Революции в Европе не будет, но от этого не легче

Социальный философ, консультант по управлению, эксперт Центра ПРИСП Сергей Гречишников – о политической ситуации в Европе.

Поговорил с друзьями, которые давно живут в Европе: Австрия, Германия, Франция, Италия. Разные страны, разные обстоятельства, а картина одна – довольных нынешней политикой среди рядовых избирателей всё меньше. Из этих разговоров и наблюдений сложился прогноз, которым хочу поделиться.

Главный вывод – сразу. В ближайшие два-три года общеевропейской революционной волны, скорее всего, не будет. Но будет другое, и для действующих элит это «другое» едва ли утешительнее: длинные протестные циклы, затяжная уличная мобилизация, рост антиэлитных настроений и усиление радикальных сил на выборах. Не слом системы, а её медленное переформатирование под давлением улицы, избирательных урн и конфликтов внутри самих властных институтов.

Откуда недовольство

В европейских обществах накапливается устойчивая тревожность. Раздражители известны: жизнь дорожает, доходы домохозяйств под давлением, миграционная напряжённость растёт, а решения, как ощущают многие, принимаются без оглядки на интересы значительной части граждан.

Но дело не только в экономике. Меняется само восприятие будущего. Когда большие группы людей перестают ждать, что завтра будет лучше, протест получает глубокую эмоциональную и политическую базу. Причём, это уже не особенность одной страны, примерно одно и то же я слышал и из Австрии, и из Германии, и из Франции, и из Италии. Антиэлитная риторика в такой среде перестаёт быть маргинальной. Она начинает звучать как допустимый, даже естественный ответ общества.

Почему всё же не революция

Для полноценной революционной ситуации одного недовольства мало. Вспомните, что говорил по этому поводу В. И. Ленин. Нужно совпадение сразу нескольких условий: дезорганизация власти, раскол элит, признанный альтернативный центр легитимности, массовая готовность к долгому конфликту и отказ механизмов сдерживания.

Ничего из этого пока нет. Европейские государства сохраняют институциональную устойчивость: выборы работают, суды работают, бюрократия, полиция и партийное представительство работают. Поэтому энергия недовольства уходит не в баррикады, а в забастовки, демонстрации, кампании гражданского давления, протестное голосование и поддержку популистов системных и полусистемных.

Где тонко

Наиболее уязвимы страны, где сходятся сразу несколько факторов: дорогая жизнь при стагнирующих доходах, поляризация вокруг миграции, идентичности и суверенитета, падение доверия к центральной власти, конфликт столичных элит с периферией, усталость от наднациональной бюрократии, чьи компромиссы не дают быстрого социального эффекта.

Первый кандидат здесь Франция, с её традицией масштабной уличной мобилизации. В зоне внимания и другие государства, где конфликт между обществом и правящими коалициями уже стал привычной частью политики. Но даже там реалистичнее выглядит затяжная дестабилизация, а не немедленный перелом.

Как это будет выглядеть

Первое, массовые протесты без смены строя – забастовки, фермерские акции, транспортные блокировки, выступления против налоговой и миграционной политики.

Второе, Электоральный разворот – правопопулистские и суверенистские партии конвертируют общественное раздражение в парламентское влияние.

Третье, точечные кризисы управления – отдельные страны входят в длительный внутренний конфликт между улицей, правительством и партийной системой.

Четвертое, ужесточение контроля – больше ограничений и полицейского давления на протестную среду. Это сдерживает мобилизацию, но не убирает её причины.

Что может сломать этот сценарий?

Переход от обычного протестного цикла к предреволюционной ситуации станет реальным, если совпадут несколько триггеров:

– новый виток инфляции или энергетический кризис;

– быстрое падение реальных доходов;

– крупный миграционный шок или серия резонансных инцидентов;

– раскол правящих коалиций;

– делегитимация итогов выборов;

– координация профсоюзов с фермерами, перевозчиками и молодёжными движениями; климатические удары по урожаю.

И… появление харизматичных лидеров, способных соединить социальное недовольство с внятной программой демонтажа нынешнего курса.

Если несколько таких факторов сойдутся в одной из крупных стран ЕС, возможен длительный кризис управляемости. Но даже тогда вероятнее политическая реконфигурация, чем классическая революция.

Что сдерживает

У революционного сценария в Европе есть и структурные ограничители:

– фрагментация обществ и регионов;

– расхождение национальных интересов внутри самой Европы;

– способность элит сбрасывать напряжение через выборы, смену кабинетов и частичную коррекцию курса;

– развитые механизмы переговоров и социальных компенсаций.

И, главное, нет единой идеологии, способной собрать разнородные протесты в общий проект. Где-то недовольство принимает правоконсервативную форму, где-то левосоциальную, где-то локально антисистемную, без позитивной программы вовсе.

Главная угроза для европейских элит не восстание. Угроза – медленное разрушение доверия, при котором протестная энергия не взрывается, а застывает в устойчивых политических формах ( в протестном голосовании, в новых партиях, в привычке не верить власти).

Следить поэтому стоит не за баррикадами, а за тремя маркерами: результатами протестного голосования, расколами внутри правящих коалиций и скоростью, с которой антиэлитная риторика становится мейнстримом.

Революция громкая, но редкая. Износ тихий, но он уже идёт.