Мединский – не Попилий

По заявлению сотрудника издания The Economist, в ходе переговоров в Стамбуле глава российской делегации Владимир Мединский якобы заявил представителям украинской стороны: «Мы не хотим войны, но мы готовы сражаться год, два, три — сколько бы времени это ни заняло. Мы воевали со Швецией 21 год. Как долго вы готовы сражаться?». Эту новость прокомментировал политолог, эксперт Центра ПРИСП Николай Пономарев.

Маловероятно, что Владимир Мединский реально использовал в ходе переговоров в Стамбуле эту историческую аналогию. Бывший министр культуры – профессиональный историк, и потому наверняка понимает, что такая аналогия не вполне уместна.

Во-первых, Россия действительно воевала против Швеции 21 год в ходе Северной войны. Однако на первом этапе конфликта она сражалась против «львов Севера» в составе коалиции, что и спасло Россию от нокаута в первом раунде: после разгрома под Нарвой Карл XII обрушил мощь основных сил шведской армии на короля Речи Посполитой и курфюрста Саксонии Августа Сильного. Именно благодаря этому Россия получила длительную передышку (потомки викингов окончательно «дожали» курфюрста и короля только к 1706 году), позволившую ей перестроить армию и экономику и в итоге ворваться в «клуб великих держав».

Во-вторых, длительная война, потребовавшая создания первоклассной армии и флота, была выиграна лишь ценой колоссального напряжения хозяйственной системы: на военные нужды тратилось от 38% до 96% средств государственного бюджета в разные годы. Казну пришлось наполнять путем введения новых налогов и сборов (даже появился особый институт прибыльщиков – изобретателей налогов), что провоцировало как регулярные восстания, так и массовое бегство населения зарубеж или на слабо контролируемые государством окраины. К 1714 году число тяглых дворов, плативших подворную подать, сократилось, по сравнению с переписью 1678 года, на 25%. Как писал по этому поводу Василий Ключевский, «упадок переутомленных платежных и нравственных сил народа… едва ли окупился бы, если бы Пётр завоевал не только Ингрию с Ливонией, но и всю Швецию, даже пять Швеций».

В-третьих, за приобретённые по Ништадтскому миру территории Швеции пришлось выплатить в итоге компенсацию в размере двух миллионов талеров (т.н. ефимков). Это 56 тонн серебра, или примерно 40% от размеров доходов казны.

Если бы Владимиру Ростиславовичу действительно пришло в голову блеснуть историческими знаниями, он скорее попытался давать на оппонентов в духе римских консулов. Например, очертил бы около Рустема Умерова круг на земле и сказал: «Прежде чем выйти из этого круга, дай точный ответ, который я бы мог передать президенту». Или встал бы перед украинской делегацией со сжатым кулаком со словами: «Вот здесь я приношу вам войну или мир - выбирайте!» Печать