Год лошади. Что теперь будет лежать в основе российской внутренней политики

Лета не будет. Завершающийся традиционно к исходу первой декады июля российский внутриполитический сезон в этот раз не столько завершается, сколько формулирует тренды и задачи на следующие месяцы, если не годы.


Путь инноваций

Причин для деятельности две. Первая — за минувший год произошла последовательная замена прежней парадигмы российского развития. Сезон политических инноваций незамедлительно перешел в период их реализации, и сразу обнаружилось, что некоторая доля творчества, мягко говоря, нуждается в корректировке.

Потому что, с одной стороны, излишняя склонность к импровизациям изначально не обеспечила должного качества продукту, с другой — по ходу имплементации начали возникать очевидные перекосы.

Наиболее явный пример — борьба с иностранными агентами, атакующими российскую политику. Фильтрация НКО уже едва не привела к полному параличу всего сегмента гражданской активности в стране. В президентских фондах срочно пришлось находить гранты на правозащитную и иную общественную деятельность. Что само по себе уже оксюморон для мировой практики: деятельность НКО обеспечивается не правительством, а обществом. Не бюджетом, а деньгами жертвователей и энергией волонтеров. Правительство лишь создает условия для их лучшего функционирования.

Однако первичная проблема иная: дефиниция политической деятельности оказалась в законе столь широка, что под нее попало почти все, что шевелится. Поэтому, видимо, уже осенью Госдуме таки придется уточнить терминологию. После скандала с «Левада-центром» активно обсуждалось, относить ли социологов к агентам, занимающимся политикой. Увы, пока есть основания полагать, что там их и оставят.
Сила выборов

Вторая причина, которая не позволяет уйти в летнее затишье, — большой выборный день 8 сентября. Новые технологии сбора подписей, новые партии, новые лица — ответственные за политический процесс будут внимательно следить, как все проходит; на основе результатов делать выводы и решать, что еще «придется отлаживать», дабы избежать ошибок впредь.

Эту же причину — выборы — приводят, объясняя, почему в Думе «застрял» президентский закон о новой схеме выборов в саму Думу (тот самый, который возвращает мажоритарный компонент): дескать, надо все-таки посмотреть, как разные новые правила сработают в регионах. Хотя правила для региональных и федеральных выборов на самом деле разные. И речь идет скорее о механизмах, которые, может, понадобится уточнить, когда станет понятно, как выборы видоизменили политическое и социальное пространство.

Лозунг дня: «Дума — это место для дискуссий»

Сам вектор на возвращение одномандатников не меняется. Напоминание сезона: «Политика — это труд, дорога там не усыпана розами». Директива сезона: «Надо разговаривать с людьми и с элитами». Воззвание сезона: «Выборы — это возможности».
Корректор для коллектора

«Моделируя тренды, вы сами можете понять, куда развивается система», — заметил чиновник, весьма вовлеченный во внутриполитический процесс.

Итак, тезисы для модели и понимания.

1. Не надо бояться новых лиц. Ротация элит не самоцель, но если возникают новые фигуры и они смотрятся пристойно, значит, их надо поощрять. При этом если и старые хороши и эффективны — пусть губернаторствуют, мэрствуют или работают в легислатурах хоть пять сроков. Впрочем, не все.

Есть сведения, что от некоторых назначенцев, например, из числа сенаторов, после соответствующих разговоров в высоких кабинетах главам регионов велели избавиться. Они, дескать, не свои, а принадлежат прежнему курсу. Нам таких не надо. Соответственно контракт с ними осенью продлен не будет.

2. Не всегда нужно стремиться сразу наверх, лучше сначала поизучать хозяйство.

«Разговариваю тут с одним кандидатом в мэры, — рассказывает технолог, вовлеченный в сентябрьские выборы. — Говорю ему: «Вот придется тебе иметь дело с коллекторами». «Это, кажется, работники библиотеки?» — неуверенно уточняет он. «Да нет, я имел в виду канализацию». Действительно, как мэру ему придется сталкиваться с этим значением слова «коллектор» чаще.

Подход таков: «Только пройдя муниципалитеты, люди могут начать разбираться в политике, а главное — в хозяйстве». Уместно, однако, добавить: а могут и не начать.

3. Если выборов для умножения ума и смекалки окажется недостаточно, пойдут дальше. «Давайте образовывать элиты», — сказал вовлеченный в процесс.

Это также определенная мировая новация, поскольку в устоявшихся обществах элиты озабочены тем, чтобы образовать низшие классы. (Исключение — разрыв социальной ткани общества в результате революции, но так в России вопрос вроде не стоит.) Как говорил один американец еще времен становления США, «пусть остается как принцип, что власть исходит от народа, но давайте учить народ». Безусловно, элита не всегда тождественна меритократии. Но все же возникает вопрос: кто и чему станет учить элиту?

Одно решение уже есть. На базе академии народного хозяйства и госслужбы при президенте и корпоративного университета Сбербанка будет создана высшая школа административного управления — своего рода курсы расширения кругозора и повышения квалификации людей из регионов. Первые идеи по программам тоже есть: пригласить архитекторов рассказать о современной урбанистике и политологов — рассказать о политических системах мира.

Идущим в политику или уже пребывающим в ней придется учиться разговаривать

4. Затем политиков сделают не только умнее, но и крепче. Надо воспитывать личностей. Узнаваемость и легитимность можно обрести, лишь победив сильных и явных, а не слабых и сомнительных. «Искусственное долго не живет», нужна хоть какая-то конкуренция. Она не только обеспечит выборам большую легитимность, но и сделает победителя более сильным.

В связи с этим сразу возникает вопрос о московских и других значимых выборах и степени «допуска» к ним ярких лиц оппозиции. Совсем отъявленных, видимо, не пустят, но задача — запустить в гонку хоть немного правдоподобных конкурентов. Задача непростая.

Тут варианта два: либо «закатают», либо рискнут. Вот будет любопытно, если Навального зарегистрируют кандидатом в мэры столицы. Конечно, удостоверившись, что угрозы от него не исходит совсем, что все под контролем и т.д. Рискованно и дерзко одновременно. А вдруг наберет приличный процент? С другой стороны, не наберет — можно будет раскатать его тоньше папируса. Социальные настроения в Москве действительно спокойные. Хотя все же вряд ли. Зачем рисковать?

Тем более одну из «фирменных» тем оппозиции сейчас перехватит «Народный фронт» — «старший приказал». Две недели назад Путин предложил ОНФ взять на себя общественный контроль за госзакупками.

5. И наконец, идущим в политику или уже пребывающим в ней придется учиться разговаривать. Навыки дискуссии утрачены, их нужно возрождать. Это касается уже всех уровней. На региональном понадобится точно, поскольку социальное недовольство латентно, но растет. А следовательно, с возмущенными той или иной проблемой жителями скоро придется общаться.

На федеральном уровне разговоры тоже поощряются (до известной степени, конечно). Лозунг дня: «Дума — это место для дискуссий».

Процесса ради

Здесь, правда, возникает сомнение, основанное на итогах работы Думы последнего года, относительно того, какого качества эти дискуссии и к какому результату приводят.

В этом определенная ущербность процесса. Его логика — оперативно создавать, оперативно внедрять, оперативно исправлять. Вроде все при деле и заняты творчеством. Вроде так же, как во всем мире: приняли, посмотрели, как работает, поправили. В чем отличие? В том, что делается и как исправляется. То есть какие последствия имеет принятая, а затем откорректированная новация для людей, общества, качества политического процесса и в конечном счете для будущего страны?

Ответ, к сожалению, заключается в том, что долгосрочного тренда на качественное изменение социума не формируется. Логика воспитания общества не претерпела больших изменений со времени Аристотеля, который говорил: «Не столько будет пользы от изменения закона, сколько вреда, если появится привычка не повиноваться существующему порядку».

Создатель колдует над ретортой, подливая то кипятку, то жидкого азота, и проверяет реакцию

В российских условиях этой привычке появиться довольно трудно, поскольку, с одной стороны, постоянно меняется сам «существующий порядок», с другой — призывы к изменению этого порядка власть слышит крайне селективно.

Мы видим процесс ad hoc, и обсуждаемые планы лишь подтверждают это. Что было сделано, когда выяснилось, что в стране не хватает денег на НКО? Были выделены президентские гранты. Вместо того, чтобы начать обсуждать, как сделать так, чтобы гражданская активность заняла более достойное место.

Для этого, к примеру, можно силами тех же активистов «Народного фронта» инициировать мощные кампании на местах. Сбор денег, увлечение и вовлечение других людей, обсуждение болевых точек города, области. Другой аспект — экономический. Как сделать так, чтобы бизнес мог, хотел и не боялся делать отчисления на социально важные дела? Ответ, в общем, понятен: поощрять бизнес развиваться экономически и вовлекаться политически. Но ведь ничего подобного не происходит.

Более того, вместо вовлечения более широких слоев общества в решение тех или иных назревших проблем происходит перехватывание вопросов тем же ОНФ. Взять пример госзакупок или коррупции. Можно ведь попробовать предложить оппозиционно настроенным к власти активистам подумать над разными совместными площадками. Это расширит базу социальной поддержки и одновременно покажет способность сторон к тому самому диалогу, учиться которому вновь призывают политиков разных уровней.

Задача обучения мэров выглядит весьма благородной. Но подспудно остается вопрос: может быть, выстроить систему так, что она позволит отсечь не очень умных еще до того, как они станут мэрами?

Если оперировать образами, политический процесс прошлого десятилетия выглядел как-то так: создатель колдует над ретортой, подливая то кипятку, то жидкого азота, то покалывая подопытных ножичком и иголками, то щедро подсыпая им корму. Изучает и проверяет реакцию.

Сегодня это скорее бега. По прямой и лабиринтам. Исколотых и откормленных, объезженных и даже мустангов выпускают на дистанцию. Смотрят, как они там двигаются, куда прячутся и что сносят на пути. А потом меняют либо самих подопытных, либо форму беговой дорожки.


Светлана Бабаева Печать