Семейное дело

Ну все, братцы мои, пора приходить в сознание. Понятно, что появление в «большой российской политике» президента группы ОНЭКСИМ и одного из богатейших людей мира Михаила Прохорова произвело на общественность столь сильное впечатление, что она до сих пор пребывает в состоянии некоего ступора. Что, впрочем, совсем не удивительно – г-н Прохоров, со всей своей двухметровой харизмой наперевес, выскочил на нас из-за угла, как тать в ночи на запоздалых путников. Конечно, мы растерялись, раскрыли рты и развесили уши, в которые нам тут же надули много разного… И мы, не то, чтобы ему сходу поверили – все-таки тертые калачи, но отнеслись ко всей этой ситуации почти благожелательно. Что тоже легко объяснимо – людям свойственно верить в лучшее и надеяться на хорошее. Тем более что Михаил Прохоров – олицетворение успеха, можно сказать, былинный богатырь, у которого любое дело спорится-ладится. Что с девками в Куршавеле (французики-то не достали), что с обналичкой в преддверии кризиса (Потанин до сих пор, небось, локти кусает). Словом, зародилась в нас смутная надежда – а вдруг этот фартовый бесшабашный парень замутит тут чего-нибудь, что называется, не по расписанию. Так вот, друзья мои, будем постепенно успокаиваться – не замутит.

Михаил Прохоров на старте допустил несколько серьезных просчетов. (Что, впрочем, объяснимо – проект запустили с колес и верстают на коленках.) Он начал говорить. Причем, одновременно из всех телевизионных и радийных точек. А этого до съезда, который у «праводелов» в конце июня, нельзя было допускать. Необходимо было сохранять интригу и ничего не комментировать. Вообще ничего. Потому что на этом этапе ему совершенно нечего сказать. Второе – Прохоров, похоже, не понимает разницы между политическими и бизнесовыми проектами. (А она, прежде всего, – в целеполагании.) Судя по всему, он собирается выстраивать партию по типу акционерного общества. Такой подход даже чисто технически обречен на провал. Но это, в конце концов, проблемы самого олигарха-политика и тех, кто призвал его под эти знамена. А нам-то, что здесь важно и интересно?

Несколько месяцев назад Анатолий Чубайс – отец-основатель «Правого дела» – предложил Кремлю реанимировать законсервированный проект, который не то что обороты не набрал, но даже с места не сдвинулся. Зачем? Как говорится в известной частушке, «так, на всякий случай»… Кремлю (в лице Тимаковой) туманно намекалось, что правая партия может сгодиться на тот случай, если вдруг местоблюститель чудным образом обретет какую-нибудь амбицию и ему зачем-то понадобится собственный партийный ресурс – дескать, у всех есть, а Дмитрий Анатольевич чем хуже? Путинским (в лице Суркова) было сказано, что «Единой России», по причине изничтожения другой «России» – «Справедливой», необходим в преддверии выборов новый спарринг-партнер. А либералы в этом смысле – лушая груша, какую только можно представить. Стопроцентная управляемость проектом обеспечивалась привлечением к делу проверенного и закаленного в интригах прошлого царствования бренда под названием «семья», который, в свою очередь, делится еще на два бренда – «Волошин» и «Таня, Валя».

Реанимировать проект решено было старым дедовским способом – найти локомотив на ходу, который и вывезет на божий свет этот гнилой и ржавый в политическом смысле состав. Вице-премьер Шувалов почти уже согласился. Но поставил условие, что к Суркову ездить не будет. Проект раскрутит, ресурсы подтянет, но советчики и тем более кураторы ему не нужны. После такого заявления кандидатура Шувалова больше не рассматривалась.

Кто-то утверждает, что первым с Михаилом Прохоровым поговорил Александр Волошин, кто-то, что – Валентин Юмашев. Суть от этого не меняется. «Правое дело» во главе с Михаилом Прохоровым – в чистом виде «семейный проект». Придуманный «семьей» и осуществляемый «семьей». Ровно поэтому он не вызывает никакого беспокойства у Владимира Путина, который привык с безоговорочным доверием относиться к любым инициативам, исходящим от тех, кто когда-то предложил ему важную, интересную и, судя по всему, весьма доходную работу — управлять страной под названием Россия. Собственно говоря, и самого Путина можно смело причислять к этому же бренду – свою безграничную преданность он доказал хотя бы тогда, когда на спасение обанкротившейся империи Олега Дерипаски бросил ресурсы чуть не всего российского бюджета. Так поступают только настоящие друзья или самые близкие родственники.

Понимает ли Михаил Прохоров, несмотря на все свое нынешнее бахвальство, что его возможности в продвижении собственной партии в российском политическом пространстве ограничены интересами политической группы под названием «семья», которая в какой-то момент уже была готова поиграть в игру «Медведев – следующий», но вовремя одумалась.

Конечно, появление в России партии без бюджетных ограничений — довольно любопытная история. Прохоров сможет тратить миллионы долларов на раскрутку своего нового детища, он сможет привлечь к новому проекту сколько угодно (не одного Керимова) других фигурантов списка «Форбс» (если таковые еще найдутся), он сможет построить представительства своей партии из хрусталя и золота в каждом субъекте РФ. Он сможет заманить в нее сто тысяч членов. Или двести тысяч. Или миллион. Он не сможет одного – купить выборы. Потому что ему никто не позволит купить выборы. И он зря рассчитывает, что компания под названием «Российский парламент» будет выставлена на продажу.

Возможно, какая-то часть акций ему перепадет, а, возможно, и нет. В любом случае их количество никак не будет коррелировать с теми усилиями и затратами, которые он вложит и понесет, осуществляя свой новый проект. И если мы не рассматриваем фантастический вариант, при котором прохоровское «Правое дело» становится революционным штабом медведевского восстания, то его будущее легко предсказуемо – никакого самостоятельного политического будущего в рамках существующего политического пространства у «Правого дела» нет и быть не может. Впрочем, как и у любой другой политической партии, на берегу согласившейся играть по однажды установленным «семьей» правилам. Печать