиболее вероятных кандидатов на присоединение центральноазиатские республики. Реализация идеи «Русского мира» невозможна без включения в интеграционное объединение Украины (российские власти в последние пару лет активно работают в данном направлении). Однако Путин в числе возможных участников ЕвраС не называет эту бывшую советскую республику, не желая обострения отношений как с украинскими властями, так и с Западом, который за последнее время очень много сделал для вывода Украины из российской орбиты влияния.

Во-вторых, политик подчеркивает, что новое объединение будет носить чисто экономический характер, а его участники полностью сохранят политический суверенитет.

Наконец, российский премьер специально указывает, что данное объединение – не конкурент Евросоюза, а способ более выгодной интеграции его членов в ЕС, что также является лукавством.

Однако в целом внутриполитический расчет Путина весьма точен и кореллирует с настроем большинства населения России, которое подвержено «постимперскому синдрому» и приветствует воссоздание СССР хотя бы в ограниченном масштабе. Данная карта в той или иной форме разыгрывается Путиным практически с самого старта его политической карьеры (заявление в начале «нулевых» о том, что распад СССР стал крупнейшей геополитической катастрофой XX века). Следует отметить, что идея эксплуатации «постимперского синдрома» населения не является оригинальной находкой премьера. Например, в свое время власти Франции, уже не имея ресурсов удерживать контроль над заморскими территориями, предложили на смену идее Французской империи проект «Французского мира». В соответствии с ним Париж рассчитывал сохранить значительную долю влияния на свои бывшие колонии, но не с помощью военной силы, а с помощью единства культуры, языка и экономических связей. В целом Франция справилась с реализацией этого проекта.

Программные предложения Путина были обнародованы в достаточно позитивном контексте, что было обусловлено совокупностью субъективных и объективных факторов. Во-первых, незадолго до этого фактически провалом закончился очередной саммит «Восточного партнерства» в Варшаве. В проекте участвуют Украина и Белоруссия. И хотя европейские власти не отказываются от обещаний постепенной интеграции членов партнерства в «единый дом», очевидно, что процесс расширения ЕС в силу развития кризисных явлений заморожен на годы, если не десятилетия. Во-вторых, почва для выступления Путина была подготовлена и серией жестких высказываний в «неоимперском» духе ряда российских чиновников, что стало признаком начала розыгрыша конфронтационной карты во внешней и внутренней политике России. В частности, полпред РФ при НАТО Дмитрий Рогозин заявил, что российский президент может и не приехать на следующий саммит Россия-НАТО в Чикаго. Одновременно с этим была обнародована информация, согласно которой диалог Москвы и Вашингтона по ПРО окончательно зашел в тупик, и Россия будет наращивать свои вооружения и совершенствовать средства преодоления ПРО.

Павел САЛИН, Центр политической конъюнктуры Печать