Как началась война на Донбассе

12 апреля отряд Игоря Стрелкова численностью в 52 человека вошел в Славянск, где к нему присоединились несколько сот местных активистов. Так у ополчения Донбасса появился новый оплот и ещё один крупный отряд. 14 числа и. о. президента Украины Александр Турчинов специальным указом объявил о начале «антитеррористической» операции в Донбассе. Началась война.

Обстоятельства этих событий обросли огромным количеством мифов. Но что было в реальности?

Telegram-канал "Объясняет Readovka" - о том как развивалось противостояние на Донбассе и почему тезис «Игорь Стрелков начал войну» абсолютно несостоятелен.

1.
Восстание в Донбассе зрело десятилетиями. Регион, сформировавшийся в Имперскую эпоху и процветавший в советскую, в составе Украины был доведен до тяжелейшего состояния. В первую очередь, восстание 2014 года было спровоцировано социальными проблемами. Лозунги воссоединения с Россией стали доминирующими потому, что никаких других там и быть не могло. Регион с очень высокой долей этнических русских, тесно связанный с Россией всю свою историю, некогда включенный в состав советской Украины именно потому, что был максимально на Украину непохож, разумеется, поднял на щит вопрос о единстве с Россией. Но первичными были именно социальные проблемы. Это было восстанием не только против постмайданных властей Украины, но против любых ее властей как таковых.

2.
Непосредственными детонаторами послужили два ключевых события. Первое — это победа Майдана в Киеве. Именно Майдан, а не Славянск, был действительно первым актом войны. Дончане задавали очевидный вопрос: отчего вооруженное восстание против властей в Киеве — это революция и выражение народного гнева, а вооруженное восстание против тех, кто только что сам совершил переворот - это гнусный сепаратизм? Ответы в духе «потому что в Киеве народ, а вы — проплаченные "титушки"», или «потому что в Киеве у восстания были правильные, хорошие цели, а у вас — неправильные и скверные», воспринимались, естественно, как неубедительная демагогия. Вторым фактором было присоединение Россией Крыма. Россия заявила о себе, показала способность и готовность защищать своих, поэтому и в Донецке, и Луганске ринулись той же дорогой.

3.
Россия, судя по всему, не имела изначально никаких внятных планов на счет Донбасса. Это легко понять по пестроте идеологии и хаосу при формировании первых групп ополчения. Отдельные харизматичные лидеры создавали собственные отряды, слабо координировавшие свои действия друг с другом; требования к киевскому режиму также были разнообразными. Но общая линия состояла в требованиях референдума о статусе Донецка и Луганска, автономии, гарантиях языковых прав и у части повстанцев — роспуске ультраправых военизированных формирований. То есть «терроризм» с точки зрения Киева состоял в требованиях разрешить кризис спокойно, с соблюдением легальных процедур.

4.
На 12 апреля, когда «Стрелков начал войну», в Донецке и Луганске уже захватили здания СБУ и вскрыли арсеналы. Там сформировались вооруженные группы, была провозглашена ДНР и существовали отряды со своими лидерами, политической программой и организацией. Кроме того, к этому моменту Турчинов анонсировал «антитеррористические мероприятия», а подразделения украинских вооруженных сил уже начали прибывать в Донбасс. В это время в Харькове уже были первые погибшие от применения огнестрельного оружия (два пророссийских активиста застрелены националистами во время беспорядков).

5.
Состав повстанческих групп на тот момент — почти на 100% жители Украины. Сторона незалежной напирала на тезис об инспирировании восстания извне. Однако фактически в городах, где протесты были подавлены, а активисты арестованы (Харьков, Одесса, Николаев, Днепропетровск) граждан России в итоге обнаружились единицы, или их не обнаружилось вовсе. Поименные списки потерь ополчения до последних чисел мая почти на 100% также состоят из местных жителей.

6.
Ни к каким переговорам с повстанцами украинская власть не была готова, идти на них не собиралась, ни на какие уступки, включая самые законные, разумные и умеренные, не была способна даже тогда, когда речь шла о банальной культурной автономии, о таких правах, которые Башкирия или Удмуртия имеют в России без всякой войны и беспорядков. Подчеркнем, эту жесткость демонстрировали люди, которые только что захватили власть вооруженной силой, свергнув предыдущего президента — плохого ли, но законного. Изначально повстанцы в Донецке и Луганске были настроены куда мягче, чем киевская власть. Даже пресловутые минские соглашения, которые Украина подписала с ружьем у виска, разбитая на поле боя, содержали только требования автономии. Сейчас, когда идет СВО, это звучит настоящей фантасмагорией, но 8 лет Украина воевала за то, чтобы не давать автономию Донецку и Луганску, для них это было неприемлемо настолько, что они предпочли бойню, в ходе которой Донецк и Луганск просто перешли в состав России официально.

7.
Отряд, вошедший в Славянск 12 апреля, не был единственной повстанческой группой, занимал всего два из многочисленных райцентров, на 80% состоял из граждан Украины и не являлся авангардом Российской армии — даже личность командира была раскрыта не сразу. Однако группа подтянутых дисциплинированных бойцов в единообразной униформе выглядела именно как авангард российских вежливых людей. Это привело к необычайному воодушевлению местных активистов, но и к нервному срыву в Киеве, где решили, что нужно просто раздавить повстанцев как можно быстрее. Для этого сочли уместными любые средства от бомбардировок городов до посылки в зону операции тонтон-макутов с лицензией на убийство.

В марте-апреле 2014 года ситуация в Донбассе стала очень острой. Но еще тогда ее можно было разрешить при наличии доброй воли и готовности бороться за мир. Но истеричное и мечтающее победить хоть кого-нибудь правительство предпочло попытаться всех убить и запугать.

Результат известен.

Автор:
Евгений Норин Печать