Закат карьеры «конкретного пацана» Белого дома

Профессор кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ, доктор политических наук, член Совета Ассоциации российских дипломатов, эксперт РСМД Владимир Пряхин – о судебном процессе против Джона Болтона.

Президент Дональд Трамп выступил с гневной эскападой в адрес своего бывшего советника по национальной безопасности Джона Болтона, занимавшего этот пост в период его первого срока в Белом доме. Президент потребовал самого сурового наказания для самого высокого чиновника своей администрации, находящегося в настоящее время под следствием по обвинению в разглашении государственной тайны и нарушении режима соблюдения государственной тайны. Аналогичным образом четырехмесячный срок заключение в тюрьме уже отбыл »за неуважение к конгрессу» другой «конкретный пацан» Белого дома Стивен Бэннон, сменивший в свое время Болтона на посту советника президента по национальной безопасности.

Оба «конкретных пацана» известны тем, что всегда привлекались хозяевами Белого дома для выполнения рисковых - на грани фола - операций и манипуляций, за что их и привлекают к ответственности правоохранительные органы. Гневная риторика Трампа в данном случае направлено не столько против Болтона, сколько на отмежевание собственной причастности к сомнительным делишкам своего бывшего подчиненного. Известно что, бывший советник прославился тем, что сыграл решающую роль в подрыве всей системы российско-американских договоров о контроле над вооружениями, включая Соглашение о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД) и Договор о стратегических наступательных вооружениях ( СНВ-3). Кроме того, Болтон был главным идеологом и сторонником выхода США из других ключевых соглашений: Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ); Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы (ИЯП). Еще раньше в администрации Джорджа Буша-младшего Болтон сыграл ключевую роль в решении США выйти из системообразующего Договора по ПРО (противоракетной обороне).

Что касается Стивена Бэннона, то он получил известность как стратег и конструктору избирательной программы Трампа в 2016 г. Именно Бэннон сыграл главную роль в создании компании Cambridge Analytica и интеграции ее противозаконных технологий в предвыборную кампанию 2016 года. К чести его надо сказать, что Бэннон при этом воздерживался от обвинений России во вмешательстве в выборы. Эту роль взял на себя его подельник Болтон, изощрявшийся в клеветнических нападках на Кремль.

Впрочем, и тот и другой, и Болтон и Бенон - уже отработанный пар в локомотиве администрации Белого дома. На смену им пришли новые люди, новые концепции и взгляды на перспективы международных отношений, в том числе на российском треке. Но сопоставление и сравнения систем политического мышления того и другого может быть полезно для прогнозирования того, чего можно ожидать от белого дома в будущем.

Прежде всего не вызывает сомнения то, что и Болтон, и Бэннон при всем различии своих мышленческих парадигм не выходили за пределы общей линии внешнеполитического курса США на мировое доминирование – физическое и юридическое оформление Pax Americana. Это характерно и для республиканской и демократической партий США, и для школ политического реализма и идеализма в американской теории международных отношений, это характерно и для двух направлений мышления бывший и нынешней администрации США. Верной в данном случае остается классическая формулировка о том, что речь идет от двух руках одного и того же бандита. Но разница тем не менее есть и пренебрегать ею не стоит.

Болтон — максималист и утопист. Его политическое видение основано на переоценке возможностей США управлять современным миром. Поэтому он и давал Трампу во время первой каденции сомнительные рекомендации по взлому всей системы договоров о контроле над вооружениями. В фокусе его представлений о соотношении сил на мировой арене по-прежнему было представление о России как о главном противнике США.

Бэннону свойственна более реалистическая оценка. Он видел всю мощь быстро возвышающегося Китая и полагал, что в будущем КНР будет главным соперником США в борьбе за мировое господство. Естественным следствием из этой парадигмы мышления был вывод о поиске союзников в глобальном противостоянии с Пекином. Отсюда и мысли о необходимости какого-то примирения, пусть временного, с Москвой. Может быть, даже и посредством компромисса по вопросу об урегулировании кризиса вокруг Украины.

Сам Трамп, не будучи силен в мировой политике, привык полагаться на мнение своих советников и советчиков. Интуитивно он склонялся к парадигме мышления Бэннона. Поэтому, когда Болтон достаточно наколбасил в сфере контроля над вооружениями, он заменил его на реалиста Бэннона. Тем не менее глобалистские идеи Болтона в полной мере нашли отражение в курсе администрации Джозефа Байдена.

Различие обеих концепций проявилось в двух Анкориджах. Высшие представители администрации Байдена Энтони Блинкен и Джейк Салливан после прихода Байдена в Белый дом направились в Анкоридж для бесед с высокопоставленными руководителями внешней политики КНР. И не приходится сомневаться в том, что они пытались склонить Пекин к сотрудничеству на антироссийской основе.

Спустя пять лет уже сам Трамп полетел в Анкоридж для встречи с Президентом России Владимиром Путиным. Во время этой встречи были достигнуты договоренности, в том числе и по украинскому урегулированию, о которых не приходилось даже думать в период пребывания в Белом доме Джозефа Байдена. Другое дело, что как и всякий американский президент Трамп подобен флюгеру, четко и незамедлительно реагирующему на малейшие изменения в дуновении политической конъюнктуры и настроениях электората, в особенности накануне выборов, пусть и промежуточных. Отсюда и непоследовательность его курса, солидарность русофобской линии западной «семерки «в Эвиане и замалчивание самого «духа Анкориджа».

Но принципиальное различие двух направлений внешнеполитического курса США остается. Первое, свойственная идеологии «конкретного пацана» Болтона, на лобовое противостояние России и Китаю в единстве всего коллективного Запада и НАТО, второе – условно говоря, бэнноновское - на средоточение внешнеполитических усилий на тихоокеанском направлении с попыткой вовлечения России в пояс сдерживания вокруг Китайской Народной Республики. Именно эта концепция нашла отражение в новой стратегии национальной безопасности США, утвержденный Трампом в ноябре 2025 года.

Разумеется, в Белом доме не могут не понимать утопичности этой концепции. Всеобъемлющее стратегическое партнерство Москвы и Пекина в современных условиях — абсолютная необходимость для обеих великих держав России и Китая. Поэтому вбить клин между ними Белому дому не удастся. тем не менее попытки в этом отношении предпринимались и будут предприниматься.

При этом важнейшая роль отводится Украине. «Дух Анкориджа» и давление с целью вернуть Киев к парафированному соглашению о мире от 29 марта 2022 г. – это классический «пряник» американской политики, выражение солидарности с коллективным Западом в Эвиане на встрече G-7 — традиционный «кнут» той же самой политики.

Вопрос в том, действительно ли стоит американской администрации фетишизировать конфликт вокруг Украины как абсолютное препятствие для диалога между Кремлем и Белым домом. Ответ на этот вопрос неизбежно сопрягается с другим – кто пришел на смену старым «конкретным пацанам» в Белом доме и каковы их представления о будущем американской политики, в том числе на российском треке. Кто во внешнеполитическом истэблишменте США склонен к залихватским порывам типа «Америка может все» и кто придерживается более реалистической позиции «Америка прежде всего», идеологом которой, кстати, остается Бэннон. Правда уже на общественных началах.

Судя по внешним признакам и публичным высказываниям, более реалистическими представляются взгляды виц-президента Джей Ди Вэнса, в то время как госсекретарь Марко Рубио не прочь высказывать более резкие суждения о возможностях американской внешней политики. Успех в Венесуэле, как раз, поощряет его к этому. Теперь уже в отношении Кубы. Важно и то, что и Джей Ди Вэнс, и Марко Рубио могут выставить свои кандидатуры на президентских выборах 2028 г., и тогда различия в их политических взглядах отразятся уже в политике США.

Но одним тактическим маневрирование между традиционными «ястребами» и «голубями» в Белом доме уже не обойтись. Нынешнюю ситуацию в мире нельзя рассматривать как сугубо предвоенную, когда речь идет о формировании выигрышных коалиций для достижения победы. В глобальном противостоянии ядерных держав победы быть не может. Поэтому нужно искать альтернативу противостоянию, а выигрышном коалициям предпочесть механизмы взаимовыгодного сотрудничества.

И здесь возможными «сменщиками» Болтона и Бэнтона могут стать старший советник президента и его зять Джаред Кушнер, а также специальный посланник США на Ближнем Востоке Стив Уиткофф. Именно их контакты и переговоры со спецпредставителем президента России Кириллом Дмитриевым о возможных совместных проектах сотрудничества открывают перспективы выхода из глобального мирового политического кризиса к построению нового мирового порядка не за счет кого-либо, а на благо всем участникам мирового сообщества. Печать