Мир, где неизбежность начинает казаться нормой

Политический консультант, региональный представитель РАПК, эксперт Центра ПРИСП Даниил Ермилов – о конце миропорядка, основанного на правилах.

Разговоры о «конце миропорядка, основанного на правилах», — это не просто аналитика. Это сигнал. Причем сигнал сразу нескольким аудиториям.

Во-первых, это нужно самим элитам Запада. Признание того, что система, выстроенная после 1945 года, больше не работает в прежнем виде – это способ заранее снять с себя ответственность за её демонтаж. Если раньше «правила» подавались как универсальное благо, то теперь они тихо перекодируются в «инструмент, который устарел». Это позволяет перейти к более жёсткой, избирательной политике – протекционизму, промышленному национализму, перераспределению цепочек поставок – без обвинений в лицемерии. Фактически происходит легализация нового курса: не глобальная эффективность, а национальная выгода.

Во-вторых, этот нарратив адресован союзникам. Послание предельно прагматично: «старой сделки больше нет». Там, где раньше была иллюзия взаимной выгоды, теперь вводится новая логика – асимметричная. Союзники должны либо адаптироваться к приоритетам центра, либо нести издержки. Это процесс болезненный, но управляемый через тарифы, субсидии и технологические ограничения.

В-третьих, это сигнал конкурентам. Декларируя «кризис системы», авторы одновременно очерчивают границы допустимого: правила больше не универсальны, но это не означает анархию. Это означает переход к другой форме иерархии. По сути, речь идет о смене режима: от нормативного лидерства к транзакционному.

Зачем это делается сейчас? Накопился критический разрыв между идеологией глобализации и реальной экономикой. С 2009 года (после финансового кризиса) стало очевидно, что прежняя модель не распределяет выгоды равномерно даже внутри самих развитых стран. Политический ответ – от лозунга Make America Great Again до индустриальной политики последующих администраций – лишь закрепил тренд. В этом смысле смена риторики не прихоть отдельных лидеров, а структурная корректировка курса.

К чему это может привести? В краткосрочной перспективе к росту трений между союзниками. Торговые войны, конкуренция субсидий, борьба за технологии станут нормой, а не исключением. При этом институциональная оболочка – международные организации, соглашения – сохранится, но будет постепенно пустеть, превращаясь в форму без содержания.

В среднесрочной – к фрагментации мировой экономики на блоки. Не полный распад, а «кластеризация»: несколько центров силы с собственными правилами игры. Глобализация не исчезнет, но станет более дорогой, медленной и политизированной.

В долгосрочной – к главному риску, который уже читается между строк: возврату фактора силы как последнего арбитра. Когда правила теряют универсальность, их место занимает способность их навязать. И именно поэтому в подобных текстах внезапно появляется, казалось бы, чуждая экономике тема – танки.

Ключевой момент, который часто теряется в алармизме, – речь идет не столько о «коллапсе», сколько о переходе. Система не исчезает, она меняет форму. Вопрос в том, насколько управляемым окажется этот переход. История показывает, что такие трансформации редко проходят без кризисов, но почти никогда не означают полного обнуления.

Именно поэтому сегодняшняя риторика с ее «часами, которые тикают», выполняет двойную функцию. С одной стороны, она мобилизует, ускоряет решения, оправдывает жесткость. С другой – она сама по себе является инструментом давления, создавая ощущение неизбежности.
А в мире, где неизбежность начинает казаться нормой, пространство для альтернативных сценариев стремительно сужается.
Печать