Российско-украинский конфликт: пространство инцидентов и упущенных возможностей

Доктор политических, наук, профессор Государственного университета управления Виктор Титов – о рутинизации и возможной эскалации российско-украинского конфликта.

Итак, совместная российско-украинская трагедия продолжается. Инерционно, а для кого-то и почти «буднично» – но продолжается. «Переговорщик» Трамп ожидаемо заглох, намертво увязнув в ближневосточном болоте. А у нас тем временем – новые жертвы и новые угрозы. Трагедия Старобельска, экологическая катастрофа в Туапсе, горящие нефтехимические предприятия и разрушенные многоэтажки – это и есть та высокая (если не сказать, страшная) цена, которую российский народ вынужден сегодня платить. Платить – не по своей воле, но от этого никому не легче. И здесь важно понимать одну принципиально важную вещь: пятый год специальной военной операции – это не только «про инерцию», рутинизацию и пресловутый «эффект усталости». Да и эта самая усталость, как известно, до добра не доводит, поскольку приводит к потере осторожности. И это опасно, особенно, если вы прямо или косвенно участвуете в военных действиях.

Важно другое: сегодня российско-украинский конфликт фрагментировался и стал, если угодно, пространством инцидентов. Больших, малых, кровавых, резонансах. Инцидентов, разных по своим масштабам и последствиям, но всегда болезненных. Слабо предсказуемых «в моменте» (когда сложно предвидеть, что завтра «прилетит именно сюда»), но закономерных с точки зрения конфликтной динамики и предельно логичных в контексте «войны дронов».

А тем временем важные события происходят и на дипломатическом фронте. Дональд Трамп отчаянно, и пока не очень успешно спасет остатки своей репутации «миротворца» на Ближнем Востоке и ведет вязкие переговоры с Ираном. Владимир Зеленский (тоже пока не очень удачно) спасает остатки своего имиджа в газах европейского общественного мнения, пытаясь отмыться от череды громких коррупционных скандалов в своем ближайшем окружении. Российский МИД и примкнувшая к нему РПЦ руководствуются принципом «своих не бросаем» и совместными усилиями спасают митрополита Иллариона (здесь, как говорится, no comment). В общем, все что-то там спасают и виновато улыбаются, а тем временем российско-украинский «переговорный трек» не просто забуксовал, а конкретно «завис». Наступил тот неизбежный «день икс», когда переговорный процесс по Украине достиг предела своей смысловой пустоты и стал в одночасье никому не интересен. Ни США, ни России, ни Украине. Международная политическая конъюнктура резко изменилась. У Трампа возникла новая, куда более динамичная «движуха» на Ближнем Востоке, и фокус внимания американской внешней политики резко сместился куда-то туда, в сторону Ормузского пролива.

Да, возможно «дипломаты» Уиткофф и Кушнер еще не один раз прибудут в Москву и угостятся нашим лучшими в мире чебуреками. Возможно, Трамп и Рубио, отойдя от геополитического «холодного душа», устроенного им Ираном, еще попытаются реанимировать «дух Анкориджа» и «атмосферу Мар-а-Лаго».

Однако по большому счету всё уже предельно ясно: Москва и Киев не использовали те более чем реальные возможности для прекращения кровопролития, которые неоднократно открывались перед ними в прошедшем 2025 году, в том числе, благодаря усилиям Вашингтона. Философия «войны на истощение» победила не только все гуманитарные соображения, но и здравый смысл. А это значит, что впереди неопределенность и турбулентность. Впереди всё новые и новые «инциденты». «Нефтяные дожди» и дроны, врезающиеся в АЭС, - всё это, увы, будет повторяться с трагической регулярностью, и становиться горькой прозой нашей жизни. Одним словом, впереди маячит «ужас без конца», который мы, конечно, не заслужили, но которому отчасти способствовали своей гражданской пассивностью.

А что потом? А потом возможны два варианта. Первый вариант – это вынужденный выход на очередной «мирный трек», который может закончиться либо чем-то действительно значим и позитивным (например, длительным перемирием), либо очередным трехдневным «пасхальным перемирием» 2027, а затем 2028 (2029,2030 т.д.) года. Второй вариант – эскалация. В полном и тотальном смысле этого слова. Эскалация, при которой любой фантазийный или даже реальный «российский дрон над Румынией» покажется детским лепетом и безобидным «приколом». Драматическое «ускорение политического времени», которое возможно как на внешнем контуре, так и внутри России. Внешнеполитическая «дикая карта» или внутриполитический «эффект бабочки»… Исторический «идеальный шторм», больше похожий на цунами. Цепочка потрясений и радикальных трансформаций, которые до неузнаваемости изменят и мир вокруг нас, и мир внутри нас. Печать