Стартовала приемная кампания на магистерские программы по социальной архитектуре

В пресс-центре ТАСС прошла дискуссия о запуске магистратур по социальной архитектуре – новой профессии на стыке социологии, политологии, стратегических коммуникаций и государственного управления. Речь о появлении принципиально нового типа специалистов, «чья задача – целенаправленно формировать общественные процессы».

Именно поэтому, как отметил генеральный директор ВЦИОМ и декан факультета социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета Валерий Федоров, состоявшийся первый выпуск магистров по программе «Социальная архитектура» носит рубежный характер: «Профессия “социальный архитектор” перестала быть метафорой и обрела вполне осязаемые очертания».

Дипломы получили 22 студента, и этот выпуск стал отправной точкой для официального признания профессии.

Переход от прогнозирования к созиданию

Центральный смысловой акцент дискуссии – смена парадигмы работы с общественными процессами. Особенность профессии заключается в переходе от прогнозирования к созиданию. Социальный архитектор должен «не предсказывать будущее, а проектировать его – будь то новая городская среда, внутрикорпоративная экосистема или большая общественная инициатива».

Заместитель начальника Управления Президента РФ по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов Алексей Семенов в онлайн-обращении дал емкую формулу:
«Наша цель – делать жизнь людей лучше, а социальный архитектор – это тот инструмент, который позволяет перейти от прогнозирования к созиданию».

По его словам, сегодня выигрывают не те, кто точнее описывает «погоду в обществе», а те, кто умеет «проектировать ее». Такое изменение подхода невозможно без пересборки образовательных треков. Отсюда – логический переход к междисциплинарной модели подготовки кадров.

Междисциплинарный сплав и надстройка над классическим образованием

Подготовка социальных архитекторов не может вестись в рамках одной классической дисциплины. Программа, запущенная в Финансовом университете, МГУ, РАНХиГС, ГАУГН и других вузах, построена на стыке политологии, социологии, коммуникативистики и государственного управления.

Проректор РАНХиГС Андрей Полосин описал место новой профессии в структуре управленческого образования:
«Социальная архитектура становится своего рода надстройкой над фундаментальной теоретической базой, позволяя выпускникам применять академические знания для решения прикладных задач».

То есть базовые дисциплины по-прежнему необходимы, но именно социальная архитектура задает рамку практического применения этих знаний в сложной общественной реальности.

По словам директора Института социальной архитектуры платформы «Россия – страна возможностей» Сергея Володенкова, это «междисциплинарная профессия на стыке социологии, психологии, стратегических коммуникаций и государственного управления», а задача социального архитектора – «создавать смыслы и управлять социальным самочувствием граждан».

От федерального запроса к региональному измерению

Логика развития профессии выстраивается сверху вниз: от федерального уровня к региональной практике. Именно участие представителей Администрации Президента показывает, что государство выступает не только наблюдателем, но и заказчиком новых компетенций. Семенов подчеркнул, что «практика внедрения образовательных программ по социальной архитектуре полностью себя оправдала», а расширение географии вузов рассматривается как «инвестиция в качество государственного управления и экспертной среды».

Дальнейший переход в дискуссии – к региональному измерению. Губернатор Кировской области Александр Соколов обратил внимание, что запрос на социальных архитекторов формируется не только в столицах:
«На региональном уровне остро не хватает профессионалов, способных комплексно сопровождать социальные проекты».

Он привел примеры проектов, где такая компетенция критически важна: «управленцу на месте нужны специалисты, которые умеют переупаковывать социальные инициативы, выстраивать коммуникацию между властью и жителями, заниматься фасилитацией общественных инициатив».

Таким образом, федеральный заказ на новую профессию дополняется региональной практикой, где социальная архитектура становится инструментом преобразования конкретных территорий.

Стандарты без жестких рамок: единая база при разнообразии подходов

Логичным продолжением разговора о масштабировании стала тема профессиональных стандартов. Встал вопрос: должны ли социальных архитекторов готовить по единому шаблону. Сергей Володенков обозначил риск чрезмерной унификации:
«Загонять профессию в жесткие рамки сегодня было бы ошибочным – это погубит разнообразие подходов, которые демонстрируют политологи, социологи и специалисты по муниципальному управлению».

Одновременно работа над общей рамкой уже идет. Институт социальной архитектуры совместно с вузами-партнерами разработал типовую образовательную программу:

идея в том, чтобы «в базовой части обеспечить единое понимание теоретических, исторических и ценностных основ, а вариативную составляющую оставить за каждым университетом, чтобы сохранить их специфику и сильные стороны».

Так выстраивается баланс между единым понятийным полем и свободой методологических и практических решений.

Возрастное разнообразие и входные траектории

Следующий логический блок дискуссии – кто именно приходит в профессию. Существует устойчивое представление, что социальная архитектура – удел «зрелых людей с большим жизненным и управленческим опытом». Володенков с этим не согласился и привел контрпример:
«сообщество молодых социальных архитекторов за несколько месяцев «объединило 400 активных участников из разных регионов, уже реализующих собственные проекты и программы обучения».

Конкурсные наборы показали высокую заинтересованность со стороны молодежи и людей среднего возраста. В профессию заходят специалисты из журналистики, бизнеса, депутатской деятельности – это «обогащает сообщество разнообразным опытом». Тем самым социальная архитектура становится точкой пересечения разных карьерных траекторий, а не «закрытым клубом» узких управленцев.

Карьерные роли

Кем будут работать выпускники? Здесь спектр траекторий заметно шире привычного для классического гуманитарного образования. Среди обозначенных ролей – «специалисты по управлению социальными изменениями, сотрудники внутриполитических блоков, руководители проектов в бизнесе, госкорпорациях и НКО, фасилитаторы, медиаторы».

Отдельно прозвучали новые, пока экзотические для рынка труда, но точно отражающие суть профессии позиции: «дизайнер социального капитала» и «продюсер внутренней экосистемы». Фактически речь идет о появлении нового слоя управленцев, которые отвечают не только за процессы и показатели, но и за качество общественных связей и доверия.

Итог: новая профессия как инвестиция в устойчивое развитие

В итоговых выступлениях спикеры соединили все линии дискуссии – от концепции и образования до региональной практики и рынка труда. Проректор РАНХиГС Андрей Полосин сформулировал общий вывод:

«Наступает эра социальной архитектуры, цель которой – выстроить устойчивые политические и общественные институты, ориентированные на устойчивое развитие социума и гармонию личности, общества и государства».

Социальная архитектура в России выходит за рамки узкого профессионального новшества и становится системной управленческой инвестицией. Государство, ведущие университеты и регионы по сути формируют новую экосистему подготовки кадров, способных работать с «метрикой душ», создавать работающие социальные решения и поддерживать долгосрочное развитие общества, науки и институтов управления. Печать