Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля», директор ИА «Ньюсрум24» Валерий Прохоров – о рисках закрытой системы государственного аппарата.Часть 7. Вертикаль недостоверностиВ
предыдущей публикации мы говорили об отрицательном управленческом отборе: система аппаратного равновесия постепенно начинает предпочитать руководителей, способных сохранять сложившиеся отношения, тем, кто готов их менять ради достижения результатов. Но у этого механизма есть ещё одно опасное последствие. Государство может постепенно утрачивать способность получать достоверную информацию о собственном состоянии. Причём происходит это без специальных распоряжений об искажении действительности.
Представим обычную управленческую вертикаль. Руководитель получает от подчинённых сведения о положении дел и передаёт их выше. Однако каждый участник этой цепочки заинтересован в благоприятной оценке собственной деятельности. Неприятная информация создаёт риски: дополнительные проверки, претензии, потерю ресурсов или должности. Поэтому проблемы начинают сопровождаться объяснениями, смягчающими их значение. Неудачи превращаются во временные затруднения, невыполненные задачи — в проекты, требующие дополнительного финансирования, а системные противоречия — в отдельные недостатки на местах. На каждом уровне информация корректируется совсем немного, но совокупное искажение может оказаться огромным.
Особенность этого механизма заключается в его способности к самовоспроизводству. Руководитель, получающий преимущественно благоприятные сведения, постепенно привыкает считать их нормой. На этом фоне объективная информация о серьёзных проблемах начинает восприниматься как признак плохой работы конкретного исполнителя. Возникает парадокс: чем точнее подчинённый описывает неблагополучное положение, тем выше его личные аппаратные риски. Система фактически поощряет оптимистическую интерпретацию действительности и наказывает за своевременное обнаружение угроз.
Постепенно искажается и само представление об эффективности управления. Реальные результаты уступают место показателям, которые проще контролировать и предъявлять начальству. Если показатель становится основанием для оценки руководителя, возникает естественное стремление обеспечить его выполнение, иногда даже в ущерб первоначальной цели. Так появляются школы, успешно выполняющие образовательные нормативы при неудовлетворительном качестве знаний, медицинские учреждения с благополучной отчётностью при сохраняющихся проблемах доступности помощи, государственные программы, формально достигшие целей без ощутимых изменений в жизни людей. Аппарат начинает управлять показателями, всё меньше замечая процессы, ради оценки которых эти показатели вводились.
Наиболее серьёзные последствия возникают на высших уровнях принятия решений. Верховная власть располагает огромными полномочиями, но качество её решений зависит от достоверности поступающих сведений. Если информация проходит через множество заинтересованных аппаратных посредников, возникает риск формирования благополучной картины, существенно отличающейся от действительности. При этом ошибочные решения могут приниматься совершенно добросовестно. Даже самая сильная власть оказывается ограничена качеством информации, которую ей позволяет получать собственная управленческая система.
Именно здесь ловушка аппаратной устойчивости приобретает особую опасность. Государство продолжает принимать решения, распределять ресурсы, контролировать исполнение поручений и демонстрировать достижения. Но его способность обнаруживать накапливающиеся противоречия постепенно снижается. Проблемы становятся очевидными лишь тогда, когда начинают проявляться в форме кризисов. Поздний СССР оставил немало примеров подобного расхождения между благополучной отчётностью и реальным положением дел. Система может сохранять внешнюю управляемость, постепенно теряя способность понимать, чем именно она управляет.
В следующей публикации поговорим о том, как подобное расхождение между официальной картиной и повседневным опытом людей влияет на общественное доверие — и почему даже реальные достижения государства начинают восприниматься с недоверием.
Часть 8. Общество перестаёт веритьРанее мы говорили о вертикали недостоверности — механизме, при котором информация, проходя через государственный аппарат, приобретает всё более благополучный вид. Однако последствия выходят далеко за пределы управленческой системы. Когда официальная картина действительности систематически расходится с повседневным опытом людей, государство постепенно утрачивает важнейший ресурс — общественное доверие.
Человек оценивает происходящее через собственную жизнь: доходы, цены, доступность медицины, качество образования, перспективы детей. Если ему постоянно сообщают об успехах, которых он не замечает в окружающей действительности, возникает сомнение. Сначала в отдельных заявлениях, затем в источниках информации и постепенно — в системе управления. Даже достоверные сообщения о реальных достижениях начинают восприниматься как очередная демонстрация успеха.
Здесь проявляется парадокс аппаратной устойчивости. Чем сильнее система заинтересована в подтверждении собственной эффективности, тем больше усилий направляет на формирование благоприятной общественной оценки. Растут расходы на информационное сопровождение, совершенствуются способы предъявления достижений. Но доверие невозможно обеспечить количеством убедительных сообщений. Чем настойчивее государство демонстрирует благополучие при наличии очевидных проблем, тем сильнее общественное раздражение.
Постепенно меняется характер отношений общества и власти. Даже полезные государственные инициативы начинают восприниматься с подозрением. Возникает своеобразная презумпция недостоверности: официальные сообщения требуют дополнительных подтверждений, обещания вызывают сомнения. При этом формальная лояльность может сохраняться. Люди выполняют требования государства, участвуют в общественной жизни, демонстрируют согласие с принимаемыми решениями. Но внешнее согласие далеко не всегда означает внутреннюю убеждённость. Система способна сохранять высокие показатели поддержки, постепенно теряя доверие, на котором эта поддержка должна основываться.
Поздний Советский Союз представляет здесь особый интерес. Официальная риторика достижений всё заметнее расходилась с повседневным опытом граждан. Возникало пространство неофициальных оценок, анекдотов, кухонных разговоров, где действительность описывалась совершенно иначе. Внешние признаки устойчивости сохранялись достаточно долго. Однако накопленное недоверие стало одним из факторов ослабления общественной поддержки системы в период потрясений. Разрушение доверия может годами оставаться незаметным, пока не возникнут обстоятельства, требующие осознанной солидарности общества с государством.
Отсюда следует принципиальный вывод. Доверие возникает там, где слова власти подтверждаются результатами, проблемы признаются, а обратная связь приводит к изменениям. Иначе аппаратная система оказывается заложницей собственных симулякров: чем больше ресурсов она расходует на демонстрацию эффективности, тем сложнее убедить общество в подлинности достижений. Государство может сохранять управляемость при дефиците доверия, однако его способность преодолевать серьёзные кризисы при этом снижается.
В следующей публикации поговорим о приватизации государственных интересов — о том, как ведомственные, корпоративные и групповые цели постепенно вытесняют общегосударственные.
Часть 9. Приватизация государстваВыше мы рассмотрели, как аппаратная конкуренция поглощает ресурсы развития, порождает отрицательный кадровый отбор, искажает управленческую информацию и постепенно подрывает общественное доверие. Однако у всех этих процессов есть общая основа — постепенное отождествление государственных интересов с интересами отдельных групп, контролирующих определённые участки государственного механизма. Возникает своеобразная приватизация государства, причём совершенно необязательно связанная с переходом государственной собственности в частные руки.
Каждая влиятельная аппаратная группа располагает собственной сферой ответственности, полномочиями, бюджетами и системой подчинённых организаций. Формально все эти ресурсы предназначены для решения государственных задач. Однако контроль над ними одновременно обеспечивает положение группы в системе власти. Поэтому любое предложение изменить распределение полномочий, сократить финансирование или передать функции более эффективному исполнителю может восприниматься как угроза. Защита собственного аппаратного положения постепенно начинает отождествляться с защитой государственных интересов. Причём участники процесса совершенно искренне убеждены в справедливости такого отождествления.
Здесь возникает любопытный механизм. Ведомство обосновывает необходимость расширения полномочий интересами государства. Государственная корпорация защищает своё положение соображениями стратегической безопасности. Региональная элита объясняет сохранение контроля над ресурсами необходимостью обеспечения стабильности. Каждый аргумент по отдельности может быть вполне обоснованным. Проблема заключается в том, что совокупность рациональных ведомственных интересов далеко не всегда образует рациональную государственную политику. Более того, интересы государства как целого могут постепенно исчезать за конкуренцией многочисленных представлений о том, что именно ему необходимо.
Особую опасность представляет ситуация, когда аппаратная группа приобретает фактическую монополию на оценку эффективности собственной деятельности. Она определяет цели, контролирует ресурсы, формирует показатели, оценивает результаты и объясняет причины неудач. Внешний контроль при этом может сохраняться, но его возможности ограничиваются зависимостью от информации, предоставляемой самой проверяемой структурой. Возникает замкнутый контур, в котором право распоряжаться государственными ресурсами постепенно дополняется правом определять, насколько успешно они используются. Такая конструкция чрезвычайно устойчива к изменениям.
Парадокс заключается в том, что подобная приватизация способна происходить без коррупции, злоупотреблений и даже сознательного стремления причинить ущерб государству. Каждый участник выполняет свои обязанности, защищает направление работы и добивается выделения необходимых ресурсов. Но по мере укрепления аппаратных групп государство всё чаще вынуждено согласовывать стратегические решения с интересами собственных управленческих структур. В определённый момент государственный аппарат из инструмента реализации общенациональных целей рискует превратиться в систему согласования интересов тех, кто этим инструментом распоряжается.
Поздний Советский Союз даёт нам важный исторический материал для анализа этого механизма. Партийные, отраслевые и республиканские элиты постепенно приобретали собственные интересы, далеко не всегда совпадавшие с интересами сохранения единого государства. Когда система столкнулась с глубоким кризисом, часть этих групп оказалась заинтересована прежде всего в сохранении собственного влияния и контроля над ресурсами. Аппаратные механизмы, десятилетиями обеспечивавшие устойчивость государственного устройства, при изменении обстоятельств могли способствовать его разрушению.
В следующей публикации поговорим о том, как верховная власть сама становится заложницей аппаратного равновесия, обеспечивающего её устойчивость. И почему даже самые широкие формальные полномочия не всегда позволяют изменить сложившуюся систему отношений.
Печать