В Евросоюзе поменяли методичку

Журналист, эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – о том, как меняется повестка Евросоюза по вопросу закупок российского газа.

Кажется, в ЕС поменяли методичку и русский газ вдруг стал не таким токсичным: он больше не «апофеоз зла», а скорее «зло, но неизбежное».

Вдруг оказалось, что «Газпром» ― важный поставщик энергоресурсов в Европу, а не насос по перекачке денег из карманов бюргеров напрямую в Министерство обороны РФ. А значит, с «Газпромом» есть о чем поговорить.

Настроения поменялись не за один день, но за считаные недели. Знаковой, например, стала заметка в газете Welt, вышедшая в середине января, в которой говорилось, что ЕС находится на грани «беспрецедентного разрыва» с текущей повесткой дня в области климата, согласно конфиденциальному проекту программы от Еврокомиссии.

Если уйти от туманных формулировок о климате и прочей шелухи и называть вещи своими именами, то 100‒200 евро за мегаватт-час электроэнергии на хабе в Германии при цене 40 долларов на хабе в США и 50 долларов в Китае ― это тупик, из которого надо срочно выбираться. Электроэнергия нужна всем экономическим агентам: от столовой до металлургического завода. И в Европе нет фактора, способного нивелировать пятикратную разницу цен на электричество: налоги одни из самых высоких в мире, труд дороже, чем в Китае, стоимость кредита примерно на уровне Китая и США.

Нельзя сказать, что европейские энергетики не предприняли экстраординарных шагов для решения проблемы. Более того, в лучших пропагандистских традициях попытались придать дефициту энергии позитивный окрас и назвали это «энергопереходом» ради борьбы с изменением климата.

Отчасти это даже помогло: потребление газа в ЕС с 2019 по 2024 год упало на 150 млрд кубометров — без малого на 30%. При этом спрос на природный газ имеет разную эластичность у потребителей. Если дом отапливается газовым котлом или в нем есть газовая плита, то он как потреблял, так и будет потреблять природный газ в тех же объемах: переход на электричество в любом случае дороже. Поэтому резали там, где могли, то есть по живому — по промышленности: сильно ужались производители стали, стекла, бумаги, керамики, удобрений — эти отрасли пали жертвой отказа от русского газа в Германии, Польше, Италии, Финляндии, странах Прибалтики.

Особенно дорого поход за «все зеленое» обошелся главной экономике ЕС — Германии: нормальный рост ВВП там последний раз фиксировали в 2019 году, страна уже потеряла несколько сотен тысяч рабочих мест. А в последние несколько месяцев произошел анонс еще более масштабных сокращений, в том числе на автозаводах.

На этом фоне промышленные боссы и разъяренные профсоюзы, по-видимому, начали задавать неудобные вопросы правительству. Об этих диалогах мы не прочитаем в СМИ, но тут нам поможет обычная житейская логика. Трехзначные цифры за мегаватт на хабах в ЕС появились после того, как в некоторых странах региона снесли АЭС и начали отказываться от первичной энергии из ископаемого топлива, в том числе из России. При этом до 2019 года газ в Европе стоил столько же или меньше, чем в США, и всегда был дешевле, нежели на азиатских хабах. Сейчас все наоборот: самый дорогой газ — в Европе, потом следует Азия, далее — Штаты. Но ни США, ни Китай не отказываются от угля как первичного источника энергии, а значит, в этих странах идет внутриотраслевая конкуренция между углем, газом и ВИЭ. Этого удовольствия страны Европы тоже лишены.

При этом ставка на широко рекламируемый американский СПГ не сыграла. Он не смог заменить русский газ, компенсировав от силы 20% выбывших объемов поставок из России. А быстро возведенные регазификационные терминалы в Германии стоят недозагруженными. То есть при текущих ценах на хабах нет и признаков восстановления спроса на природный газ. Снесенные АЭС быстро не построить. А цены на электроэнергию надо было вернуть к «норме» еще вчера, пока еще есть кому ее потреблять, а счет на потерянные рабочие места не пошел на миллионы.

И вот уже суд в Швейцарии «в порядке исключения» продлил окончательный мораторий на банкротство оператора «Северного потока — 2» компанию Nord Stream 2 AG до 9 мая, а датское энергетическое агентство выдало разрешение на проведение работ по консервации поврежденного трубопровода в Балтийском море. Здесь явно чувствуется романо-германский подход: все по закону.

На другом конце Европы пошли дальше и начали защищать поставки русского газа «по понятиям»: «Наш враг — Зеленский. Зеленский вызвал проблемы, которые мы имеем. Я не люблю его, потому что он наносит вред Словакии», — подчеркнул словацкий премьер Роберт Фицо. Если глава киевского режима Владимир Зеленский не возобновит транзит российского газа через Украину, Фицо пообещал заблокировать всю помощь Киеву со стороны Евросоюза.

Градус накала полемики Фицо легко объяснить. Много лет Словакия, Австрия, Венгрия и Молдова сидели на последнем участке работающей украинской трубы и с ухмылкой наблюдали за страданиями северных стран Европы. В 2025 году энергодефицит добрался и до этих стран.

Потерянная пятилетка потребовалась такому аморфному, сложному и децентрализированному образованию, как ЕС, чтобы понять: без русского газа конкурировать с США и КНР невозможно. А ведь еще десять лет назад рынок газа был рынком покупателя. Теперь же вдруг оказалось, что это рынок продавца: желающих в тех же объемах и по той же цене, что и «Газпром», поставлять газ в ЕС в мире просто нет. СПГ оказался «бусами для аборигенов»: красиво выглядит, но минимально функционален.

Вопрос возобновления сотрудничества с «Газпромом» для нас, жителей России, кажется сугубо экономическим, но в Европе наломано столько дров, что для них этот вопрос откровенно политический и при этом антимилитаристический. Осталось подождать, когда до европейцев дойдет, что именно российский газ, идущий в Европу, — гарантия мира в регионе. А потом противоположный зеленому красный поворот ЕС можно будет только поприветствовать.

Печать