Приоритет Венгрии – национальные интересы

Профессор кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ, д-р полит. наук, член Совета Ассоциации российских дипломатов, эксперт РСМД Владимир Пряхин – о внешней и внутренней политике Венгрии.

Будапешт постоянно докучает Брюсселю то неприятием согласованной политики Евросоюза в отношении мигрантов, то специфической позицией по китайскому проекту «Один пояс, один путь», то оговорками по различного рода проектам помощи Украине и антироссийским санкциям. Все это в совокупности привело к нынешней ситуации, когда европейские структуры вынуждены рассматривать введение специальной юридической процедуры, которая позволила бы Еврокомиссии принимать решения в обход венгерского вето.

Удивительным образом, однако, недовольство Брюсселя и дискомфорт партнеров по ЕС не делают Будапешт изгоем в Европе. Скорее наоборот. Лавируя между различными центрами силы, часто балансируя на грани фола, но при этом всегда ставя превыше всего национальные интересы своей страны, кабинет Виктора Орбана приобрел реноме уверенного в себе, успешного и авторитетного игрока на скользком ристалище европейской и мировой политики.

В условиях разразившейся таможенной войны между США и их европейскими партнерами это реноме приобретает подчас гротескные формы. Когда 8 апреля министр иностранных дел Петер Сийярто во главе официальной делегации посетил Соединенное Королевство, он удостоился чести выступить в престижном Объединенном королевском институте по исследованию вопросов безопасности и обороны с докладом о венгерском видении основных тенденций мировой политики.

И это совсем не случайно. В западные СМИ просочились сведения о том, что президент США Дональд Трамп еще до инаугурации неоднократно беседовал с Виктором Орбаном по телефону. При этом его интересовало мнение венгерского премьера о России, позиции Москвы и лично президента Владимира Путина об Украине и перспективах урегулирования кризиса. Это вполне понятно: свернув отношения с Россией, столицы «коллективного Запада», включая Вашингтон, практически полностью лишили себя каких-либо надежных источников достоверной информации о нашей стране.

Орбан был практически единственным западным лидером (если исключить краткий визит в Москву австрийского канцлера), который не только посетил Москву после начала СВО, но и имел в Кремле содержательную беседу с Путиным. Причем сделал это сразу после того, как к Венгрии по ротации перешло председательство в Совете Евросоюза. Во многом благодаря этому Орбан стал главным экспертом Запада по России.

Этим объясняется прием, оказанный венгерской делегации в Лондоне. Судя по всему, сделал вывод один из членов делегации, британские партнеры действительно полагают, что «мы – венгры – в любое время можем разговаривать с Трампом, и потому прислушиваются к каждому нашему слову».

Это действительно важно, потому что Трамп потерял надежную страну–опору для продвижения своих нарративов в Европе. Традиционно в этой роли выступала Великобритания, а иногда и Германия. На подхвате были также и французские «атлантисты», среди которых выделился Франсуа Олланд, получивший от Марин Ле Пен нелестное прозвище «американский пудель».

В новых условиях строительства американо-европейских отношений Белый дом вынужден искать новые точки опоры, и среди них Трамп однозначно сделал выбор в пользу Италии и Венгрии, которых он назвал единственными развивающимися экономиками Европы. В первый же месяц после инаугурации Трампа старший чиновник Бюро по делам Европы и Евразии Госдепа Льюис Боно посетил Будапешт и провел переговоры с замминистра иностранных дел Венгрии Левенте Мадьяром. Согласно венгерскому телеграфному агентству MTI, Боно подтвердил, что администрация Трампа рассматривает Венгрию как особенно важного партнера и «рассчитывает на то, что Будапешт будет содействовать диалогу между Вашингтоном и Брюсселем».

Этот выбор совпал по времени и с персональными изменениями в американском посольстве в Будапеште. Прежний глава дипмиссии США Дэвид Прессман снискал себе среди венгерских чиновников репутацию мстительного и мелочного человека, «пугала». Это прозвище укрепилось за ним после того, как он включил в созданный им самим санкционный список руководителя кабинета премьер-министра Венгрии Антала Рогана. По словам самого Рогана, решение посла было чисто политическим, так как ничего другого, кроме требований смягчить отличную от общенатовской венгерскую позицию по украинскому вопросу, Прессман в беседах с ним не высказывал.

На смену Прессману, еженедельно собиравшему в своем офисе коллег из стран НАТО для обсуждения вопроса о том, как «укротить» строптивого венгерского союзника, назначен куда более гибкий дипломат Роберт Палладино. Это не значит, однако, что отношения между Будапештом и Вашингтоном теперь безоблачны. Курс «Америка превыше всего» дает знать себя и в венгерском контексте. Белый дом ясно дал понять Орбану, что ему совсем не импонирует динамичное развитие экономических связей Венгрии с Китаем, соглашение с Сербией по вопросам безопасности, строительство скоростной железной дороги между Будапештом и Белградом, а также «особые», как считают в Вашингтоне, отношения Будапешта с Москвой. В ходе двусторонних консультаций Госдеп также настоятельно рекомендовал венграм увеличить закупки американского оружия, нефти и сжиженного природного газа (СПГ).

Весьма деликатно, но вместе с тем достаточно твердо Будапешт отклонил эти рекомендации со ссылкой на весьма очевидные причины. Что касается импорта вооружений, то еще в 2019 году, при первой каденции Трампа, венгерская сторона закупила норвежско-американский передвижной зенитно-ракетный комплекс NASAMS, предназначенный для борьбы с маневрирующими аэродинамическими целями на малых и средних высотах. Принятие этого комплекса на вооружение только началось. Не исключено, что при постановке на боевое дежурство понадобятся новые закупки. Но этому серьезно препятствует ситуация с венгерским бюджетом.

Готов Будапешт закупать и американский СПГ, но, как ясно дал понять Орбан, транспортировка его в Венгрию в настоящее время может осуществляться только при условии значительной скидки с цены. Поэтому венгерская сторона просит Белый дом проявить терпение и в этом отношении.

Что же касается американского упрека о «слишком тесных» торговых отношениях с Пекином, то беспокойство Вашингтона вряд ли обосновано, если учесть, что на венгерско-китайские двусторонние отношения приходится всего 1,2% общего товарооборота между Евросоюзом и Поднебесной.

Разумеется, сторонники евро-атлантической солидарности в европейских столицах с нетерпением ждут предстоящих в 2026 году парламентских выборов. С ними они связывают надежды на победу оппозиционных Орбану сил, группирующихся вокруг Петера Мадьяра и его партии Тиса.

Борьба между Орбаном и Мадьяром действительно будет острой и бескомпромиссной. Но шансы выстоять в этой борьбе у Орбана достаточно велики. Он пришел к власти в упорной уличной борьбе за голоса избирателей. Орбану 64 года, и он уже стал рекордсменом по срокам пребывания на посту главы правительства, опередив графа Кальмана Тису, возглавлявшего кабинет 14 лет еще в XIX веке.

Мадьяр может рассчитывать, конечно, на то, что в обществе всегда имеется стремление сменить лидера на более молодого и энергичного политика. Но для венгерского обывателя важнее такие факторы, как политическая зрелость, престиж на международный арене, владение приемами лавирования между великими державами. А в этом отношении Орбан, безусловно, имеет преимущество.

Взять хотя бы его недавний политический шаг с выходом из соглашения о Международном уголовном суде (МУС) и приглашением с визитом в Будапешт премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, ордер на арест которого был выдал в ноябре 2024 года. Таким образом, Орбану окончательно удалось избавиться от клейма антисемита, которым его «наградили» политические противники.

Кто бы ни пришел к власти в Будапеште, он так или иначе будет руководствоваться национальными интересами. А это предполагает поддержание отношений конструктивного партнерства с Москвой.
Печать