Мечта о человеческом счастье востребована, но не сформулирована

Генеральный директор студии «Инсталлтехно», географ, режиссер Иван Сидельников – о системном кризисе современного урбанистического уклада России.


В очередной раз возобновилась дискуссия об ипотеке. Как о глобальном тупике, в который торжественно приехала самая большая в мире страна. Реализация бетонных коробок с квартирами-студиями, немногим большими тех самых «двух кубометров», финалящих жизнь, с покупкой на условиях кабального, для многих — пожизненного кредита, уходящего по наследству потомкам. Тупик для демографии, стремительно растущие риски бытовых катастроф для развития агломераций (пример матери городов русских), ну и безопасность городской среды — по ряду объективных причин и она уходит в воспоминания.

Сквозь заасфальтированную застройщиками и чиновниками концепцию городских человейников, пытаются прорасти идеи малоэтажной субурбии и избинга. Размышляют об этом Алексей Чадаев в посте про транспортный цех и «Деловой Петербург» в материале «Избы в глуши стали для россиян заменой сверхдорогих квартир в новостройках». Интересные наблюдения и крайне медленные, но положительные тренды.

В копилку размышлений добавим монологи экономиста Михаила Антонова из «никоносного» фильма «Компьютерные игры» и Бориса Битюкова — из «Преображения». Они про решение одних и тех же вопросов социально-экономического развития страны. Про то, как эти решения постоянно гоняют по кругу, и очередное поколение госуправленцев, спустя десятилетия, применяет одни и те же приёмы. С одной стороны эти приёмы ведут к деградации и распаду, с другой — общество, конечно, адаптируется и переваривает результаты принятых решений. Но платит за них высокую цену и отвечает падением желания жить и продолжать воспроизводство.

Тогда, в середине 1980-х, наши отцы и деды обсуждали те же темы, что Чадаев и сторонники «избинга» обсуждают сегодня. Они своими глазами видели, как рушится жизненный уклад Нечерноземья, да и других регионов, выбравших путь концентрации населения в городах-миллионниках и базовых промцентрах. Новый уклад — укрупнение с созданием городской среды многоэтажек и «спальников» по схеме промзона + жилзона + зона отдыха. Что в той стратегии было от злого умысла, а что — от привычки получать быстрые ответы без изучения социологии и конкретных условий, по шаблонам экономизма, сейчас уже пространство спора для историков. Нам же, по всей видимости, придётся на те же вопросы найти другие ответы.

Цитируемые картины 1987/1989 годов целиком можно посмотреть здесь и здесь. «Игры» — они и про ИИ, и про жизненные последствия компьютерного моделирования экономики, и про многое другое, имеющее продолжение сегодня, «Преображение» — про коллективизацию как инструмент слома технологического уклада и перехода в новую историческую эпоху. А ниже — краткое описание проекта, который может быть будет сделан в этом или следующем году.

Недавно услышал от подростка фразу, определившую его главные ожидания от будущего: «Я хочу жить не в долг, я хочу жить в природной среде».

Свернув со своего особого, социалистического пути, Россия, похоже, вошла «не в ту дверь». И через тридцать пять лет после развилки оказалась в тупике потребительского формата: жизнь в кредит, в бетонных коробках человейников, в треугольнике «дом — работа — ТРЦ», в гонке за регулярным ипотечным взносом, с иллюзией урбанизированного комфорта — так проходит и воспроизводится жизненный формат десятков миллионов людей. Большей частью бесцельно, в депрессии и других медицинских отклонениях. Многие живут прошлым, большинство — настоящим и почти никто — будущим.

Попытки сломать негативный тренд, вылезти из колеи, вырваться за флажки время от времени предпринимают и ресурсные люди, и люди обычные, и даже государство — предлагая участие в программах типа «Дальневосточный гектар». Поиски новых смыслов к успеху пока не привели. Продать мечту о жизненных целях и готовое решение, как осуществить перепрошивку ценностей, не удалось. Размышляя о современной России никто не смог предложить следующий уклад. В очередной раз мечта о человеческом счастье востребована, но ещё не сформулирована, как и алгоритм её достижения. И этот режим ожидания, неопределённости переживается остро.

Точка отсчёта — круг жизни и мнимые критерии успеха, заданные средой городских окраин — съёмных или инвестиционных квартир-студий в спальных пригородах мегаполисов. Сегодня здесь определяют течение жизни, ограничения реализации внутренних ценностей в обмен на растущее ощущение тоски — «И это всё, ради чего я родился»: ипотека за бетонный периметр, урбаника жилмассива и «типа, экология» под видом раздельного сбора мусора?

Вопрос (пока) без ответа: кто выступит агрегатором перемен, кто станет тем игроком, который запустит процесс изменений? Печать