Кардинальных реформ в Иране не ожидается

Победа в Иране реформиста Масуда Пезешкиана свидетельствует о сформировавшемся в иранском обществе запросе на определенную коррекцию курса. Ничего необычного в этом нет – для иранской политики характерна цикличность и постоянные смены реформистов и консерваторов во главе государства.

Руководитель проектов ЭИСИ, доцент кафедры сравнительной политологии МГИМО МИД России, член правления РАПН, эксперт Центра ПРИСП Владимир Шаповалов - о том, как повлияют результаты президентских выборов в Иране на внешнюю политику и отношения с Россией.

Победа в Иране реформиста Масуда Пезешкиана свидетельствует о сформировавшемся в иранском обществе запросе на определенную коррекцию курса. Программа Пезешкиана основана на определенной нормализации отношений с Западом. В последнее время любые отношения Ирана с Западом достигали высшей степени эскалации и, фактически, прокси-войны. Период иранско-американских отношений, который Иран переживает сейчас – это период жесткого противостояния, с множеством серьезных конфликтных ситуаций.

Скорее всего, он предпримет попытку вернуться к переговорному треку, который был характерен для ирано-американских отношений в период предыдущего пребывания реформистов у власти (в 2013-2020 годах). И в этой связи необходимо подчеркнуть, что нахождение у власти Ирана попеременно консерваторов и реформистов - стандартная ситуация. Это, по сути, политический ритм Иранской политики: реформисты сменяют консерваторов, консерваторы сменяют реформистов. При этом именование тех или иных политиков реформистами или даже либералами -достаточно условное. Никакого отношения к западным либеральным ценностям Пезешкиан не имеет. Это политик, который в полной мере разделяет ценности исламской революции, но в тоже время занимает более умеренные позиции в отношении конфликта с Западом.

Иран – многонациональное государство, и значительную часть иранского населения составляют представители тех или иных национальных общин. Пезешкиан - это кандидат от национальных общин. И азербайджанцы, и арабы, и курды, и белуджи в основной своей массе голосовали за этого кандидата. В данном случае его рождение в Иранском Азербайджане сыграло свою роль и привело к тому, что сложился ситуативный альянс реформистски настроенной части иранского общества.

При этом президент в Иране – это политик номер два: главным политиком страны является Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи. Именно ему принадлежит решающее слово во всех вопросах: внешнеполитических, внутриполитических, в вопросах безопасности, в вопросах экономики. Поэтому в данном случае серьёзных радикальных изменений не произойдет. Но некоторой коррекции курса Ирана при этом ожидать можно.

Что касается Соединенных Штатов, здесь ситуация неопределенная. Все зависит от победы того или иного кандидата на выборах президента США. Трамп занимает очень жесткую антииранскую позицию. У Байдена она более мягкая. Что касается Европы, это зависит от того, насколько она субъектна и самостоятельна в принятии решений, настолько возможны определенные смягчения риторики, определенный диалог. Но, безусловно, эта коррекция не изменит базовый курс Ирана, не поменяет ключевые позиции в ценностях, защите собственных интересов.

Отношения с Россией не изменятся: Иран рассматривает Россию в качестве важного стратегического партнера. У России и Ирана были разные этапы отношений. В настоящий момент - прочное стратегическое партнерство, основанное, в том числе, и на общих геополитических интересах как на Ближнем и Среднем Востоке, так и в целом в Евразии. Так же существует стратегическое партнерство Ирана и Китая. Можно сказать, сложился своего рода треугольник, Россия-Китай-Иран. Сейчас создан транспортный коридор Север-Юг, который соединяет через Каспий Россию с Ираном и далее с Индией: это очень важный, ключевой проект, который создает один из долгосрочных трендов в развитии Российско-Иранских отношений. Тема Украины при этом для Ирана не является значимой. Для Ирана Украина не является сколько-нибудь значимыми игроком, поскольку Украина не субъектна. Украина является всего лишь плацдармом для реализации антироссийской политики Соединенных Штатов.

В отношении Израиля никаких серьезных изменений не произойдет, но, возможно, период эскалации в отношениях двух государств сменится определенным затишьем и смягчением риторики. Иран и Израиль останутся враждебными государствами. И смена власти не приведет к смягчению конфликта. Хочу отметить, что это тоже одна из причин, которая привела к победе реформистского кандидата: слишком далеко зашел ирано-израильский конфликт. По сути, они остановились на рубеже большой войны. Кстати, в Израиле, скорее всего, произойдет такой же процесс перезагрузки власти. И при смене премьер министра Израиля оба государства отступят от той черты, на которой они сейчас находятся, но не перестанут быть противниками.

Печать