Мы расчеловечились, потому что ненавидим врага, а его надо любить?

На финише прошлой недели показалось, что СВО уже закончилась и наступила пора склеивания осколков «одного народа». И российская омбудсвумен Татьяна Москалькова выступила в Госдуме пионером этого процесса, призвав перестать «расчеловечиваться и видеть в них (воюющих против нас украинцах. — прим. В.Д.) только империю зла».

Татьяна Николаевна поведала миру, что «украинские военнослужащие приносили захваченным им людям в Курской области еду и буквально делились последним». А всего за пару дней до этого она же приводила в своих выступлениях страшные факты издевательств нацистов из ВСУ над мирными жителями Русского Поречного.

Тренд сменился? Нас готовят к прекращению СВО? Война еще идет, а вырисовывание врага белым и пушистым уже началось? Все, как с изменением отношения к фашизму и нацистской Германии, только в том случае объявление напавших на СССР невиноватыми, наступило спустя немалое время после окончания Второй мировой. Это перекрашивание, правда, тянулось уж очень долго и мягко, но, в конце концов, поставленная цель была достигнута.

В рассказах о той войне все уже перевернули с ног на голову, победителем фашизма «большинством голосов» объявлены США, а в канадском парламенте пособникам гитлеровцев аплодируют, как национальным героям. По страницам западной прессы гуляют небылицы о двух миллионах изнасилованных советскими солдатами немок, а мальчик Коля из Уренгоя (не забыли еще про такого?) извиняется перед депутатами бундестага за то, что немецким солдатам пришлось мерзнуть и недоедать под Сталинградом.

«В т.н. „Сталинградском котле“ немецкие солдаты испытывали страшные лишения, мерзли, голодали. Многие из них погибли. Это были невинные жертвы войны, и мы не вправе о них забывать. Они тоже достойны памяти», — сказал он с трибуны в Берлине.
Прозвучало, как «мы вас победили, извините нас за это».

В испанском издании АВС регулярно публикуются статьи, автор которых рассказывает, как тяжело было солдатам и офицерам «Голубой дивизии» обеспечивать свою часть блокады Ленинграда. Дескать, все было против испанцев — и мороз, как будто специально созданный русскими, и плохое снабжение пищей, и якобы нехватка боеприпасов (надо понимать, для того, чтобы окончательно стереть с лица земли осажденный, но не сдавшийся город, и уничтожить то его население, которое, несмотря на дневной рацион «125 блокадных грамм с огнем и кровью пополам» продолжало жить, работать, защищаться и сопротивляться). До разговоров о том, что едва держащиеся на ногах от недоедания, усталости и непривычных климатических условий душевные испанские пособники нацистов по ночам совершали вылазки в Ленинград с единственной целью — накормить его жителей, пока еще не дошло. Но такое развитие темы, по-видимому, запланировано на перспективу.

Не находите, что заявление Татьяны Николаевны удивительным образом укладывается в эту же канву реабилитации виновников преступлений против человечности? Схема-то одна — то самое медленное вываривание лягушки. Скорость процесса только разная.

С преобразованием мнения о Второй мировой все распадается на четыре этапа. На первом — сразу после Победы и Нюрнбергского процесса все было прозрачно и просто: проигравшие — агрессоры, получившие по заслугам, сволочи, недостойные снисхождения. Победители — герои. На втором этапе стали проявляться робкие попытки зондажа населения: как оно отнесется к идее «среди общей массы негодяев служивших в фашистском вермахте встречались все-таки и люди, не до конца потерявшие совесть и человечность». Не согласные внутренне с политикой и режимом германского государства, но не имевшие возможности выразить это в открытую. Потому что боялись. Они не виноваты и им следует сказать спасибо уже за то, что они вообще так мыслили. А советские солдаты и весь советский народ — они герои, конечно.

Тут уместно будет вспомнить, наверно, эпизод из «Семнадцати мгновений весны», когда в ходе допроса радистки Кэт немецкий солдат, не согласившийся со зверскими методами своих коллег, перестрелял их и спас нашу разведчицу с ее ребенком. Такое представить сложно: на службу в СС принимали лиц, фанатично преданных фюреру, к проявлению соучастия и сострадания допрашиваемым изначально не расположенных. Но тут мы имеем дело с художественным произведением, да и солдат, конечно, был не из СС…

Третий этап процесса был посвящен подтачиванию имиджа советских людей. То есть, да, они, конечно, и герои и просто хорошие люди, но в семье не без урода — встречались и отдельные негодяи. Байки про изнасилованных немок — это туда же.

Ну, а на четвертом этапе по полной программе пошло прокачивание идеи «Европа просто боролась против коммунизма, а Гитлер напал на СССР, потому что иначе Сталин бы пошел захватывать Европу».

К чему этот четырехэтапный процесс привел, думаю, объяснять не надо.

И вот мы слышим трогательные слова о том, как захватившие мирных жителей Курской области украинские боевики «делились последним куском хлеба» с захваченными. О чем омбудсвумен рассказали сами же освобожденные. С чего вдруг такая забота о пленных? А никому в голову не приходило, что если пленных взяли, то брали их не для того, чтобы тут же расстрелять по-тихому?

Они нужны живыми — как материал для обмена на «азовцев», бойцов «Кракена» и прочей нацистской мрази, которой в приграничных тюрьмах уже в избытке. Освобожденный из плена мирняк таких нюансов может не знать, да и скорее всего, не знает — военные и гражданские мыслят все-таки по-разному. Ну и чувство благодарности, которое возникает у заложников по отношению к своим похитителям, уже давно изучено мировой психологией и даже имеет свое специфическое название «Стокгольмский синдром».

Очень хочется верить, что выступление Т.Н. Москальковой — не свидетельство поворота СВО, а лишь констатация небольшого факта — чего на войне только не бывает? Тем более что практически сразу после ее слов ВСУ ударили «хаймарсами» по интернату в Судже, под завалами которого могут находиться сейчас до сотни человек. Но мы должны верить, что украинские нацисты «на лицо ужасные, но добрые внутри»? Оправдывать вторжение ВСУ в Курскую область утверждениями «народ не виноват»? А как же «каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает»?

Владимир Добрынин Печать