Международный ландшафт переходит в режим самокоррекции

Председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов – о природе демократии и событиях в Южной Корее и Грузии.

Президент США Джо Байден отправился с последним зарубежным визитом в Африку, где его застала новость об удивительном происшествии в Южной Корее. Реакция невнятная - к такому развитию событий никто готов не был. Да и понять, что за балаган случился в опорной стране-союзнице, стратегические отношения с которой как раз углубляются, невозможно. Политические комментаторы склонны за всем усматривать тонкий смысл и хитрые комбинации. Верить в человеческую глупость и безалаберность на таком уровне как-то не хочется. А зря...
Впрочем, руководители, не обладающие достаточными интеллектуальными или иными качествами, были и будут, важнее другое. Когда мы говорим о тектонических сдвигах в мироустройстве, чаще всего представляются сложные геополитические процессы, масштабные схемы перераспределения сил и влияния, "битвы железных канцлеров" и пр. Это тоже имеет место, но существеннее в переломные времена - настроения общества. На них сказывается обстановка нервозности, порожденная неопределенностью перспектив. А общественный тремор резонирует в политической верхушке, которая тоже начинает вибрировать в попытках понять (а зачастую угадать), как себя вести.

И еще один аспект происходящего. Как ни относись к мировым порядкам, в том числе и к попытке установить гегемонию в последнюю пару десятилетий, они основаны на правилах поведения. Когда-то формальных, когда-то неписаных, как отношения между союзниками или тесными партнерами. Иными словами, порядок выступает своего рода обручем, скрепляющим политическую конструкцию и на мировом, и на региональном уровне (в данном контексте неважно, справедлив он или нет, речь о факте его наличия). Результат изменений, которые происходят на мировой арене, - порядок демонтирован, способность вводить в рамки действия правительств сокращается. Происходит своеобразная эмансипация - все начинают проявлять собственные качества, от чего и возникают казусы, подобные южнокорейскому. В целом мы имеем редкую возможность наблюдать, как международный ландшафт постепенно переходит в режим самокоррекции по мере ослабевания руководящих и направляющих указаний самого старшего брата. Получается по-разному.

Интересный пример - выборы в Грузии. Здесь будто бы столкнулись два политических уклада - либеральный и национально-ориентированный. Либеральный подразумевает наличие внешней инстанции, которая сертифицирует результаты в конкретной стране. Отсутствие сертификата по какой-то причине (голосование было некорректным или победили неправильные, по мнению сертификаторов, силы) должно вести к пересмотру итога. Национальный подход исходит из того, что легитимность выборов - сугубо внутреннее дело, несогласные должны действовать в соответствии с законными механизмами оспаривания.

Первый вариант действовал по умолчанию применительно к странам молодой или неустойчивой демократии, стремившихся обрести устойчивость в интеграции с демократиями заслуженными. Второй считался прерогативой режимов, склонных к авторитарным методам, хотя и те стремились, как правило, соблюдать некоторые политесы, чтобы заручиться если не сертификатом гордости, то хотя бы базовым признанием. Грузинское правительство постепенно дрейфовало от первого подхода ко второму, вызывая растущее недовольство патронов. Сейчас случился клинч. Причина не в процедуре выборов, они прошли явно не хуже всех предыдущих, а в политическом курсе Тбилиси на уклонение от участия в антироссийской коалиции. Грузинские власти делают это не из симпатий к России, а из понимания собственных национальных интересов, прежде всего экономических, но не только. И опираются на конкретные достижения, благодаря которым большинство населения поддерживает правительство.

Однако в новых исторических условиях требование лояльности со стороны традиционных западных партнеров идет впереди любой экономической целесообразности. И отклонение от курса расценивается как предательство. Ну а поскольку в Грузии, как и во всех посткоммунистических странах, присутствует прослойка населения, которая ориентирована именно на западную интеграцию (что бы это ни означало на практике), всегда есть те, кто готов активно поддержать такую повестку. Насколько такая схема соответствует принципам демократии, то есть уважения воле народа, выраженной на голосовании, вопрос праздный. В условиях ожесточенного противостояния за то, как будут в дальнейшем складываться международные отношения, формальные процедуры все более условны. Стесняться все перестают.

Двойственность природы современной демократии хорошо иллюстрирует тот же южнокорейский случай. С одной стороны, быстрое "подавление" попытки узурпации показало действенность демократических институтов - парламент оперативно собрался, отменил незаконное решение, военные поступили законопослушно, сначала выполнив приказание президента, потом - законодателей. С другой, сам кризис - продукт того, что демократические процедуры не защитили от непримиримых противоречий, которые привели к экстравагантному решению президента. Да и на пост главы государства демократически оказался избран человек, явно профессионально непригодный. Панацеи, ясное дело, нет, но если и искать средства, то каждый будет это делать у себя, все меньше ориентируясь на внешний мир. Печать