Репрессии как форма наведения порядка?

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов, комментируя атаки беспилотников на регионы России, призвал "вести войну настоящую". По его словам, в годы Великой Отечественной войны, "когда фашисты стояли в 30 километрах от Москвы, в терактах ни один человек не пострадал". Принимаемые меры властей он назвал недостаточными.

Заявление политика прокомментировал журналист Андрей Медведев.

У Константина Симонова в книге "Глазами человека моего поколения" есть отдельная глава, размышления о репрессиях 1937 года против военного руководства СССР.

Так вот, Симонов был убеждён, что репрессии 37-го и последующих годов (крупных военачальников расстреливали и осенью 41-го по приговорам двух-трех летней давности), нанесли чудовищный удар по армии.

И не только потому, что Уборевич или Тухачевский могли бы проявить себя в годы Великой отечественной не хуже, скажем, Говорова (его, кстати, тоже планировали арестовать в 41-м). А, прежде всего потому, что репрессии создали особую атмосферу в армии. Сформировали пласт безвольных командиров, для которых нарушить явно идиотское распоряжение командования было страшнее, чем положить свой батальон или полк, или даже погибнуть самим.

В качестве примера Симонова приводит операцию на Керченском полуострове. Где Мехлис, будучи совершенно некомпетентым, запрещал рыть окопы, чтобы не ослаблять наступательный дух войск (!), а всю артиллерию он распорядился сосредоточить на переднем крае, где её тут же уничтожили немцы. И ни один командир не посмел ему возразить.

Представим, пишет Симонов, что Уборевич, Тухачевский и остальные военачальники погибли в авиакатастрофе. Было бы это трагедией? Да. Но могло ли это так деморализовать армию, как репрессии? Нет.

Самое интересное, что такое же мнение (правда в более аккуратной форме) высказывали и Жуков, и Конев, с которыми общался Симонов. Причём, оба они полагали, что Уборевич действительно мог бы стать одним из самых творцов победы. В способностях Блюхера или Тухачевского они оба сомневались. И говорили, что вряд ли они проявили бы себя.

Но главное, что маршалы Победы, идейные коммунисты, кстати, были, в целом, согласны с тем, что в войну Красная Армия вступила совершенно надломленной репрессиями.

Инициатива, воля командира, личное мнение, готовность высказывать его - всё это в армии, в значительной степени, было зачищено. В военных дневниках Симонова это, кстати, вполне отражено.

А у лидера КПРФ, перед войной были, стало быть, профилактические мероприятия. Ну что же.

Хотя, идея репрессий, как формы наведения порядка, надо признать, в России местами популярна, и политик, который постоянно упоминает их в позитивном ключе, конечно же, повышает уровень и своей популярности.

Но в практическом смысле, все эти идеи кажутся прекрасными ровно до тех пор, пока люди в форме НКВД не звонят в твою дверь.

И долларовые миллионеры, коими являются нынешние как бы большевики, лучше прочих это понимают.