Третий всадник апокалипсиса

Социальный философ, Консультант по управлению, эксперт Центра ПРИСП Сергей Гречишников – о возможных последствиях ближневосточного кризиса.

Мы не любим мрачные прогнозы. Сознание выталкивает их. Но нужно рассматривать все варианты. Я предлагаю сегодня остановится пока не на самом катастрофичном.

Это серьёзный сценарный анализ на пересечении продовольственной безопасности, геополитики и миграционных исследований. Я опираюсь на данные IPC (Integrated Food Security Phase Classification), FAO, Global Report on Food Crises 2024–2025, UNHCR и исследований Brookings/RAND по «климатически-индуцированной миграции». Сразу оговорюсь: это вероятностный сценарий, а не прогноз, реальность будет зависеть от длительности блокировки Ормузского пролива/Суэца, поведения России и США как экспортёров зерна, и политики границ.

Логика цепочки: от войны к голоду и миграции

Ближневосточная война бьёт по трём артериям одновременно. Первая – нефть и газ, а значит удобрения: Россия, Китай, Марокко, страны Залива дают около 70% мирового азота, фосфора и калия; скачок цен обрушивает урожаи в странах, где удобрения и так дефицит. Вторая – морские коридоры: Суэц и Баб-эль-Мандеб пропускают порядка12% мировой торговли, включая зерно из Причерноморья и риса из Индии/Пакистана в Африку. Третья – сами региональные экспортёры продовольствия (Турция, Иран, Египет) уходят в режим самообеспечения и закрывают экспорт.

Первыми падают страны с высокой долей импорта калорий и слабыми валютами: Египет (импортирует примерно 60% пшеницы), Йемен, Судан, Сомали, Эфиопия, Мадагаскар, Гаити, Гондурас, Бангладеш, Афганистан, Филиппины, Шри-Ланка. Следом – вторая волна: Пакистан, Нигерия, ДРК, Зимбабве, Венесуэла, Никарагуа, Мьянма.

Куда хлынут потоки по направлениям

Африка – Европа (главный вектор). Это уже отработанные маршруты. Из Сахеля (Мали, Буркина-Фасо, Нигер, Чад) через Ливию и Тунис на Лампедузу, Сицилию, Мальту. Из Северной Африки прямо в Испанию (Канары, Сеута), Италию, юг Франции. Из Рога Африки через Судан, Египет к Средиземному морю. При полномасштабном голоде речь не о сотнях тысяч, как в 2015, а о 10–20 миллионах в год. Главные принимающие страны в первой волне: Италия, Испания, Греция, Франция, затем Германия и Бенилюкс.

Ближний Восток – Европа. Традиционный балканский маршрут: Турция – Греция – далее на север. Но Турция сама становится перегруженной. Иран при коллапсе режима откроет клапан для афганцев и пакистанцев, которые пойдут тем же коридором. Германия, Австрия, Швеция – конечные точки.

Южная Азия – Юго-Восточная Азия – Австралия. Бангладеш и Пакистан: около 380 млн человек суммарно, критическая зависимость от импорта. Часть пойдёт в Индию (которая закроет границы), часть морем: Малайзия, Индонезия, Таиланд, и дальше лодочные потоки на Австралию. Австралия имеет жёсткую политику, но при масштабе 5+ млн человек её удержание границы станет физически невозможным.

Юго-Восточная Азия – Япония, Южная Корея, Тайвань. Филиппины и Индонезия при голоде развернут потоки в сторону развитых соседей. Япония с её стареющим населением впервые может открыть ворота.

Центральная Азия и Афганистан – Россия. Традиционный коридор трудовой миграции превратится в массовый. Россия – ключевой экспортёр зерна, её зернохранилища притягательны сами по себе. Политически она закроется, но протяжённость границы с Казахстаном не позволит полностью удержать поток.

Латинская Америка – США. Гаити, Гондурас, Сальвадор, Гватемала, Никарагуа, Венесуэла – все через мексиканский коридор. Масштаб: 5–8 млн в год против нынешних 2–2,5. Часть развернётся южнее: в Бразилию, Чили, Аргентину, где продовольственная база прочная.

Где относительно безопасно

Безопасность здесь – сочетание четырёх факторов: продовольственная автономия (страна кормит себя и экспортирует), политическая стабильность, географический буфер (океан, горы, пустыня), и способность защитить границы без коллапса своих институтов.

Первый круг – зерновые державы с океаническим буфером. Канада, Аргентина, Австралия, Новая Зеландия, Уругвай. Все четыре экспортируют зерно, удалены от очагов, с низкой плотностью населения и развитой логистикой. Новая Зеландия особенно. Это остров с агросектором, способным прокормить десятки миллионов, и морской изоляцией.

Второй круг – северные страны. Скандинавия (Норвегия, Швеция, Финляндия), Исландия, Канадский Север. Холод работает как фильтр: нужна инфраструктура, чтобы туда добраться. Плюс продовольственная устойчивость через рыболовство и резервы.

Третий круг – крупные агро-экспортёры, которые примут удар, но выстоят. США (с жёстким закрытием границ), Франция, Россия, Бразилия (внутренние районы – Гойас, Мату-Гросу), Чили (Патагония), Южная Африка (Западный Кейп). Эти страны сами станут полем внутренней миграции из городов в агрорегионы.

Четвёртый круг – островные «ковчеги». Исландия, Ирландия, Тасмания, Южный остров Новой Зеландии, Фолкленды, Огненная Земля. Труднодоступны, малонаселены, с автономными ресурсами. Особенно Гренландия, где есть незамерзающие порты, все минеральные ресурсы и неограниченные морские биоресурсы (рыба, моллюски, водоросли, морской зверь…).

Чего я избегаю в этом анализе

Во-первых, не называю конкретных «идеальных» городов, поскольку масштаб катастрофы такого уровня превратит любой мегаполис в уязвимую точку независимо от страны. Во-вторых, «безопасность» через закрытие границ это политический выбор с высокими издержками: страны, которые пойдут по этому пути, внутренне радикализуются, и это само по себе может стать источником нестабильности. В-третьих, климатический фон (засухи в Южной Европе, наводнения в Южной Азии) может перекрыть любые расчёты по «тихим гаваням».

Ограничения сценария

Три развилки, которые меняют картину радикально. Если Россия и США сохраняют экспорт зерна и политическую волю им делиться, масштаб голода падает в разы. Если Индия и Китай откроют стратегические резервы для соседей, то Южная Азия стабилизируется. Если Суэц работает, хоть и с перебоями, то Африка получает минимум калорий. Любой из этих трёх сценариев превращает катастрофу в тяжёлый, но управляемый кризис.