Технологии стремительно меняют мировой политический ландшафт

Заместитель директора Центра ПРИСП, член РАПК, автор канала «Телеграбля» Валерий Прохоров – о фундаментальных разработках ИИ ведущими мировыми державами.

Трамп запускает Genesis Mission как закрытую национальную AI-платформу, где модели будут учиться на данных американских лабораторий – от биологии и разработки лекарств до термояда. В проект сходу заводят Nvidia, AMD, Oracle, Dell, HP и Anthropic, выстраивая корпоративно-государственный контур, в котором фундаментальная наука становится элементом безопасности. Формально это ускорение исследований, но по сути – создание внутреннего ядра, куда конкурентов просто не допустят и где будут рождаться технологии следующего поколения.

Для Китая и России это выглядит как вызов, рассчитанный на годы вперёд. Китай получает сигнал, что теперь в конкурентной гонке участвуют не отдельные американские компании, а единый государственно-корпоративный комплекс, способный переигрывать за счёт вычислений, кадров и закрытых датасетов. Пекин, скорее всего, ответит ускорением инвестиций в собственные модели, централизацией научных платформ и усилением контроля над университетами и оборонным сектором. Это будет движение к ещё более жёсткому научному протекционизму.

Для России угроза кажется очевидной: в фундаментальных разработках ИИ мы проигрываем по инфраструктуре, деньгам и масштабу. Но здесь есть нюанс, который Запад традиционно недооценивает. Российская научно-технологическая среда десятилетиями существует в условиях ограничений и санкций, и это сформировало то, что Талеб называет «антихрупкостью».

У нас нет привычки работать при полном комфорте. Наоборот, в условиях давления, санкций, дефицита средств и инфраструктуры, софта и железа мы всегда прибавляли. Как бы неприлично ни звучала знакомая поговорка: «Нас ля-ля, а мы крепчаем» – это как раз российский «асимметричный ответ», заключающийся не соперничестве по деньгам и серверам, а в способности быстро перестраиваться, выжимать максимум из ограниченных ресурсов и находить решения там, где более богатые и тучные системы вязнут в бюрократии.

Мы видим, что вслед за технологиями стремительно меняется мировой политический ландшафт: крупные державы уходят в закрытые научные контуры, где ИИ становится новым мерилом суверенитета. В этой логике США строят свою «Манхэттенский проект 2.0», Китай – свою технонациональную экосистему, а Россия будет искать собственный путь – опираясь не на избыток ресурсов, а на способность держать удар и превращать ограничения в стимул для развития. И именно эта черта делает российский ответ менее предсказуемым и, возможно, более жизнеспособным в долгой игре.

Печать