Константин Косачев рассказал о тонкостях парламентской дипломатии

За более чем вековую историю представительная власть не раз меняла свои контуры. Сегодня депутаты и сенаторы не только пишут законы, но и укрепляют связи между государствами с помощью парламентской дипломатии, которую принято называть народной. Она отличается от профессиональной тем, что парламентарии представляют не государства, а народы. Как народная дипломатия помогает сближать позиции государств, в интервью «Парламентской газете» рассказал вице-спикер Совфеда Константин Косачев.

- Константин Иосифович, что собой представляет парламентская дипломатия сегодня?

- В определении дипломатии присутствует несколько измерений. Каждое из них самоценно и может либо дополнять другие, либо конкурировать с ними. По моему глубокому убеждению, парламентская дипломатия, которую принято называть народной, никоим образом не конкурирует с профессиональной. Это очень важный элемент, который лишь усиливает другие направления. Почему так происходит?

Потому что профессиональная дипломатия — это о взаимоотношении между государствами. Люди, которые ее реализуют, исходят только из позиции государства. Причем эта позиция четко определена, очерчена, и в ее рамках они ищут точки сближения с партнерами либо оппонентами. Парламентский формат международного сотрудничества отличается тем, что парламентарии представляют не государства, а народы. По сути, они представляют своих избирателей.

- Да, но у этих избирателей могут быть разные точки зрения на происходящее в мире. Возможно ли привести их к единому знаменателю?

- Разные точки зрения действительно имеются, и они представлены в соответствующих парламентах. Это значит, что парламентарии имеют значительно большую свободу действий и в силу этого больший потенциал, чтобы находить те самые точки сближения позиций. Вот почему я являюсь убежденным противником того, чтобы на парламентскую дипломатию и на парламентариев распространялись любые методы давления, вплоть до прямых санкций.

Это вмешательство во внутренние дела государств, а также посягательство на право парламентариев выражать точку зрения своих избирателей. В конечном итоге санкции лишь препятствуют тому, чтобы в межгосударственных отношениях оставалось как можно меньше пространства для конфликтов и как можно больше пространства для конкуренции интересов.

- Какова роль парламентской дипломатии в решении геополитических вопросов?

- Когда у парламентской дипломатии есть та самая свобода действий и маневров, она может играть очень большую роль. В этом мы неоднократно убеждались, в том числе и на примере собственных действий. В качестве такого примера я с удовольствием вспомню проведение в Санкт-Петербурге 137-й ассамблеи Межпарламентского союза, которая состоялась в 2017 году. Почему я об этом вспоминаю? Потому что 2017 год — это год, когда еще продолжали кипеть страсти в международном сообществе вокруг того, что произошло в 2014 году.

Сначала это был государственный переворот на Украине, затем изменение статуса Крыма и Севастополя, а также первые попытки со стороны Запада изолировать и подавить санкциями Россию. И вот в этих условиях принимается решение о проведении ассамблеи не где-нибудь, а в России. И уже в 2017 году наша ассамблея оказывается рекордной и по числу участников, и по числу первых лиц парламентов, возглавивших свои национальные делегации. Это рекорд, который с 2017 года устоял и до сих пор не перекрыт ни одной из последующих ассамблей.

Возможность принять у себя международное парламентское сообщество было важнейшим ресурсом, чтобы не допустить международной изоляции России. Кроме того, мы смогли обозначить коллективному Западу его место в этих попытках, которое можно назвать понятием «меньшинство», а никоим образом не большинство. Мировое большинство и тогда было с нами, и сейчас. По-прежнему оно сохраняет вместе с нами свою убежденность, что мир должен быть многополярным.

- Какие сейчас приоритеты отечественной парламентской дипломатии?

- Мы готовы работать с любыми нашими партнерами в той степени, в которой они готовы взаимодействовать с нами. Это, кстати, касается и партнеров на Западе. В каких-то случаях наши межпарламентские связи прервались, заморожены либо находятся на низком уровне. Однако это произошло совершенно точно не по нашей вине.

На мой взгляд, парламентская дипломатия должна быть выведена за пределы межгосударственных противоречий. Увы, эту точку зрения не разделяют определенные страны западной группы государств. Впрочем, это мы можем оставить на их совести, поскольку таких стран совершенно точно меньшинство. Печать