Наши не настроены оказывать кому-то сопротивление внутри страны

Миграционная политика в последние годы стала одной из самых острых проблем нашей страны. Она вызывает не только горячие дискуссии в обществе, но провоцирует агрессию. Почему эта тема так чувствительна?

Этот вопрос мы обсудили с экспертами Центра ПРИСП – политтехнологом, психологом Алексеем Аксютенко и политологом Маратом Муллагуловым.

– Почему миграционная повестка все острее проявляет себя в обществе?

А. А. Столкновение разных ментальностей и страх всего непонятного, чужеродного – нормальная реакция организма. Нежелание коренного населения той или иной страны массово принимать у себя иностранных рабочих – тоже понятно.

Понятна и точка зрения самих мигрантов. Они приезжают зарабатывать, им нужно конкурировать и выживать, встроиться в новое общество, при этом сохранив свою целостность. Все это требует высокой агрессии.

Психологически более сильная, агрессивно настроенная общность всегда подстраивает под себя мене агрессивную – местное население. Мы это прекрасно видим на примере той же Франции. Посмотрите на любые выступления против тех или иных действий французских властей. И вы увидите, что эти акций устраивают, как правило, люди, которые не так давно живут во Франции. В общем и целом вряд ли это потомки людей, которые разрушали Бастилию. Но за какое-то время они успели не только ассимилироваться, но и навязать обществу определенные паттерны поведения и начать диктовать свои условия.

– Иными словами мы сталкиваемся с естественными процессами?

М.М. Есть разные ситуации. Одно дело, когда человек один приезжает работать в другую страну на короткий период. Он вынужден общаться с коренным населением и за счет этого быстрее интегрируется новую культуру. Правда, при этом, в его понимании, он все равно находится на чужбине и ищет общения со своими (отсюда и произрастают всяческие формальные и неформальные объединения и группы). В любом случае, так или иначе, иностранец поддерживает связь со своими земляками, тем самым сохраняя в себе те факторы, которые не то чтобы препятствуют, но сдерживают его быструю интеграцию в новую среду.

Вторая ситуация, когда человек приезжает с семьей. Соответственно дома он общается так, как привык. И здесь не только о языке речь, но и об определенной поведенческой культуре и традициях. Затем эту свою поведенческую модель он переносит на улицу. А если иностранец устраивается на работу в традиционную для мигрантов сферу (мы все о них знаем – такси, доставка, стройка), то тут интеграция в иную культуру, в иную поведенческую модель и вовсе тормозится.

А.А. Эта групповая синергия сформирована эволюционно как способ выживания. Да, если мигранты приезжают поодиночке, то они легко ассимилируются в общество. Если приезжают группами, то они уже часть большой общности, которая помогает им выживать, но не позволяет им интегрироваться. И это уникальный парадокс. В малом количестве они в России не нужны, потому что как рабочая сила должны восполнять трудовой ресурс, который Российская Федерация, к сожалению, не может восполнить. Отсюда большие потоки иностранной рабочей силы, как правило, низкоквалифицированной (неудержимым потоком инженеры к нам не едут). А это люди условно маргинального характера с соответствующим поведением.

Проблема в том, что местному населению – нам с вами – нет необходимости сбиваться в большие группы, потому что мы привыкли выживать уже и без этого. А приезжим это крайне важно, потому что позволяет каким-то образом удерживаться на территории и поддерживать друг друга. Таким образом они становятся сильнее. Мы не организованы, мы расслаблены, потому что мы дома. А они приехали на территорию условного противника. Это очень хорошо видно по поведению детей мигрантов в наших российских школах. Вспомните хотя бы истории, когда в подмосковных Химках, приехавшие изучать великого Достоевского, поколачивали, мягко говоря, своих русских сверстников с определенным уровнем агрессии, пример которой они где-то получили. Я не думаю, что от учителя истории в школе они получили знание, что русских нужно поколачивать. Скорее всего, это идет из семьи. Вот через эту детскую агрессии как раз очень хорошо видна реальность отношения к нам тех людей, с которыми неизбежно столкнется российское общество через какое-то время. Да, они выучат язык и даже ассимилируются. Но очень по-своему.

– И какие тут мы можем иметь последствия?

А.А. Вопрос тут в том, что именно они задают правила. Вот эти так называемые «абу банды», как часто пишут журналисты, задают тренды, пытаются каким-то образом захватывать власть, диктовать условия. А на этом фоне появляются определенные русские группировки, которые пытаются защищать местное население. А это уже другая проблема. Когда появляются две противоборствующие группировки, достаточно вспыхнуть одной искре и начнутся кране неприятные события, исход которых будет зависеть от того, насколько мотивирована и вооружена та или иная «армия». И есть ощущение, что армия мигрантов организована и вооружена чуть лучше, чем наши. Просто потому, что наши все-таки не заточены на то, чтобы оказывать кому-то сопротивление внутри свое страны.

М.М. Абсолютно согласен. Во многом поведение определяет среда, в которую люди попадают. И особенно это видно в обществах закрытого типа, к которым относится и школа, кстати. Во время учебы дети общаются в ограниченном пространстве в определенных рамках.

Хотя, я думаю, столь яркое проявление агрессии в школах связано еще и с тем, что дети стараются доминировать, вне зависимости от их национальности. Детская психология строится на принципе самоутверждения. А приехавшие в страну иностранцы всегда будут настроены еще и на выживание. Это естественный отбор, если хотите. А наше общество не настроено давать отпор. Это опасная тенденция.

Тут, мне кажется, речь должна идти о гармонии. Совсем в недалеком прошлом – во времена СССР – все быль иначе. Все нации, которые жили в СССР, сейчас представлены в России. Начиная от Прибалтики и заканчивая Средней Азией. Но в Советском Союзе невозможно был даже предположить те действия, которые происходят сейчас. Такой острой проблемы не было. Вполне гармонично воспринимались люди, которые приезжали на работу или учебу в Москву ту же. У нас в одном Институте дружбы народов было полмира представлено. И Африка, и Азия, и Латинская Америка. Что определяло эту гармонию? Государство. И не только на уровне законодательства.

А.А. СССР – был единым правовым государством. За правонарушения люди наказывались вне зависимости от того, какой они национальности. Существовала единая общность – советский народ. Никто не отдавал приоритета тем или иным национальностям. Если ты виноват – тебя наказали.

Сейчас у российского государства другое законодательное поле, и оно существенно отличается от законодательного поля тех самых бывших союзных республик. Более того, люди приезжая, не считают, что приехали к себе домой.

Нет же проблемы, когда, например, хакасы приезжают в Челябинск и устраивать там беспредел. Или якуты, приехавшие в Новгород, вдруг что-то там учинили. Если и есть какие-то стычки, то очень локальные.

Да простят меня якуты, но чем они по большому счету отличаются от узбеков? Да особо ничем. Просто они живут в едином государстве, в едином правовом поле, и они понимают, как себя здесь нужно вести. А узбеки приезжают извне, и у них есть определенная задача – завоевать место под солнцем.

М.М. Я думаю, отличия не только в правовых нормах и стандартах. Законодательство всегда можно привести в соответствие с задачами государства. На это работа наших законодателей направлена, и она делается.

Здесь мне, кажется, уже должна идти речь о некой общей идеологии. Почему я вспомнил СССР, потому что тогда идеология государства была заложена в голову, в сердце воспитанием каждого человека, вне зависимости от того представителем какой из республик он являлся. Тогда как сейчас у нас со странами бывшего СССР абсолютно разная идеология. А в России по Конституции вообще идеология запрещена на государственном уровне. Ее нет внутри страны. Естественно, не существует никакой межгосударственной идеологии. Есть некие рамочные союзы, организации разного формата. БРИКС, ШОС, ОДКБ – все они созданы ради конкретных задач. В деле воспитания нет ни одной такой организации. Ни одной идеологической составляющей, которая формировала бы общие нормы и правила поведения.

Я вам скажу, что внутри любой из республик существуют такие же нормы и правила. Уверяю вас, в странах Кавказа, Средней Азии точно так же считается недопустимым, например, оскорбительное отношение к девушке, женщине, тем более старшей. Это порицается и государством, и обществом. Но при переезде на другую территорию эти ограничения как будто снимаются.

– Почему это происходит?

А.А. Как только ослабляется контроль, тут же появляется возможность этот контроль чуть-чуть подрасшатать. И да, есть такой феномен. Люди, приезжающие из других стран, начинают вести себя не так, как на родине. Парадокс свободы.

Амстердам на самом деле считается не городом греха, а гордом свободы. Просто в условиях свободы многие выбирают грех. Та же история с поведенческими вещами. У себя, особенно на небольших территориях, те же мигранты так себя не ведут. Там все на виду, и совершая неблаговидный проступок, ты получаешь клеймо не только на свое прекрасное имя, но и на весь род. За такое, что называется, и камнями могут забросать.

А в большом городе другой страны тебя, с одной стороны, никто не знает. А с другой – есть иллюзия, что земляки обязательно спасут. И часто это срабатывает. И в этом тое проблема. Потому что неотвратимость наказания заставляет человека задуматься над теми или иными действиями. Если неотвратимости наказания не существует, то тогда начинается девиантное поведение. Печать