Франция: протест, который перестал быть просто социальным конфликтом

Руководитель Центра урегулирования социальных конфликтов, эксперт Центра ПРИСП Олег Иванов – о массовых беспорядках во Франции.

Массовые беспорядки, охватившие французские города в середине октября, перестали быть просто социальным конфликтом.

С приближением президентских выборов уличные протесты становятся всё более значимым фактором кампании, а крайние партии превращают недовольство в голоса поддержки.

Изначально протесты начались как акции школьников против переполненных классов, нехватки учителей и ветхих зданий. Однако искра попала на давно тлеющий фитиль: правительство представило проект бюджета на 2027 год, предусматривающий сокращение расходов на 43–54 млрд евро ради сдерживания огромного дефицита. Заморозка зарплат госслужащих, урезание бюджетов муниципалитетов и рост стоимости жизни спровоцировали слияние школьных демонстраций с забастовками работников и недовольством «жёлтых жилетов». Только за один день 17 октября на улицы вышли, по данным профсоюзов, около 500 тысяч человек, а акции в Париже и Марселе обернулись погромами и мародёрством магазинов.

Протесты моментально стали полем битвы между двумя главными антагонистами кампании – Марин Ле Пен и Жаном-Люком Меланшоном.

Ле Пен выстроила риторику на защите «порядка»: она осудила «захват в заложники» законных социальных требований «ультралевыми», обвинив окружение Меланшона в стремлении «ввергнуть страну в хаос». Эта позиция находит отклик у умеренных избирателей, напуганных кадрами погромов.

Меланшон, чей электорат составляет радикальная молодёжь, выбрал противоположную тактику. Он не только поддержал движение с самого начала, но и перевёл стрелки на власть: обвинил полицию в намеренной эскалации насилия и «организации беспорядка». Для его базы протест – это не хаос, а продолжение борьбы против «политики Макрона».

Социология подтверждает: чем сильнее уличное насилие, тем прочнее позиции лидера «Национального объединения». Согласно опросу Elabe (17 октября), Ле Пен стабильно набирает 31–33,5% в первом туре, с двукратным отрывом от ближайших преследователей. При этом за ней – не только традиционно правый электорат, но и 46% французов, считающих, что именно она выиграет от текущего кризиса.

Интрига сохраняется за второе место. Здесь сложился «матч трёх»: Рафаэль Глюксман (после победы в праймериз социалистов) укрепился до 15–16,5%, Эдуар Филипп держится в районе 15,5–16,5%, а Меланшон – на уровне 15–16%. Габриэль Атталь, чья кампания буксует, отстаёт с 9,5–10,5%.

Всё зависит от того, кто выйдет против Ле Пен во втором туре.

Если это Меланшон, Ле Пен побеждает с разгромным счётом – 68–69% против 31%. Умеренные избиратели консолидируются вокруг неё как вокруг «меньшего зла» перед лицом леворадикальной угрозы.

Если это Филипп или Глюксман, борьба будет куда острее. Ле Пен победит Филиппа с минимальным перевесом (52,5% против 47,5%), а Глюксмана – с чуть более комфортным (53,5% против 46,5%).

Ирония в том, что раздробленность центристов (Филипп, Глюксман, Атталь) размывает голоса и повышает шансы Меланшона пробиться во второй тур, что автоматически гарантирует Ле Пен победу.

Нынешние погромы – это не стихийный всплеск, а репетиция более масштабного сценария. Логика проста: если Ле Пен выиграет выборы (особенно если во втором туре она будет соревноваться с Меланшоном), леворадикальный лагерь может отказаться признать результат. В этом случае нынешние беспорядки покажутся «детским лепетом».

Печать