У РФ нет нужды продавать нефть на внешние рынки в прежних объемах

Экономический обозреватель журнала «Монокль», ведущий канала «Графономика», эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – о необходимости трансформации российской экономики.

«Угольщики идут вперед, несмотря на проблемы с мировым рынком, несмотря на нашу достаточно серьезную ситуацию внутри страны, где и сильный рубль мешает, честно скажу, мы же экспортно-ориентированная республика», — сказал глава Якутии Айсен Николаев в ходе встречи с президентом России Владимиром Путиным.

В ответ Путин заявил, что укрепление национальной валюты не несет прежних рисков для экономики. «Валюта меньше нужна, не нужна так, как раньше», — сказал президент.

Айсен Николаев на встрече с Путиным, сам того не желая, запустил фундаментальную дискуссию о послевоенном устройстве российской экономики и финансов. Понятно, что полного образа будущего нет даже у президента России, однако очевидно, что прежняя, экспортно-ориентированная модель, основанная на продаже самого простого сырья: угля, нефти, газа, алмазов, — подошла к своему логическому завершению.

Говоря иначе, Россия десятилетиями продавала на мировой рынок невозобновляемое ценное сырье. При этом продавала в избытке, столько, что даже не успевала потратить поступившие средства. Конечно, во многом такая финансовая политика обусловлена правилами МВФ для всех (развивающихся) стран, участвующих в неоколониальном обмене со странами Запада (развитыми странами): получил валюту — отложите ее в резервы, а уже под резерв печатай национальные тугрики (в нашем случае — рубли). И конечно, после заморозки российских резервов от этой модели Россия будет отходить.

Во-первых, потому что хранить резервы в валютах стран G7 небезопасно: их в любой момент могут заморозить. Во-вторых, валюты развитых стран сильно померкли: оказалось, что на них практически ничего нельзя купить в условиях санкций. В Россию за евро и доллары запрещено продавать даже унитазы. Ну то есть мы свои невозобновляемые и невосполняемые нефть и газ не можем поменять даже на фаянсовые изделия.

При этом поменялась и российская экономика. Те же «унитазы» вполне способны производить российские промышленники, о чем и говорит Владимир Путин, заявляя: «Валюта меньше нужна». А значит, у России нет нужды продавать нефть и газ на внешние рынки в прежних объемах. Не говоря уже об угле или природном газе как товарах с меньшей удельной стоимостью единицы энергии.

Тем не менее эти сектора в России есть, и миллионы людей сегодня заняты в ресурсных экспортно-ориентированных секторах добывающих ресурсы для экспорта. Эти люди получают неплохую зарплату, создают огромную добавленную стоимость (ВВП), налогооблагаемую базу для бюджета. В России под этот вид деятельности созданы целые города, дорогостоящая инфраструктура вывоза этой продукции.

И в общем-то дискуссия запущенная Николаевым, будет разворачиваться ближайшие месяцы или годы: если мы отходим от примитивной экспортно-сырьевой модели экономики, то какой вид деятельности способен заменить сверхпроизводительный труд нефтяников, газовиков России? Что это за сектора? Готова ли Россия к их развитию с точки зрения наличия компетенций, географии, ресурсной обеспеченности? Но самое важное: готовы ли мы конкурировать на этом новом рынке с американцами, европейцами или китайцами ценой, качеством, скоростью внедрения? Печать