Депутат Госдумы РФ, эксперт Центра ПРИСП Александр Асафов – о том, как конспирология становится политикой.Над американскими спорами об убийстве Джона Кеннеди легко иронизировать: президент погиб в 1963 году, но и 60 лет спустя 65% американцев, согласно опросу Gallup, по-прежнему считают, что в убийстве были замешаны «неизвестные силы».
Однако устойчивость таких представлений характерна не только для США. В Великобритании похожим сюжетом стала гибель принцессы Дианы. В 2013 году, через 16 лет после автокатастрофы в Париже, 38% британцев, опрошенных YouGov, считали, что ее гибель не была случайной.
Эти опросы показывают, насколько широко конспирологические взгляды распространены в обществе. Проблема в том, что такие версии не ограничиваются бытовыми разговорами: если в «скрытые замыслы» верит значительная часть общества, эти сюжеты неизбежно берутся на вооружение политиками — и в некоторых случаях начинают влиять на государственные решения.
Драйвер государственной политикиПоказательный пример — Венгрия, где в 2017 году правительство Виктора Орбана разослало венграм анкеты о т.н. «плане Сороса». Власти утверждали, что под влиянием миллиардера Джорджа Сороса Евросоюз собирается ежегодно принимать по миллиону мигрантов, распределяя их между странами по обязательным квотам, и будет добиваться сноса заграждения на венгерской границе. Уже в 2018 году венгерский парламент принял пакет законов «Стоп Сорос», который ввел уголовную ответственность за ряд действий по оказанию помощи просителям убежища.
В Нигерии в 2003 году власти штата Кано почти на год приостановили вакцинацию против полиомиелита после того, как местные религиозные лидеры распространили слух о том, что прививка вызывает бесплодие у девочек. По данным ВОЗ, за время бойкота полиомиелит стал активнее распространяться по стране и даже вернулся еще в 8 приграничных государств, где его ранее удалось ликвидировать.
В Индии поводом для государственных инициатив стала теория «любовного джихада». Ее сторонники утверждают, что мужчины-мусульмане якобы по сговору вступают в брак с индуистками, чтобы обратить их в ислам. На этом фоне в марте 2021 года глава правительства штата Уттар-Прадеш Йоги Адитьянатх, сославшись на конспирологическую теорию, закрепил уголовную ответственность за незаконное обращение в другую религию, в том числе посредством брака.
Гибкий конструкторСвоей живучестью конспирология во многом обязана пластичности: многие такие сюжеты работают как гибкий конструктор, легко меняя декорации, объединяя несвязанные события и подстраиваясь под запросы новой аудитории.
Так, в 2017 году в США аноним под псевдонимом Q начал публиковать сообщения о том, что Дональд Трамп якобы ведет тайную борьбу с влиятельной группой педофилов внутри американской элиты. Позже на основе QAnon в Японии возникла группа «Ямато Q», однако в этом случае основным направлением деятельности стали протесты против вакцинации.
Бывает и так, что один и тот же конспирологический сюжет переписывают под реалии новой эпохи. Если в конце XVIII века шотландский профессор Джон Робисон объяснял падение французской монархии тайной работой иллюминатов, то в XXI веке похожую роль отвели участникам Всемирного экономического форума. В частности, предложенную в 2020 году «Великую перезагрузку» — программу восстановления экономики после пандемии — сторонники теории заговора сочли планом по подчинению национальных правительств.
Феномен конспирологииНад конспирологией легко посмеяться и списать ее на маргинальные чудачества, однако за внешней абсурдностью скрывается серьезный и во многом недооцененный политический феномен. Раз за разом такие сюжеты формируют настроения в обществе и влияют на лиц, ответственных за принятие решений.
За кажущимся хаосом на деле скрыта устойчивая механика — со своими историческими параллелями, неожиданными связями и вполне реальными последствиями для власти и общества. Чтобы разобраться, как она устроена на практике, стоит внимательно изучить отдельные теории заговора, чему и будет посвящена новая серия публикаций.
Печать