«Криминальная демократия» в Мексике: выборы, вымазанные в крови

Политолог, эксперт Центра ПРИСП Николай Пономарев – об использовании мексиканскими наркокартелями тактики террора на выборах.

В июне 2010 года кандидат на пост губернатора штата Тамаулипас от Институционно-революционной партии (PRI) и безоговорочный лидер предвыборных социологических опросов Родольфо Торре Канту был застрелен вместе с членами своего предвыборного штаба боевиками наркокартеля «Лос-Сетас». В июне 2018 года кандидат в депутаты федерального парламента от штата Коауила и бывший мэр города Пьедрас-Неграс Фернандо Пурона был убит выстрелом в затылок прямо во время общения с гражданами после завершения предвыборных дебатов. В 2021 году Абель Мурриета, баллотировавшийся на пост мэра города Кахеме и ранее занимавший должность генерального прокурора штата Сонора, был застрелен во время раздачи агитационных материалов на улице. Практически одновременно в штате Гуанахуато была убита во время проведения митинга кандидат пост мэра города Моролеон Альма Барраган. В апреле 2024 года в муниципалитете Селая (штат Гуанахуато) в первый день агитационной кампании была застрелена кандидат в мэры от правящей партии «Морена» Хисела Гайтан. Месяцем позднее в штате Герреро, в преддверии дня голосования, кандидат на пост мэра города Коюка-де-Бенитес Хосе Альфредо Кабрера Барриентос был убит несколькими выстрелами в упор на сцене во время проведения итогового предвыборного мероприятия (несмотря на присутствие на митинге усиленных нарядов полиции и подразделений Национальной гвардии).

Использование наркокартелями тактики террора с целью влияния на исход выборов стало почти неотъемлемой частью политической жизнью Мексики за последние 26 лет. Точкой отсчета в фундаментальном изменении системы взаимодействия между государственным аппаратом и организованной преступностью в Мексике принято считать всеобщие выборы 2000 года, когда победа оппозиционного кандидата в борьбе за пост президента положила конец семидесятиоднолетнему правлению Институционно-революционной партии. Это привело к необратимому разрушению существовавшей десятилетиями системы неформальных пактов между высшим политическим руководством страны и лидерами криминального мира. Децентрализация политической власти в стране фактически спровоцировала «балканизацию» крупнейших наркокартелей и начало затяжных территориальных войн между ними. Лишившись единого политического партнера на федеральном уровне, наркокартели были вынуждены начать выстраивать новые коррупционные сети непосредственно на уровне штатов и муниципалитетов, что потребовало от них прямого участия в формировании местных органов власти путем применения силового давления на кандидатов и избирательные комиссии.

В период с 2006 по 2012 год, на фоне объявленной федеральным правительством «войны против картелей», тактика наркоторговцев претерпела существенные изменения, окончательно перейдя от подкупа к открытому террору. Фрагментация крупных преступных конгломератов привела к появлению множества крайне агрессивных локальных группировок, чьи цели включали в себя захват прямого контроля над муниципальными бюджетами, местными полицейскими управлениями и логистической инфраструктурой. Заинтересованность криминала в установлении контроля над политиками повышало то, что картели значительно диверсифицировали свою экономическую деятельность, включив в нее рэкет, похищение людей с целью выкупа, добычу полезных ископаемых, контроль над агропромышленным комплексом и незаконную врезку в государственные нефтепроводы. Именно в этот период фиксируется резкий рост числа политических убийств, похищений и актов запугивания, направленных преимущественно против действующих мэров, независимых кандидатов на муниципальные должности, журналистов и руководителей местных правоохранительных органов. Террор стал повсеместно использоваться как превентивный механизм устранения неподконтрольных политиков и обеспечения гарантированной победы лояльных кандидатов.

Стратегия электорального террора приобрела полностью институционализированный характер, превратившись в повседневный, неотъемлемый элемент избирательного процесса в целом ряде ключевых мексиканских штатов, среди которых традиционно выделяются Герреро, Мичоакан, Веракрус, Синалоа, Чьяпас и Гуанахуато. Выборы 2024 года, в ходе которых обновлялись тысячи должностей на федеральном, региональном и местном уровнях, вошли в современную историю как одни из самых кровопролитных: в ходе избирательной кампании были зафиксированы сотни вооруженных нападений на политических деятелей, а десятки кандидатов различного уровня были демонстративно убиты. Преступные организации использовали многоуровневую стратегию устрашения, включающую публичные казни в дневное время, похищение членов семей политиков, распространение видеообращений с ультиматумами через социальные сети, вооруженные нападения на предвыборные штабы и массовое принуждение участников выборов к официальному снятию своих кандидатур под угрозой физической расправы.

Впрочем, в настоящее время наблюдается тенденция к переходу от массового демонстративного террора в ходе электоральных кампаний к более изощренному, избирательному и точечному насилию в межвыборный период. Этот вид террора направлен на принуждение уже избранных должностных лиц к неукоснительному исполнению взятых на себя обязательств, распределению муниципальных контрактов в пользу аффилированных с криминалом компаний или изменению локального политического курса в интересах конкретного картеля. Преступные группировки стремятся легализовать свое влияние, напрямую внедряя доверенных лиц в аппараты муниципальных советов, отделы общественных работ, департаменты выдачи лицензий и руководящие структуры местной полиции, формируя «теневые» муниципальные правительства.