Как ЛДПР политизацией кампании ударила в ядро разочаровавшегося электората

Политический консультант, региональный представитель РАПК, эксперт Центра ПРИСП Даниил Ермилов – о предвыборной кампании в Свердловской области.

Финиш избирательной кампании в Свердловской области постепенно выводит партии из режима организационной подготовки в полноценную политическую агитацию. Именно на последнем этапе становится заметно, кто просто присутствует в кампании, а кто пытается работать с изменившимся настроением избирателя.

На Среднем Урале это особенно видно. «Единая Россия» сохраняет привычную инерционную модель – с опорой на инфраструктуру, узнаваемость и административно-политическую устойчивость. КПРФ в публичном поле пока выглядит менее заметно, чем могла бы с учетом протестного потенциала региона. Зато ЛДПР, «Новые люди» и «Справедливая Россия» одновременно активизировались в поле, социальных сетях и медиа.

На первый взгляд это обычное оживление последних недель кампании. Но за ним просматривается более важная динамика: избиратель устал не от политики как таковой, а именно от ее отсутствия.

Последние годы приучили значительную часть граждан к ощущению, что политика существует где-то отдельно – в институтах, на экранах, в официальных сообщениях, но не в зоне их личного участия. Это состояние политического отчуждения не означает полного равнодушия. Скорее наоборот: тревожность растет, раздражение накапливается, запрос на перемены сохраняется, но не всегда находит понятный канал выражения.

Отсюда и возникает новый старый запрос: людям нужны не только социальные обещания, отчеты и привычные информационные конструкции. Им снова хочется видеть борьбу, разные позиции, конкурирующие лозунги и хотя бы несколько вариантов будущего. Иными словами, избиратель снова захотел политики – не обязательно радикальной, но различимой.

Именно в эту точку сейчас пытается попасть ЛДПР.

Кампания либерал-демократов в Свердловской области не выглядит революционной. Скорее она напоминает конкурентную политику 2000-х годов: с акцентом на конфликт интересов, персональные атаки, жесткие оценки, публичную борьбу за повестку и демонстрацию политического характера. В обычной ситуации такой набор выглядел бы архаично. Но на фоне выхолощенной агитационной среды он, напротив, начинает восприниматься как признак живой кампании.

ЛДПР делает ставку не на новую технологию, а на умеренную политизацию. Партия возвращает в кампанию ощущение конфликта, спора и выбора. Для части избирателей этого уже достаточно: после длительного периода политической монотонности сама возможность увидеть борьбу становится электоральным аргументом.
По оперативным оценкам, рейтинг ЛДПР в Свердловской области в августе вырос до 19%. Сам по себе этот показатель еще не гарантирует результата: финальные недели кампании всегда проверяют не только симпатии, но и способность партии довести своего сторонника до участка. Однако рост интереса к ЛДПР заметен и укладывается в общую логику кампании партии: выход в поле, агитматериалы, работа с электоратом – все это дает людям ощущение внимания к ним, вовлечения в выборы.

Дополнительным фактором стало снятие списка «Яблока» с выборов в Законодательное собрание Свердловской области. Ее электорат не переходит автоматически ни к одной из партий. Напротив, он будет распределяться по принципу второго выбора: часть может посмотреть в сторону ЛДПР, часть – в сторону «Новых людей», «Справедливой России» и «Единой России», если региональная повестка окажется для них важнее федеральной идентичности.

Для конкурентов важен не сам факт исчезновения «Яблока» из бюллетеня, а способность предложить его избирателю эмоционально и политически приемлемую замену.

«Новые люди» традиционно делают ставку на визуальную узнаваемость и легкую форму. Надувные слоны, ростовые фигуры, аниматоры и другие яркие элементы работают на вполне конкретную задачу – пробить информационный шум и закрепить бренд в памяти избирателя. Это кампания не столько про содержание, сколько про запоминаемость.

В этом есть своя логика. Само название партии уже содержит готовую коммуникационную конструкцию: новое, современное, отличное от привычной политики.

Для части усталого городского электората этого достаточно, чтобы хотя бы рассмотреть партию как вариант. Но на финише кампании визуальной узнаваемости может оказаться мало, если конкуренты предложат более сильную эмоцию – борьбу, раздражение или чувство политического участия.

У «Справедливой России» другая ставка. Здесь меньше игры в бренд и больше жестких социальных тем: ЖКХ, произвол властей, конкретные проблемы жителей, бытовая несправедливость. Для Свердловской области это особенно важно: регион исторически остается для партии одним из сравнительно благоприятных с точки зрения электоральных позиций.

Социальное раздражение на Урале может работать эффективнее, чем в среднем по стране. Здесь сильна традиция требовательного отношения к власти, а городская и промышленная структура региона формирует устойчивый запрос на защиту конкретных интересов. Поэтому «Справедливая Россия» может усилиться там, где избиратель воспринимает кампанию не как спор идеологий, а как возможность наказать за нерешенные проблемы.

КПРФ пока выглядит парадоксально. В массмедиа ее кампания заметна слабо и появляется скорее эпизодически. Но это не означает отсутствия работы. Для коммунистов публичная медийность не всегда является главным ресурсом: партия традиционно сильнее там, где удается собрать дисциплинированную полевую сеть и мобилизовать устойчивого сторонника.

Главный вопрос – сможет ли КПРФ превратить организационную работу в протестное голосование. Потенциал для этого есть: тревожность, недовольство и социальная усталость никуда не исчезли. Но протестный электорат сегодня фрагментирован. Его недостаточно просто обнаружить – его нужно собрать и привести на выборы.

У «Единой России» ситуация принципиально иная. Партия обладает самой мощной организационной инфраструктурой, высоким уровнем узнаваемости и привычной электоральной базой. Поэтому ей не нужно каждый день создавать новые информационные поводы, чтобы оставаться главным участником кампании.

Однако именно эта сила может обернуться слабым местом. На фоне растущего запроса на политическую конкуренцию инерционная кампания начинает выглядеть слишком спокойной. Избиратель, которому снова хочется увидеть выбор, может не считывать административную устойчивость как политическое предложение.

Один из вариантов усиления для «Единой России» – регионализация собственного бренда. Условная формула «Наша «Единая Россия» могла бы отделить региональную повестку от федерального информационного фона и перевести разговор с абстрактной политики на конкретный Урал. Здесь появляется тема местного патриотизма: не «мы за кого-то», а «мы за свое».

Для Свердловской области такая рамка могла бы оказаться рабочей. Региональная идентичность здесь сильна, а уральская политическая культура традиционно требует не только лояльности, но и самостоятельности. Вопрос в том, хватит ли у партии политической воли изменить привычную модель кампании на финише.

В итоге сейчас в регионе начинается перераспределение внимания. ЛДПР пытается забрать тех, кому снова нужна политика. «Справедливая Россия» работает с социальным раздражением. «Новые люди» борются за узнаваемость и образ обновления. КПРФ может попытаться конвертировать полевую работу в протестную мобилизацию. «Единая Россия» пока опирается прежде всего на организационную инерцию и устойчивость бренда.

Именно поэтому последние недели кампании становятся особенно важными. Рейтинги сами по себе ничего не гарантируют. На финише действует другая формула: рейтинг, умноженный на мотивацию, явку и способность партии мобилизовать своего избирателя.

У каждой партии начинается своя гонка. Но общий нерв кампании уже понятен: избиратель устал от ощущения, что выбирать особенно не из чего. И тот, кто первым предложит ему снова почувствовать реальную политическую конкуренцию, получит на финише преимущество, которое не всегда видно в стартовых раскладах, но часто становится решающим в дни голосования.