Суд НЕ признал AfD «правоэкстремистской»: что это значит?

Нашумевшее решение Административного суда Кёльна по делу AfD стало одним из наиболее значимых эпизодов в современной немецкой партийно-правовой практике. В рамках срочного производства (Eilverfahren) суд постановил, что Федеральное ведомство по охране Конституции (BfV) не вправе классифицировать партию как «gesichert rechtsextremistisch». Но означает ли это победу «Альтернативы» и усложняет ли решение возможный запрет партии?

Важно, что формально речь идёт лишь о промежуточном решении — окончательная оценка будет дана в основном процессе, сроки которого пока неизвестны. Однако сама логика административного судопроизводства делает подобные решения более весомыми, чем следует из их процессуального статуса, поскольку уже на этой стадии проверяется доказательная база.

AfD была признана «гарантированно правоэкстремистской» в мае 2025 года по решению тогдашней главы МВД Нэнси Фезер (SPD), причем незадолго до завершения работы правительства, а экспертное заключение, как позднее выяснилось, не прошло стандартную ведомственную проверку. Это породило справедливые обвинения в политической мотивированности шага.

Теперь суд в Кёльне, изучив материалы разведки, занял более сдержанную позицию. В постановлении прямо указано: в партии присутствуют отдельные антиконституционные позиции и высказывания, однако они не формируют общий политический характер партии. Ключевой критерий, системная направленность всей организации против свободного демократического строя, доказан не был.

Особое внимание суд уделил двум аргументам ведомства. Во-первых, утверждению о якобы доминирующем «этническом понимании народа» внутри AfD. Во-вторых — использованию понятия «ремиграция». По оценке суда, само понятие остаётся юридически неопределённым (о чём, кстати, уже рассуждал «Бундесканцлер»), а доказательств конкретных или скрытых планов депортации представлено не было.

Практическое значение подобной классификации огромно. Статус «gesichert rechtsextrem» позволял бы спецслужбам расширить контроль: активнее внедрять агентуру и заниматься прослушкой. Вдобавок он наносит репутационный удар — особенно в преддверии выборов — и может стать аргументом для лишения государственного партийного финансирования.

Именно поэтому решение кёльнского суда многие наблюдатели рассматривают как индикатор перспектив потенциального запрета партии. Правовой журнал Legal Tribune прямо отметил: если доказательств недостаточно даже для административной классификации как «гарантированно экстремистской» структуры, то добиться запрета партии в Карслруэ становится существенно сложнее.

Эту интерпретацию разделяет и конституционный юрист Фолькер Бёме-Нёсслер. Суд, по сути, напомнил о двух базовых принципах правого государства: а) требования к ограничению партийной деятельности чрезвычайно высоки; б) окончательное слово принадлежит не административным органам, а судебной власти. С юридической точки зрения также важно, что отдельные высказывания членов партии недостаточны для столь тяжёлой квалификации, ведь партия — это не сумма индивидуальных мнений, а институциональное целое.

Тем самым политический эффект решения оказывается даже значительнее юридического: AfD возвращается из категории «доказанного экстремизма» в статус подозреваемого случая (Verdachtsfall), а вместе с этим исчезает дискриминационный аргумент её оппонентов — ссылка на оценку Ведомства по охране Конституции (BfV).

В этом свете, по крайней мере до окончания основного процесса, требования запрета выглядят политически несостоятельными. Конституционный суд в любом случае проведет независимую проверку и не будет связан оценками BfV. В этом смысле можно даже считать, что своим поспешным и необоснованным решением Нэнси Фезер оказала сторонникам запрета AfD медвежью услугу.

Впрочем, за время разбирательств в стане «Альтернативы» еще многое может случиться и, соответственно, использоваться в качестве аргументов её антиконституционности, поэтому институциональная борьба AfD за звание «нормальной партии» еще далека от завершения. Печать