Закон о тестировании детей мигрантов превращается в пустое место

Член СПЧ, главред ИА «Регнум» Марина Ахмедова - об отзыве проекта о минимальных баллах для прохождения теста по русскому языку детьми мигрантов.

Рособрнадзор отозвал проект о минимальных баллах для прохождения теста по русскому языку детьми мигрантов. В опубликованном вчера говорилось, что достаточно набрать 30% от максимального количества баллов, и этого достаточно для освоения программ начального общего образования. Но так и осталось загадкой, что это за 30%, и есть ли у самого Рособрнадзора понимание причин, по которым для детей мигрантов вообще ввели экзамен на русский язык. Пока кажется, что этот новый закон, запрещающий принимать в школы без знания русского языка, воспринимается Рособрнадзором как ущемляющий права детей, и Рособрнадзор сделал попытку максимально снизить силу закона.

СПЧ стоит у истоков этого закона. Я хорошо помню, как все начиналось. А было это в 21-м году, когда поднимать проблемы миграционной политики считалось уделом маргиналов. Приличные люди об этом не говорили, однако к нам в страну все ехали, ехали и ехали люди, не знающие русского языка. Был резонансный случай в школе Обнинска с приставанием детей мигрантов к своей однокласснице. Мы с коллегой по СПЧ Кириллом Кабановым выехали туда, обсудили эту проблему с администрацией города, а потом я пошла в школу обсудить и с учителями этот случай, и они, краснея, бледнея, но все же решились рассказать мне о том, что у них в классах чересчур высок процент детей мигрантов. И почти все либо плохо говорят по-русски, либо вообще не говорят. И вместо того, чтобы заниматься с коренными детьми, продвигать их дальше по предмету, учителя вынуждены тратить львиную долю урока на объяснение детям мигрантов и даже детям новых граждан России значение элементарных слов. Учителя считали учебный процесс сорванным, но были запуганы со всех сторон, и не только мигрантами, но и министерствами. Они боялись об этой проблеме говорить, боялись показаться не толерантными. Но одна учительница рассказала – ей отец ученика-мигранта сказал, если ей что-то не нравится, пусть сама узбекский учит.

Я вернулась из Обнинска возмущенная, и мы в СПЧ начали заниматься вопросом уровня знания русского языка в школе. Но вовсе не для того, чтобы каким-то образом нанести вред детям мигрантов, наоборот. Знание русского языка, если ребенок живет в России и ходит в российскую школу – это билет в лучшее будущее. Ведь гораздо больше перспектив у ребенка, который реально погружался в учебный процесс, а не просто протирал штаны в классе. Эти дети, не знающие русский, но вынужденные проходить на нем предметы, делать домашнее задание, и несчастны, и агрессивны от того, что их не понимают и они не могут понять. Лучший вариант для них – учиться у себя дома, а не у нас. Но раз уж они здесь с российским гражданством, то должны знать русский.

А что такое 30%? Разве можно учиться удовлетворительно с таким уровнем языка? С этими 30% закон превращается в пустое место. 30% значат, что ребенок не прошел тест. Рособрнадзор теперь говорит, что проект был недоработан и потому удален, но ему надо осознать одну ключевую вещь – этот закон, принятый Госдумой, одобренный большинством граждан, не вредительский, он защищает детей – и наших, и мигрантов. А вот 30% - это вредительство. Печать