Революционные ситуации создают власти, а не оппозиционеры

Политолог, глава «Политической экспертной группы» Константин Калачев – о роли случайности в историческом процессе.

Любое историческое событие может быть результатом ошибки, случайности, поворота не туда. Соотношение закономерностей и случайностей не взвесить на весах, все переплетается, вступает в сложную химическую реакцию. Объяснения находятся уже потом.

Царь Эпира Пирр одерживал победу за победой, а погиб от черепицы, брошенной ему на голову жительницей покоренного города.

В 1916 году на перспективы войны в России смотрели с точки зрения обретения Константинополя, а не потери империи. Брусловский прорыв это ведь про 1916-й. Да и в Германской империи бодрились и думали, что вот-вот дожмут французов при Вердене, а потом сдержат британцев с французами на Сомме. Но потом случилось то, что случилось.

Вспоминается история про то, как в 1989 году в США опросили самых влиятельных политологов на предмет возможного распада СССР, все как один ответили, что советская система крепка и просуществует еще не одно десятилетие.

История наглядно демонстрирует, что революционные ситуации везде и всегда создают власти, а не оппозиционеры. Власть имущие сами запускали «черных лебедей». Когда последствия прилета оказывались фатальными, революции оказывались единственно возможным способом преобразования.

Кто мог подумать в Вене и Будапеште, что убийство эрцгерцога Фердинанда повлечет за собой не наказание Сербии, а распад Австро-Венгерской империи и появление Королевства сербов, хорватов и словенцев?

Случайные события могут складываться в систему, но начинается все с них. Историей движут не только закономерности, но случайности, слабости и психические отклонения лидеров.
Что ответил бы эксперт о перспективах Ленина или Керенского, если бы вопрос был задан в 1913 году? Что бы сказали о перспективах Ельцина в 1984-м?

Уроки истории не помогают, ибо они про других людей и другие эпохи. История на самом деле учит, что ничему не учит, а только наказывает.

С точки зрения экономической, политической, социальной система может быть крепка, прочна и вроде даже способна адаптироваться к меняющимся условиям. Опора на вертикаль власти и скромность запросов граждан создает иллюзию, что система может воспроизводиться до бесконечности. Но так ли это? Не полетят ли однажды «черные лебеди»? Какие и откуда? Никто не знает. Способна ли будет власть тогда удерживать ситуацию, как и кем будет реализован запрос на преобразования?

А начинается все обычно с отсутствия рефлексии, гибкости, пагубной самонадеянности, искажения информации, непризнания ошибок и конфликта внутри элиты. Печать