Законы нового времени: куда свернула наша цивилизация

Когда президент России Владимир Путин начал специальную военную операцию - это вызвало всплеск, не сказать истерику, в либеральных кругах. Мы наблюдали поток эмиграции, антивоенную истерику, самый настоящий гражданский раскол.

Но что такое либералы и при чем тут пацифистские настроения? За последние десятилетия мы привыкли трактовать понятие «либерал» слишком узко, понимая под этим термином российскую оппозиционную секту. Именно секту, потому что никакого двоемыслия, никакой широты взглядов коллективный русский либерал отродясь не допускал. В этой среде было два мнения: обкома («Пархомбюро») и неправильное.

И очень многие забыли, что либерализм - это, в первую очередь, понятие экономическое. Которые принесло в наш мир, например понимание института частной собственности. Да и в целом - со времён эпохи Просвещения наша цивилизация (я говорю о Европе, к которой, безусловно, относится Россия) шла по пути гуманизации и либерализации. Всеобщее равенство прав - либеральный нарратив, как и права женщин. Свобода воли и право голосовать каждому гражданину - тоже. Вещи фоновые для нас, привычные и давно не ассоциирующиеся ни с какой борьбой. А она, между тем, была, и достаточно страшная. Стоит только вспомнить, что в России крепостное право отменили не так давно по меркам большой истории.

Свобода слова - тоже либеральная ценность. Только понимать ее следует не как право каждого излагать, что придет в голову, а как ту стадию развития человеческой популяции, где устное и написанное слово не сделает из личности дикаря. Потому что личность - это, в том числе, нравственный стержень, и цивилизованного человека невозможно смутить буквами на бумаге. Это не мои тезисы, а Джона Мильтона, автора «Ареопагитики» — речи для британского парламента объёмом около сорока страниц, написанной в 1644 году.

С этого момента просвещённая Европа имела консенсус по вопросу - может ли книга быть вредной. Нет, не может, потому что, если у человека есть склонность к дурному - он совершит его и без книги, а если этой склонности нет – пусть читает, что хочет.

Цензура конституционно запрещена во всех странах Европы, включая нашу. Но любой вдумчивый читатель понимает: маятник сейчас качнулся в другую сторону. И не только у нас, это стало очевидно с началом военной операции против Ирана. И даже раньше - с приходом к власти в США Дональда Трампа.

И чем дальше - тем становится очевиднее: сегодня главный язык в международном регулировании - язык силы. Курс на либерализацию отменён. Слишком долго и слишком отчаянно Европа навязывала миру модные нарративы, которые кроме как диктатурой толерантности и не назвать. Борьба за права меньшинств превратилась в битву за преференции, идея равенства перед законом - в обязаловку во всех социальных сферах. Словом, либерализм стал карикатурой на самое себя.

И на смену ему пришли сильные, властные, не тяготеющие к большим знаниям, но умеющие принимать быстрые решения мужчины. И смели прежнюю парадигму, смяли, как бумагу.

Сегодня мы живём в мире, где на слове «конституция», написанном мной выше, усмехнулся, наверное, каждый. И это не уникальный российский процесс - в США происходит то же самое, стоит только взглянуть на миграционную политику Трампа.

Но самое пугающее - вместе с либеральной идеей в ее исконном смысле, кажется, отринули и гуманизм. Потому что, если посмотреть на карту мира и отметить на ней горящие точки, становится очевидно: взят курс на дегуманизацию.

Все, что формировалось в социуме на протяжении двух тысячелетий - ценности, культура, представления о добре и зле - сейчас пересматриваются. И путь этот, как мне представляется, таит гораздо больше угроз, чем локальные конфликты с тяжелым дальнобойным оружием.

Потому что ещё немного, и верх возьмёт ветхозаветная этика. И это - в самом лучшем случае, потому как во что она мутирует - остаётся только гадать.

Нынешний период можно рассматривать как этап перехода от одной модели международной системы к другой. Либеральный порядок, сформировавшийся после Второй мировой войны и укрепившийся после окончания холодной войны, постепенно утрачивает прежнее влияние. Государства всё чаще действуют исходя из соображений безопасности и силы, а не из универсальных политических принципов. Такой сдвиг не обязательно означает полный отказ от либеральных ценностей, но он показывает, что в условиях глобальной конкуренции и нестабильности они перестают быть главным ориентиром мировой политики.

Мария Дегтярева Печать