Руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, эксперт Центра ПРИСП Олег Иванов – о трехсторонней встрече лидеров России, Китая и США.Встреча лидеров России, Китая и США в Шэньчжэне стала дипломатически
значимым событием. Но её реальная ценность будет измеряться не совместной фотографией, а тем, удастся ли снизить риски войны, укрепить безопасность и расширить экономические возможности страны.
19 ноября 2026 года Владимир Путин, Си Цзиньпин и Дональд Трамп провели трёхсторонние переговоры на полях саммита АТЭС в китайском Шэньчжэне. Перед этим состоялись двусторонние встречи лидеров. По сообщениям СМИ, среди обозначенных тем были война в Украине, ядерные вооружения и международная безопасность. Трёхсторонняя встреча продолжалась около полутора часов.
Для России участие в переговорах такого формата само по себе важно. Москва получила возможность обсуждать мировую повестку одновременно с Вашингтоном и Пекином, демонстрируя, что остаётся участником дипломатии крупнейших держав.
Однако символическое признание нельзя путать с решением практических проблем. Саммит не устраняет противоречий между Россией и Западом и не означает автоматического пересмотра санкционной политики. Более того, интересы трёх участников различаются: Трамп стремился говорить о ядерных вооружениях и Иране, Путин - об окончании войны в Украине на выгодных Москве условиях, а Си - подчеркнуть значение стабильности и роли Китая.
С точки зрения России важен не только сам факт диалога, но и его продолжение: каналы связи полезны тогда, когда помогают предотвращать опасные инциденты и находить решения по конкретным вопросам.
Украинская тема остаётся центральной для российских отношений с США и Европой. Перед трёхсторонней встречей Путин и Трамп провели отдельную беседу, в которой, по словам представителя Кремля, обсуждалось в том числе украинское урегулирование. Путин также назвал урегулирование региональных конфликтов, включая войну в Украине, областью общих интересов трёх держав.
Для российского руководства переговорный интерес заключается в достижении условий, которые оно сочло бы приемлемыми с точки зрения безопасности и политических целей.
Снижение риска ядерной конфронтации отвечает базовому интересу России независимо от разногласий с США. Трамп предложил обсудить сокращение ядерных арсеналов, а Си выступил за полный запрет и уничтожение ядерного оружия.
Путь от общих призывов к соглашению, однако, сложен. Арсеналы и стратегические подходы трёх стран различаются, а любое ограничение потребовало бы механизмов проверки и учёта взаимных интересов.
Для Москвы практическим результатом могли бы стать не только масштабные договоры, но и более ограниченные меры: сохранение контактов военных, обсуждение прозрачности и предотвращения ошибочной эскалации. Пока же публично объявленных конкретных договорённостей по итогам встречи нет.
Китай остаётся для России важнейшим партнёром: отношения с ним имеют значение для торговли, энергетики и международной дипломатии. Встреча в Шэньчжэне подчеркнула ценность прямого диалога Москвы и Пекина.
Но тесное партнёрство не означает полного совпадения интересов. Китай одновременно ведёт сложный диалог с США и заинтересован в собственной экономической стабильности. Поэтому России важно не считать поддержку Пекина безусловной и оценивать каждую договорённость с точки зрения её долгосрочных последствий.
Российский интерес здесь - сохранять пространство для самостоятельных решений. Это предполагает развитие собственной экономики и технологий, а также диверсификацию внешних связей, насколько позволяют обстоятельства.
Шэньчжэньская встреча показала, что прямой разговор между тремя лидерами возможен даже при серьёзных противоречиях. Для Москвы это дипломатическая возможность, а не готовое решение.
Печать