Российская экономика начинает входить в нишу средних переделов сырья

Экономический обозреватель журнала «Монокль», ведущий канала «Графономика», эксперт Центра ПРИСП Евгений Огородников – о задачах становления новой химической промышленности России.

Что такое химический завод? «Колонны и танки», — скажет работник НПЗ. «Дорогостоящая трубопроводная инфраструктура, подводящая сырье и обвязанная контрактами», — скажет газовик или нефтяник.

«Крупная развязка железных и автомобильных дорог», — парирует логист. «Крупнейший потребитель электроэнергии», — добавит электроэнергетик; «важнейший налогоплательщик», — скажет местный чиновник; «главный работодатель», — ответит житель близлежащего города.

За искрящимися заголовками «Начало СВО», «Атака на Иран», «Блокировка Ормуза» в тиши обыденной рутины протекают действительно важные вещи. Прямо сейчас в предынфарктном состоянии находится крупнейшая и важнейшая отрасль Европы — ее химический кластер, объединяющий сотни заводов, разбросанных по разным странам. Многочисленные крупнотоннажные и среднетоннажные химические предприятия связаны между собой в единую сеть инфраструктуры, логистики, поставок, контрактов. Эти фабрики возводились десятилетиями и выглядят как гигантский конструктор, состоящий из множества элементов: продукт одной компании часто становится сырьем для соседа.

Например, в хлорном кластере Роттердама закрытие завода Tronox и предприятия Westlake Corporation по производству эпоксидных смол привело к падению спроса на хлор, производимый компанией Nobian. Но если Nobian закроет свою установку, соседним фабрикам оставшимся в живых, придется импортировать хлор, что увеличит их расходы и усугубит кризис.

Роттердам связан трубопроводами с Антверпеном, и вместе они снабжают немецкие регионы Рейн и Рур — промышленное сердце тяжелой индустрии Германии, включая автомобилестроение. Кроме того, в этот кластер входят заводы Франции, Великобритании, Норвегии, Нидерландов и т. д.

Число закрытий химических производств в Европе за последние четыре года выросло в шесть раз. Континент потерял почти 10% производственных мощностей, сокращения затронули около 20 тыс. рабочих мест. Инвестиции в европейский химический сектор в 2025 году упали более чем на 80% — такие данные дает отраслевая ассоциация Cefic.

Во многом столь драматичные цифры вызваны прекращением поставок российского природного газа, нефти и СУГов. Однако второй удар европейские химики получили из Китая, где в строй была введена плеяда мощнейших химических заводов, сильно подкосивших спрос на продукцию из Европы.

Но европейцы смогли переориентироваться на поставки сырья из США и стран Ближнего Востока, а растущий рынок Индии и других стран АТР позволил отчасти компенсировать провал китайского спроса. Да и к чему скрывать: до сих пор множество различных резинок, пластмассок, красок, смазок обильно поставляются в том числе и в Россию: отечественные производители до сих пор зависят от европейских «расходников».

Тем не менее события на Ближнем Востоке вновь обострили проблемы европейских химиков. Маттиас Бернингер, вице-президент Bayer, сравнивает это с башней «Дженга»: «Мы видим, как из башни вынимают множество маленьких деревянных брусков. В какой-то момент все это рухнет».

Со стратегической точки зрения санкции на российскую нефть и газ — это самое худшее, что могли сделать европейские политики, позабывшие слово «протекционизм». А значит, самое хорошее, что могло случиться с российской экономикой с точки зрения долгосрочного развития. Ведь только через боль и страдания можно отказаться от легкой прибыли и сырьевой ренты и начать развивать собственную экономику и переделы.

И это, как ни странно, сработало. Несмотря на огромное санкционное давление, запреты на поставки оборудования, суровую денежно-кредитную политику Банка России, рост налогового бремени и прочие неприятные явления, инвестиции в основные фонды химических производств в России выросли за время СВО в 3,2 раза — до солидных 2,8 трлн рублей. Такие данные дает ВШЭ. Но самое важное — эти инвестиции все еще растут, тогда как в 2025 году совокупные инвестиции (42,6 трлн рублей) в основные фонды России сокращались.

За последние четыре года в России в различной стадии реализации находится несколько сотен проектов в химической промышленности. Из знаковых — строительство Амурских ГПЗ и ГКХ, расширение «Нижнекамскнефтехима», «Ставролена», «Запсибнефтехима», несколько крупных строек в химкластере «Кулибин» (Нижегородская область), расширение мощностей «Еврохима» и других крупных компаний. Что интересно, появились проекты в мало- и среднетоннажной химии. Пока в основном это импортозамещение. Но в результате за последние четыре года в России в химической отрасли создано 87 тыс. рабочих мест.

Тренд крайне важен, так как российская экономика начинает агрессивно входить в нишу средних переделов сырья. Ведь лучший способ обхода санкций и ограничений — продавать не нефть, а резину или дизель. Не природный газ, а удобрения или метанол. Не СУГи, а полимеры. Более того, при таком экспорте уменьшается объем вывозимых товаров и увеличивается их цена. А значит, происходит в том числе ценовая отвязка от трубы. Поэтому хочу — везу налево, хочу — направо, хочу железной дорогой, а можно и морем.

Но самое главное, становление новой химической промышленности России происходит в условиях, когда терпит крах европейский химический кластер. Игра эта очень сложная, но ее параллельно ведут и США, и Китай, и Россия — год за годом душа реальную европейскую экономику базовых материалов. А без них все остальное (автопром, станкостроение, фарма, аграрии) очень быстро разваливается, теряя последние конкурентные преимущества дешевого внутреннего сырья.

Печать