Высшее образование в России: кризисы и мифы

Математик и математический экономист, член-корреспондент РАН, популяризатор математики среди детей и взрослых, профессор МФТИ и АГУ Алексей Савватеев и научный сотрудник АГУ и МФТИ Всеволод Воронов – о состоянии высшего образования в России.

Мифы и реальность приемной кампании

Аномальный рост числа стобалльников и образовательная миграция.
За последние три года средний балл ЕГЭ по ряду предметов (в первую очередь по математике) существенно вырос. А только за последний год число стобалльников увеличилось примерно на 3000 человек (почти в 1,5 раза)

Причины:
- упрощение экзамена в европейской части России, где проживает большая часть абитуриентов;
- списывание и совпадение заданий с Дальним Востоком. При этом из-за закрытости ЕГЭ (отсутствия публикаций всех вариантов прошедших экзаменов) детально проанализировать масштаб списывания невозможно.

Следствие – абитуриенты, которым не хватило мест в желаемых российских вузах из-за раздутых баллов, уезжают учиться в другие страны (Китай, Германию, Чехию, Словакию)

Однако европейское образование доступно далеко не всем: даже в странах с бесплатным обучением (например, в Германии) от студентов требуют подтвердить крупный финансовый депозит (около 1 миллиона рублей на наши деньги)

Миф о фиктивных стобалльниках и ошибках в ключах

Утверждается, что стобалльники в значительной части – фикция, так как в официальных ответах содержатся ошибки, и получить 100 баллов можно, только если заранее знать эти «неправильные» официальные ответы. И это, скорее, миф.

Отдельные неоднозначности и ошибки случаются, но их тяжело доказать или опровергнуть именно из-за закрытости ЕГЭ. В отличие от олимпиад, где задания всегда публикуются для последующего анализа, ЕГЭ сильно проигрывает в плане открытости.

Миф о засилье олимпиадников (поступающих без вступительных испытаний – БВИ)

Ходят разговоры, что олимпиадников стало слишком много, и они забирают абсолютно все бюджетные места в вузах.

В реальности статистика Минобрнауки показывает, что число поступивших по БВИ в 2015 и 2025 годах практически одинаково (рост незначительный: примерно с 8600 до 9000 человек на весь бакалавриат страны)

Прием по олимпиадам – это один из последних элементов автономии, оставшихся у российских вузов. Любой вуз, если он видит проблему «засилья» БВИ, может легко скорректировать внутренние правила и сократить список принимаемых олимпиад. В западной университетской традиции автономия еще шире: например, Гарвард или MIT могут отказать любому абитуриенту на основании собеседования, независимо от его баллов.

Драма «310 баллов по ЕГЭ, и мне некуда поступать»

Есть мнение, что выпускники с высочайшими баллами (например, 310 баллов за три экзамена с учетом индивидуальных достижений) испытывают сильную обиду, не проходя на узкий перечень направлений, полностью занятых олимпиадниками.

Это преувеличение. С такими баллами открыта дорога практически в любой вуз страны.

Например, проходной балл на престижнейший мехмат МГУ (с учетом дополнительного вступительного испытания) составляет менее 380 из 400, а в прошлые годы держался на уровне 320–330 баллов. Если человек с 310 баллами заявляет, что ему некуда поступать, это значит, что он просто отказывается рассматривать мехмат МГУ и другие сильные программы, считая их «неинтересными»

Системные проблемы высшего образования

Первое, неразрешимая дилемма единого ЕГЭ. В условиях такой большой страны невозможно проводить качественный отбор по одному и тому же варианту экзамена для всех.

Возникает тупиковая ситуация. Если сделать ЕГЭ проще (чтобы он был посилен большинству), экзамен перестает дифференцировать сильных абитуриентов на самом верху. Конкурс в ведущие вузы ломается, так как у всех оказываются максимальные баллы.

Если сделать ЕГЭ сложнее (чтобы отобрать элиту для топ-вузов), то в регионах профильную часть по математике не сможет решить вообще никто. В итоге будущие учителя математики будут поступать в региональные педвузы, не решив на школьном экзамене ни одной сложной задачи.

Второе, подушевое финансирование. Это главный тормоз системы.

Подушевое финансирование разрушает высшую школу. Финансирование вуза жестко привязано к числу студентов (норматив – более 12 студентов на одного преподавателя).

Если отчислять тех, кто не хочет учиться, вуз теряет бюджетные ставки и деньги.

Главным лейтмотивом опросов преподавателей о том, что мешает им работать, стало требование: «Дайте нам право выгонять тех, кто не занимается». Невозможность отчислить бездельников развращает и демотивирует остальных студентов.

Из-за подушевых нормативов один преподаватель в небольшом вузе вынужден вести по 10–15 дисциплин на одну ставку.

Система помогает сильным становиться сильнее, а слабых топит. Если в средний региональный вуз приходят абитуриенты с невысокими баллами, вуз получает меньше денег. Из-за этого он физически не может нанять сильных преподавателей (выпускников МФТИ или МГУ), чтобы поднять свой уровень.

Третье, путаница с «синими» и «белыми» воротничками. Существует мнение, что государство урезает бюджетные места в вузах, чтобы бороться с избытком офисных работников («белых воротничков») и нехваткой рабочих («синих воротничков»)

Это двойная ошибка. Во-первых, высшее образование по определению готовит «белых воротничков» (даже инженерные специальности).
Во-вторых, среднее профессиональное образование (СПО) сегодня тоже на 80% (или чуть меньше) состоит из подготовки айтишников, юристов и экономистов – то есть тех же «белых воротничков»

Стратегический тупик: тактика вместо стратегии

Без понимания того, к какой долгосрочной модели экономики стремится страна и какие кадры ей нужны, бессмысленно говорить о правильном устройстве образования.

Сейчас государственные органы занимаются лишь сиюминутной тактикой – «пытаются чуть-чуть подкрутить, имитировать деятельность и латать заплаты».

Столкновение двух концепций

Классическая концепция (двухсотлетней давности): Университет как пространство для трансляции чистых знаний, интеллектуального общения и воспитания суперэлиты.
Утилитарная концепция: Образование как чисто утилитарный инструмент, развивающийся под влиянием корпораций и крупных банков.

По мере расширения доступности высшего образования оно неизбежно становится все более профессионально ориентированным и утилитарным.

Пока масштабные стратегические изменения не начались, необходимо начать с главного – смягчить подушевое финансирование и снять негласный запрет на отчисление неуспевающих студентов.