Ужас без конца

Новые слухи о том, что старая конфигурация дуумвирата сохранится, выглядят правдоподобными — в стиле кадровых решений Владимира Путина



Сначала Игорь Юргенс настойчиво намекал, что Дмитрий Медведев останется президентом. Потом он же совместно с коллегами по ИНСОРу предложил условия выдвижения нынешнего президента на второй срок: его должна поддержать «Единая Россия», то есть один из «приводных ремней» Владимира Путина. А затем уже тонкой струйкой, как из стойбища древних людей, пошел слух: отправив Медведева на новый срок со своим благословением, в обмен Путин получит все ту же должность премьера, а заодно и законодательно расширенные полномочия правительства (хотя куда уж больше-то?).

Конструкция понятная, соответствующая представлениям старшего акционера корпорации «Россия» о кадровой политике. Расставляя на манер Василия Иваныча Чапаева картофелины на полированном премьерском столе, Владимир Владимирович решил, что было бы слишком просто вот так вот взять и стать президентом. Ограничив тем самым срок своего формального правления до 12 лет. Присовокупляя к своим будущим геронтократическим двум срокам второй срок Медведева, можно получить гораздо более привлекательную цифру — 18 лет, по факту приблизив время своего пребывания у кормила под три десятка лет, фактически до сталинского.

В отдельно взятых курилках, комнатах отдыха и политических салонах такую конфигурацию могли бы счесть развязывающей руки президенту Медведеву: второй срок точно последний, терять ему нечего, тут-то он и возьмется за подлинную модернизацию, демократизацию и прочую глобализацию.

На самом деле все наоборот: мы ждали ужасного конца — официального воцарения Путина, а нас теперь ждет ужас без конца. То есть та же инертная конфигурация с лидером нации, все делающим вручную, и главой государства, постоянно сдерживающим свои модернизаторские порывы.

Во-первых, если Медведева выдвинет «Единая Россия», он будет в еще большей степени обязанным Путину. И по-человечески, и по той причине, что его избираемость по-прежнему во многом зависит от путинской харизмы, все еще магнетически действующей на существенную часть населения страны. Во-вторых, эта зависимость выразится в том, что руки Медведева как минимум будут связаны в той же степени, что и сегодня. В-третьих, чтобы избавиться от этой зависимости, развязать себе руки и действовать в соответствии с либеральными представлениями о политической действительности, заявленными президентом на Ярославском форуме, он должен будет выстраивать отдельную от государственной системы вертикаль власти. Как бы парадоксально это ни звучало в применении к главе государства, у которого, казалось бы, на руках все конституционные козыри.

Тандема уже давно де-факто не существует, поэтому у президента, если он идет на второй срок, две альтернативы: подчинение Путину во внутренней политике и ограничение самого себя витринными функциями фактического министра иностранных дел или удаление старшего акционера от власти. То есть смена премьера при поддержке Госдумы. Вариант кажется фантастическим, но если вспомнить хотя бы советскую историю, окажется, что нет ничего невозможного.

Можно, конечно, предположить, что Медведев будет вести себя резче и смелее и при премьерстве Путина, но это все равно означает фактическую конфронтацию внутри исполнительной вертикали власти, раскол элиты и бизнеса по критерию лояльности либо администрации, либо кабинету министров и, на выходе, настоящее политическое противостояние.

Ей-богу, в этом смысле было бы более осмысленным выдвижение и Путина, и Медведева. Тогда бы президент, проиграв премьеру, мог бы по крайней мере консолидировать вокруг себя праволиберальные силы, то есть создать реальную, а не виртуальную партию. И не исчезнуть из политики, оставшись в истории всего лишь тем, кто грел кресло своему патрону.

Правда, надо учитывать и то, что слух может остаться слухом. А Владимир Путин всегда имеет в запасе еще как минимум один вариант. Ну хотя бы вариант ужасного конца — то есть своего выдвижения в президенты. Тогда, во всяком случае, ситуация неопределенности не растянется еще на шесть лет.

Андрей Колесников Печать