https://vybor-naroda.org/ ru Местные выборы 2012 - Выбор народа - сайт-библиотека сообщений о выборах https://vybor-naroda.org/yandexlogo.png https://vybor-naroda.org/yandexsquarelogo.png DataLife Engine https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2013/arh2013-lentanovostey/-3049054-arh2013-geroy-krasnokamskih-vyborov-vyigral-sud.html Никита Торгаев, подозреваемый в 2012 году в попытке сорвать выборы главы района в Краснокамске получит 100 тысяч рублей в качестве компенсации за незаконное преследование по уголовному делу. Лента новостей Thu, 17 Oct 2013 14:30:03 +0400 Никита Торгаев, подозреваемый в 2012 году в попытке сорвать выборы главы района в Краснокамске получит 100 тысяч рублей в качестве компенсации за незаконное преследование по уголовному делу. Напомним, что во время выборов, на одном из избирательных участков в Краснокамске, была обнаружена «бомба». Молодой человек был задержан. И стал подозреваться в изготовлении и установке муляжа бомбы. Торгаева вынудили себя оговорить и возбудили против него уголовное дело. Через полгода, за отсутствием каких-либо доказательств, дело было прекращено. 15 октября 2013 года Индустриальный районный суд г. Перми вынес решение о компенсации вреда, причинённого молодому человеку, незаконным уголовным преследованием.
Напомним, что во время выборов, на одном из избирательных участков в Краснокамске, была обнаружена «бомба». Молодой человек был задержан. И стал подозреваться в изготовлении и установке муляжа бомбы.

Торгаева вынудили себя оговорить и возбудили против него уголовное дело. Через полгода, за отсутствием каких-либо доказательств, дело было прекращено.

15 октября 2013 года Индустриальный районный суд г. Перми вынес решение о компенсации вреда, причинённого молодому человеку, незаконным уголовным преследованием. ]]>
Напомним, что во время выборов, на одном из избирательных участков в Краснокамске, была обнаружена «бомба». Молодой человек был задержан. И стал подозреваться в изготовлении и установке муляжа бомбы.

Торгаева вынудили себя оговорить и возбудили против него уголовное дело. Через полгода, за отсутствием каких-либо доказательств, дело было прекращено.

15 октября 2013 года Индустриальный районный суд г. Перми вынес решение о компенсации вреда, причинённого молодому человеку, незаконным уголовным преследованием. ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2013/arh2013-stovyborah/-3049016-arh2013-100000-rubley-kompensacii-za-nezakonnoe-vozbuzhdenie-ugolovnogo-dela-protiv-nablyudatelya.html 15 октября 2013 года, судья Иванова Е.В. в Индустриальном районном суде г. Перми вынесла решение о компенсации вреда, причиненного Никите Торгаеву за незаконное уголовное преследование, в размере 100 000 рублей в связи с инцидентом, произошедшим 25 ноября 2012 года, в день голосования главы Краснокамского района. Назначенная сумма должна быть выплачена молодому человеку из бюджета России, поскольку судом признан факт нарушения прав и свобод человека и гражданина со стороны государства, что повлекло за собой физические и нравственные страдания Никиты. Таким образом, Никита Торгаев полностью и официально реабилитирован. Интересы Никиты Торгаева в суде защищала общественный юрист Елена Першакова. «Голос» поздравляет Никиту с победой! Статьи о выборах Thu, 17 Oct 2013 13:19:26 +0400 15 октября 2013 года, судья Иванова Е.В. в Индустриальном районном суде г. Перми вынесла решение о компенсации вреда, причиненного Никите Торгаеву за незаконное уголовное преследование, в размере 100 000 рублей в связи с инцидентом, произошедшим 25 ноября 2012 года, в день голосования главы Краснокамского района. Назначенная сумма должна быть выплачена молодому человеку из бюджета России, поскольку судом признан факт нарушения прав и свобод человека и гражданина со стороны государства, что повлекло за собой физические и нравственные страдания Никиты. Таким образом, Никита Торгаев полностью и официально реабилитирован. Интересы Никиты Торгаева в суде защищала общественный юрист Елена Першакова. «Голос» поздравляет Никиту с победой! Напомним, в день выборов главы Краснокамского района на территории одного из избирательных участков в ДК «Гознак» был обнаружен предмет, напоминающий взрывное устройство. В результате его обнаружения из здания ДК «Гознак» были эвакуированы все граждане, все избирательные участки, расположенные в ДК, были на некоторое время закрыты, возбуждено уголовное дело. Никита в этот же день был задержан и стал подозреваемым только на том основании, что несколько раз был замечен входящим в туалет, возле которого был обнаружен муляж взрывного устройства. Вечером этого же дня у него дома был проведен обыск и он был заключен под стражу на 48 часов. Во время пребывания в изоляторе временного содержания Никиту принудили оговорить себя. С самого начала в защиту Никиты Торгаева выступили Пермская гражданская палата, пермское представительство Ассоциации «Голос», группа «Пермский наблюдатель» и другие гражданские организации, проведшие собственное расследование обстоятельств задержания Никиты Торгаева. Представлять интересы Торгаева взялись: адвокат Дмитрий Лобанов и известный пермский общественный юрист Елена Першакова. Пять месяцев районные и краевые правоохранительные органы пытались доказать виновность Никиты Торгаева, проводились самые разнообразные следственные действия. Так и не найдя никаких доказательств, в апреле 2013 года УВД Краснокамска вынуждено было вынести постановление о прекращении уголовного преследования Торгаева в связи с его непричастностью к изготовлению и установке муляжа взрывного устройства. То есть уголовное преследование было прекращено по реабилитирующим основаниям. Далее по требованию Никиты Торгаева прокурор г. Краснокамска от имени государства принёс ему официальное извинение за причиненный вред и известил молодого человека о праве на реабилитацию. И, наконец, вчерашним решением Индустриального районного суда в этом деле была поставлена окончательная точка – государство компенсирует вред, причинённый Никите Торгаеву незаконным уголовным преследованием. С момента незаконного задержания до полной реабилитации прошло меньше одиннадцати месяцев – небольшой срок по меркам российского судопроизводства. Детали нашумевшего дела в пермских СМИ: http://59.ru/text/news/595005.html http://properm.ru/news/region/50714 Статья подготовлена по материалам Пермской гражданской палаты
Напомним, в день выборов главы Краснокамского района на территории одного из избирательных участков в ДК «Гознак» был обнаружен предмет, напоминающий взрывное устройство. В результате его обнаружения из здания ДК «Гознак» были эвакуированы все граждане, все избирательные участки, расположенные в ДК, были на некоторое время закрыты, возбуждено уголовное дело. Никита в этот же день был задержан и стал подозреваемым только на том основании, что несколько раз был замечен входящим в туалет, возле которого был обнаружен муляж взрывного устройства. Вечером этого же дня у него дома был проведен обыск и он был заключен под стражу на 48 часов. Во время пребывания в изоляторе временного содержания Никиту принудили оговорить себя.

С самого начала в защиту Никиты Торгаева выступили Пермская гражданская палата, пермское представительство Ассоциации «Голос», группа «Пермский наблюдатель» и другие гражданские организации, проведшие собственное расследование обстоятельств задержания Никиты Торгаева. Представлять интересы Торгаева взялись: адвокат Дмитрий Лобанов и известный пермский общественный юрист Елена Першакова.

Пять месяцев районные и краевые правоохранительные органы пытались доказать виновность Никиты Торгаева, проводились самые разнообразные следственные действия. Так и не найдя никаких доказательств, в апреле 2013 года УВД Краснокамска вынуждено было вынести постановление о прекращении уголовного преследования Торгаева в связи с его непричастностью к изготовлению и установке муляжа взрывного устройства. То есть уголовное преследование было прекращено по реабилитирующим основаниям. Далее по требованию Никиты Торгаева прокурор г. Краснокамска от имени государства принёс ему официальное извинение за причиненный вред и известил молодого человека о праве на реабилитацию. И, наконец, вчерашним решением Индустриального районного суда в этом деле была поставлена окончательная точка – государство компенсирует вред, причинённый Никите Торгаеву незаконным уголовным преследованием. С момента незаконного задержания до полной реабилитации прошло меньше одиннадцати месяцев – небольшой срок по меркам российского судопроизводства.

Детали нашумевшего дела в пермских СМИ:

http://59.ru/text/news/595005.html
http://properm.ru/news/region/50714

Статья подготовлена по материалам Пермской гражданской палаты ]]>
Напомним, в день выборов главы Краснокамского района на территории одного из избирательных участков в ДК «Гознак» был обнаружен предмет, напоминающий взрывное устройство. В результате его обнаружения из здания ДК «Гознак» были эвакуированы все граждане, все избирательные участки, расположенные в ДК, были на некоторое время закрыты, возбуждено уголовное дело. Никита в этот же день был задержан и стал подозреваемым только на том основании, что несколько раз был замечен входящим в туалет, возле которого был обнаружен муляж взрывного устройства. Вечером этого же дня у него дома был проведен обыск и он был заключен под стражу на 48 часов. Во время пребывания в изоляторе временного содержания Никиту принудили оговорить себя.

С самого начала в защиту Никиты Торгаева выступили Пермская гражданская палата, пермское представительство Ассоциации «Голос», группа «Пермский наблюдатель» и другие гражданские организации, проведшие собственное расследование обстоятельств задержания Никиты Торгаева. Представлять интересы Торгаева взялись: адвокат Дмитрий Лобанов и известный пермский общественный юрист Елена Першакова.

Пять месяцев районные и краевые правоохранительные органы пытались доказать виновность Никиты Торгаева, проводились самые разнообразные следственные действия. Так и не найдя никаких доказательств, в апреле 2013 года УВД Краснокамска вынуждено было вынести постановление о прекращении уголовного преследования Торгаева в связи с его непричастностью к изготовлению и установке муляжа взрывного устройства. То есть уголовное преследование было прекращено по реабилитирующим основаниям. Далее по требованию Никиты Торгаева прокурор г. Краснокамска от имени государства принёс ему официальное извинение за причиненный вред и известил молодого человека о праве на реабилитацию. И, наконец, вчерашним решением Индустриального районного суда в этом деле была поставлена окончательная точка – государство компенсирует вред, причинённый Никите Торгаеву незаконным уголовным преследованием. С момента незаконного задержания до полной реабилитации прошло меньше одиннадцати месяцев – небольшой срок по меркам российского судопроизводства.

Детали нашумевшего дела в пермских СМИ:

http://59.ru/text/news/595005.html
http://properm.ru/news/region/50714

Статья подготовлена по материалам Пермской гражданской палаты ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2013/arh2013-vyboryvrf/arh2013-vybory2012/arh2013-mestnyevybory2012/-3038717-arh2013-sud-olega-sheina-astrahanskiy-opyt-obzhalovaniya-rezultatov-vyborov.html События в Астрахани в 2012 г. были выдающимися как в плане феноменальных нарушений на выборах, так и в плане последующего их обжалования в суде. Но внимание общественности привлекли, в основном, только голодовка и протестные акции после фальсификаций на выборах мэра Астрахани 2012 г. Судебное обжалование результатов выборов, инициированное кандидатом на пост мэра Астрахани О.В. Шеиным, уже в меньшей степени привлекло внимание общества. После того, как в апреле 2012 г. Олег Шеин и его сторонники завершили голодовку, последующие события лишились интриги. Однако не правы оказались те, кто считал, что этот судебный процесс не даст ничего интересного. Напротив, судебные процессы по обжалованию выборов в Астрахани оказались беспрецедентными. Местные выборы 2012 Tue, 18 Jun 2013 11:57:01 +0400 Электоральный кризис в России 2011-2012 гг. свидетельствует о неблагополучии многих институтов публичной политики. Кризис института выборов был бы невозможен при эффективном функционировании свободной прессы, механизмов публичного контроля, суда. Российские суды внесли свою лепту в упадок избирательного процесса страны, продемонстрировав отсутствие правовой защиты института выборов. По мере деградации института выборов происходит аналогичный процесс в сфере правовой защиты выборов. Судебное обжалование нарушений на выборах в 2012 г. оказалось несколько в тени бурных протестных акций; между тем, происходящие здесь события представляются интересными и неординарными. События в Астрахани в 2012 г. были выдающимися как в плане феноменальных нарушений на выборах, так и в плане последующего их обжалования в суде. Но внимание общественности привлекли, в основном, только голодовка и протестные акции после фальсификаций на выборах мэра Астрахани 2012 г. Судебное обжалование результатов выборов, инициированное кандидатом на пост мэра Астрахани О.В. Шеиным, уже в меньшей степени привлекло внимание общества. После того, как в апреле 2012 г. Олег Шеин и его сторонники завершили голодовку, последующие события лишились интриги. Большинство людей, наблюдавших за событиями, сошлись во мнении, что «все завершилось», и судебное разбирательство ничего не изменит. Судебное разбирательство по иску О.В. Шеина об отмене результатов выборов мэра Астрахани в целом завершилось предсказуемо – отказом в исковых требованиях. Однако не правы оказались те, кто считал, что этот судебный процесс не даст ничего интересного. Напротив, судебные процессы по обжалованию выборов в Астрахани оказались беспрецедентными. Задача этой статьи – охарактеризовать кризис правовой защиты института выборов на примере астраханских судебных процессов 2012 г. Предпосылки судебных процессов. Основная интрига судебного обжалования результатов выборов в Астрахани была обусловлена огромным количеством засвидетельствованных и задокументированных нарушений. Эта ситуация возникла не случайно. Астраханская область в целом отличается не очень лояльным голосованием на федеральных выборах. Наличие в Астрахани относительно сильной оппозиционной группы Олега Шеина (в 2007 г. он добился лучшего результата для «Справедливой России» среди всех регионов страны) мешало правящим кругам показывать на выборах «нужные» результаты. В связи с этим выборы в Астрахани в период с 2008 г. отличаются особо грубыми нарушениями. Если в большинстве других российских регионов процесс деградации выборов происходил латентно, то в Астрахани это осуществлялось через жесткое преодоление сопротивления местной оппозиции. Судебному обжалованию выборов предшествовала голодовка группы Олега Шеина и протестная кампания в Астрахани – крупнейшая в истории города. Митинговая война в апреле 2012 г. стала самым заметным событием в астраханской публичной политике. 14 апреля в поддержку Олега Шеина состоялся крупнейший митинг в новейшей истории Астрахани, не имеющий аналогов даже в начале 1990-х гг. По выражению Ю. Латыниной, Астрахань в этот момент стала «политической столицей России». Среди лиц, посетивших Астрахань с поддержкой Шеина, можно назвать В. Лукина, Е. Ройзмана, Л. Парфенова, Е. Глинку, А. Навального, К. Собчак, И. Яшина, А. Кортнева, М. Виторгана, лидеров «Справедливой России». Астраханская митинговая война весной 2012 г. была бы невозможна без наличия у оппозиции доказательств фальсификаций на выборах. Только располагая такими уликами, представители местной оппозиции могли привлечь к общественному движению лиц, многие из которых в целом не отличались предрасположенностью к акциям протеста. Противники Олега Шеина отмечали, что астраханская оппозиция прибегает к неправовым формам борьбы (организует беспорядки) вместо того, чтобы обжаловать выборы в суде. Эта версия не соответствует действительности. На самом деле, протестные акции и голодовка в марте-апреле 2012 гг. были напрямую связаны именно с судебным процессом. Оппозиция неоднократно заявляла, что цель митингов и голодовки – получение от государства необходимых материалов (в частности, официальных видеозаписей с веб-камер с избирательных участков) для подачи иска в суд. Оппозиции пришлось целый месяц «шантажировать» власть митингами, чтобы получить официальные материалы выборов для возможности полноценного обжалования в суде. Действительно, после предоставления этих материалов голодовка была прекращена, и иск был подан в суд. 12 апреля 2012 г. О.В. Шеин получил от соответствующих органов официальные видеозаписи с веб-камер с избирательных участков, и уже через два рабочих дня был подан судебный иск об отмене результатов выборов мэра Астрахани. Данный судебный процесс априорно должен был стать беспрецедентным – в силу впечатляющей доказательной базы у истца. Ожидания от этого процесса были велики даже у тех, кто был уверен в необъективности суда. Интрига заключалась как минимум в том, каким образом суд сможет отклонить доказательства данных нарушений. Следует особо подчеркнуть уникальность «астраханского кейса»: астраханские выборы даже на фоне российского избирательного процесса характеризуются особо вопиющими случаями массовых нарушений, а на выборах 2012 г. эти факты проявились наиболее щедро. В связи с этим именно астраханский судебный процесс имел показательное значение для всей системы судебной защиты избирательного процесса в России. Как верно заметил один из местных блогеров, «если Шеин не сможет в суде доказать нарушения на выборах, то значит, никто в России не сможет это сделать». Признание астраханскими судами массовых нарушений на выборах. В июле 2012 г. четыре районных суда г. Астрахани отклонили иски Олега Шеина об отмене результатов выборов мэра г. Астрахани. Данное событие прошло почти незамеченным: итоговое решение суда было ожидаемым, а внимание к астраханской оппозиции на общероссийском уровне пошло на спад после скандальной голодовки и акций протеста в марте-апреле 2012 г. Хотя судебное решение об отказе в иске О. Шеина не стало сюрпризом, мотивировочная часть судебных решений превзошла все ожидания. Эти судебные решения достойный войти в число самых сенсационных и печально известных судебных решений современной России. Они дают повод для размышлений о возможных путях оздоровления механизмов правовой защиты избирательных прав граждан. Астраханский опыт высвечивает новые проблемные зоны правовой защиты избирательных прав. Российские суды в 2012 г. отклоняли иски о нарушениях на выборах по разным основаниям. Наиболее популярной легендой было решение суда о недоказанности нарушений. С юридической точки зрения такие решения суда выглядели последовательно, хотя и противоречили фактам. Ожидалось, что примерно по этой линии пойдут и астраханские суды. Кстати, именно в этом направлении местные власти готовили общественное мнение весной 2012 г., распространяя в обществе информацию о том, что у оппозиции нет доказательств нарушений и фальсификаций. Но астраханские суды избрали другую линию поведения, что уже само по себе делает «астраханский кейс» заслуживающим внимания. Четыре районных суда Астрахани признали массовые нарушения на выборах, но отказались удовлетворить исковые требования О. Шеина на том основании, что эти нарушения не были достаточно серьезными и не могли повлиять на официальные итоги голосования. Тем самым астраханские судебные решения бросили нам сразу несколько вызовов. Во-первых, каким должен быть «критический уровень» признанных судом нарушений на выборах в России, чтобы их результаты признать недействительными? Российское законодательство не дает ясного ответа на этот вопрос. Во-первых, это вызов для всей правовой системы: достаточно ли корректно в законе определены основания для обжалования результатов выборов? В содержательной части судебного решения суды признали, что на выборах 4 марта 2012 г. в Астрахани были многочисленные нарушения избирательного закона и процедуры, причем нарушения самых разных видов. Пожалуй, единственное, что не признали суды – это только факты собственно фальсификации итогов голосования (вбросы бюллетеней, заведомо неправильное написание протоколов об итогах голосования и т.п.). Астраханские суды, признав многочисленные и грубейшие нарушения процедуры на большинстве избирательных участков, не только не сочли этого достаточным, чтобы признать выборы недействительными. Астраханские суды фактически легализовали совершение подобных нарушений в будущем. Астраханские суды де-факто провозгласили, что сколь угодно многочисленные и многообразные нарушения процедуры на выборах не имеют правовых последствий и не являются основанием для признания итогов выборов недействительными. Именно такие последствия могли бы быть у «астраханского кейса», если бы в России существовала прецедентная система права. Астраханские суды признали массовость нарушений при подсчете голосов на выборах 4 марта 2012 г. Они признали, что нарушения избирательного законодательства были совершены на большинстве избирательных участков города. Нами выявлено, что суды признали факты 12 видов процедурных нарушений при подсчете результатов голосования. Охарактеризуем, насколько массовыми были признаны судами эти нарушения. Были признаны нарушения следующих прав: 1) Требование закона «при сортировке бюллетеней … оглашать содержащиеся в каждом из них отметки избирателя и представлять бюллетени для визуального контроля всем лицам, присутствующим при непосредственном подсчете голосов» (ст.68, п.14 N 67-ФЗ). По заключению суда, эта норма была нарушена на 68% избирательных участков. 2) Правило подсчета рассортированных бюллетеней «путем перекладывания их по одному из одной части пачки в другую таким образом, чтобы лица, присутствующие при подсчете, могли увидеть отметку избирателя, участника референдума в каждом бюллетене. Одновременный подсчет бюллетеней из разных пачек не допускается» (ст.68, п.18 N 67-ФЗ). Суды признали, что на 72% избирательных участков подсчет рассортированных бюллетеней проведен методом «загиба уголка» - то есть при вопиющем нарушении этой нормы закона. При пересчете методом «загиба уголка» отметки в бюллетенях увидеть невозможно. 3) Правило «одновременное оглашение содержания двух и более бюллетеней не допускается» (ст.68, п.14 N 67-ФЗ). По решению суда, на 20% избирательных участков подсчет бюллетеней велся несколькими людьми одновременно. 4) Право наблюдателя «знакомиться с любым заполненным или незаполненным бюллетенем при подсчете голосов избирателей» (ст.30, п.9 N 67-ФЗ). 5) Право наблюдателя «визуально ознакомиться… с рассортированными бюллетенями» (ст.68, п.21 N 67-ФЗ). 6) Право члена комиссии с правом решающего голоса и члена комиссии с правом совещательного голоса «удостовериться в правильности сортировки бюллетеней» (ст.29, п.23 N 67-ФЗ). Право члена участковой комиссии с правом совещательного голоса «убедиться в правильности проведенного подсчета» (ст.68, п.21 N 67-ФЗ). 7) Правило осуществлять подсчет голосов избирателей «открыто и гласно с оглашением» (ст.68, п.1 N 67-ФЗ). 8) Правило начинать подсчет голосов избирателей «сразу после окончания времени голосования без перерыва до установления итогов голосования» (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). На отдельных избирательных участках перерыв между окончанием голосования и подсчетом голосов превышал 6 часов. 9) Требование производить подсчет итогов голосования на территории избирательного участка: «Непосредственный подсчет голосов избирателей, участников референдума производится в специально отведенных местах» (ст.68, п.10 N 67-ФЗ). Суд признал, что на отдельных участках избирательные комиссии покинули территорию избирательного участка с бюллетенями, без подсчета бюллетеней. 10) Правило не считать результаты голосования по нескольким выборам одновременно: «В случае совмещения выборов разных уровней в первую очередь осуществляется подсчет голосов по выборам в федеральные органы государственной власти, … затем - в органы местного самоуправления» (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). 11) Требование погашать неиспользованные бюллетени после окончания голосования: «После окончания времени голосования члены участковой комиссии с правом решающего голоса подсчитывают и погашают… неиспользованные бюллетени, затем оглашают и вносят число погашенных неиспользованных бюллетеней» (ст.68, п.3 N 67-ФЗ). Суды признали, что эта норма была нарушена на 44% избирательных участков. 12) Требование «поэтапно заполнять увеличенную форму итогового протокола» во время подсчета голосов (ст.68, п.1 N 67-ФЗ). Всего на 75% избирательных участков Астрахани судами были признаны процедурные нарушения при подсчете результатов голосования. О количестве нарушений точную цифру суды не называют: относительно некоторых нарушений суд указывает, на каких избирательных участках они были допущены, относительно некоторых нарушений суд выносит циничное заключение, что эти нарушения имели место «на некоторых избирательных участках» (без указания места совершения правонарушений, их количества). При этом только конкретно названо судом 260 процедурных нарушений на 120 избирательных участках. Таким образом, уровень нарушений, признанных судом на выборах, является беспрецедентным. Астраханская оппозиция еще в апреле 2012 г. праздновала как моральную победу публичное признание В.Е. Чурова, что в Астрахани нарушения были допущены на 2/3 избирательных участков. Как оказалось, это признание недостаточно для отмены результатов выборов. Даже перечень нарушений закона, признанных судом, исключительно велик и сам по себе ставит вопрос – каким образом суд, признав такое количество нарушений, мог прийти к выводу, что они «не оказали существенного влияния на результаты волеизъявления граждан». На самом деле, астраханский судебный процесс выявил огромную лакуну нашего законодательства – отсутствие ясного определения, при каком объеме нарушений результаты выборов следует признать недостоверными. Именно пользуясь неясностью в этом вопросе, астраханские суды позволили себе вынести столь парадоксальное решение, которое, тем не менее, формально не является антизаконным. В результате только этого обстоятельства вся система судебной защиты выборов оказывается парализованной. Оказывается, сколько бы много не было совершено нарушений законодательства при подсчете голосов, суд не обязан признать их результаты недостоверными. По нашему мнению, «астраханский кейс» вопиет о необходимости законодательного определения уровня процедурных нарушений, при котором суд был бы обязан признать результаты выборов недостоверными. В настоящее время по закону суд обязан отменить результаты выборов лишь в случае конкретных финансовых нарушений при проведении избирательной кампании. Отсутствие закрепленного законом «критического» уровня нарушений приводит к удивительным последствиям. Астраханские суды, признавая «отдельные» факты нарушений, признают их «незначительными» на том основании, они имели место не повсеместно, не на 100% избирательных участков. Например, Советский районный суд, отвечая на жалобу, что наблюдатели не могли приблизиться к месту, где происходил подсчет бюллетеней, счел эту жалобу не состоятельной, отметив, что на 11 избирательных участках (то есть в 20% случаев) наблюдателям позволили приблизиться к столу на расстояние, при котором они могли увидеть бюллетени. Таким образом, суд исходил из логики, что жалоба на нарушения не является состоятельной, если был какой-то процент избирательных участков, где этих нарушений не было. Кировский районный суд в ответ на жалобу о том, что бюллетени считал и видел только один человек – председатель УИК – опроверг на том основании, что на 18 избирательных участках (то есть на 36%) в подсчете бюллетеней участвовали и другие члены УИК. Тем самым Кировский районный суд косвенно признал, что на 64% избирательных участках района бюллетени считал (видел) всего один человек. Легализация астраханскими судами прямых нарушений избирательного законодательства. Другой сенсационной особенностью «астраханского кейса» является легализация судом прямых нарушений закона. В данном случае это является не столько недостатком федерального законодательства, сколько проявлением деградации судебного процесса. На самом деле, сложно логично объяснить, каким образом суд признает факт прямого нарушения закона и одновременно констатирует, что это действие не является нарушением закона. Суд создает правовой прецедент, прямо признавая факт нарушения конкретных норм законодательства, но при этом, отказываясь признавать это нарушением из-за «объективных» обстоятельств, которые, в свою очередь, не отражены в законодательстве и поэтому не могут иметь правовой силы. Рассмотрим конкретные примеры, когда астраханские суды «отменили» некоторые нормы избирательного законодательства и легализовали их прямое нарушение. Астраханскими судами были легализованы следующие виды нарушений законодательства о выборах: 1) Подсчет бюллетеней вне территории избирательного участка, в отсутствие членов избирательной комиссии и наблюдателей от оппозиции. Это является нарушением фундаментальной, важнейшей нормы, согласно которой избирательная комиссия проводит свою работу только на территории определенного избирательного участка. Эта норма отражена во множестве законодательных актах, в том числе в ст.68, п.10 N 67-ФЗ. Этот инцидент был признан Кировским судом на избирательном участке 391. Судом было признано, что председатель и большинство членов УИК покинули территорию избирательного участка без подсчета голосов, забрав с собой бюллетени, и якобы подсчитали их в другом месте (в территориальной избирательной комиссии) – в отсутствие членов УИК от оппозиции и наблюдателей. Суд оказался признать этот инцидент нарушением закона, признав правомерность этих действий. По мнению суда, у руководства УИК было объективная причина поступить таким образом. Такой причиной суд назвал поведение члена комиссии с правом решающего голоса от партии КПРФ Н.М. Шутихиной: она «создавала угнетающую обстановку», требовала от полиции: «не давайте им совершить преступление» и т.д. Таким образом, суд легализовал право большинства членов УИК в нарушение законодательства покидать помещение избирательного участка и проводить свою работу в другом помещении без участия некоторых членов УИК и наблюдателей. По мнению суда, это запредельное пренебрежение процедурой подсчета голосов «не повлияло на результаты волеизъявления избирателей». 2) Астраханские суды отменили законное право члена избирательной комиссии «удостовериться в правильности сортировки бюллетеней», «убедиться в правильности проведенного подсчета». Это право закреплено п.21 и 23 ст.68 N 67-ФЗ. В Астраханской области уже в декабре 2011 г. повсеместно использовалась единообразная схема нарушения этого права. Если член УИК от оппозиции высказывал намерение лично просмотреть пачку бюллетеней и проверить правильность сортировки, этот вопрос ставился на голосование и большинством голосов УИК отказывала. Астраханские суды признали правомочность этой схемы, при котором другие члены УИК своим решением лишали члена УИК его законного права. 3) Нарушение установленной законом процедуры подсчета бюллетеней путем «перекладывания их по одному из одной части пачки в другую» (ст.68, п.18 N 67-ФЗ). Наиболее красноречива цитата из постановления Трусовского районного суда: «Довод заявителя, что … подсчет бюллетеней … осуществлялся путем загиба уголка, а не путем перекладывания их по одному из одной части пачки в другую так же не может быть принят во внимание, поскольку указанные действия при сортировке и подсчете бюллетеней не повлияли на итоги голосования и не исказили действительную волю избирателей». При этом суд признал, что эти нарушения процедуры подсчета бюллетеней имели место на 56% избирательных участках района. Сама формулировка постановления районного суда говорит не иначе как о том, что суд отменяет норму федерального закона – по мнению суда, признанное самим судом нарушением нормы федерального закона «не может быть принято во внимание», поскольку это событие «не повлияло». 4) Нарушение нормы федерального закона, согласно которой «в случае совмещения выборов разных уровней в первую очередь осуществляется подсчет голосов по выборам в федеральные органы государственной власти, … затем - в органы местного самоуправления» (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). По мнению Кировского районного суда, осуществление «одновременного подсчета голосов избирателей по выборам Президента РФ и главы муниципального образования «Город Астрахань» в нарушение процедурных требований законодательства не свидетельствует о невозможности выявить действительную волю избирателей». Учитывая, что нарушение этой нормы закона представляется суду несущественным, не удивительно, что суд не стал утруждаться перечислением случаев, где это нарушение было. Просто указано – «на отдельных избирательных участках». 5) Суд отказался признавать в качестве нарушений перерывы в процессе подсчета голосов (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). На некоторых избирательных участках перерыв между окончанием голосования и началом подсчета его результатов длился до 6-7 часов. Хотя законодательство однозначно требует, что подсчет голосов осуществляется без перерыва, суд постановляет, что «перерыв в процессе подсчета голосов на указанных заявителем» был, но при этом отказывается признать это за нарушение закона, поскольку «перерыв … был вызван объективными причинами, в том числе из-за действий наблюдателей и членов комиссии с правом совещательного голоса». Таким образом, суд признает нарушение закона, но отказывается признать его таковым формально, из-за того, что нарушение процедуры было вызвано так называемыми «объективными причинами». Таким образом, астраханские суды постановили о необязательности исполнения 5 норм федерального законодательства о выборах. Этот прецедент отражает, конечно, глубокую болезнь российской правоохранительной системы и грубое нарушение фундаментальных принципов права. По нашему мнению, данные действия судов являются вопиющим и опасным прецедентом, недопустимым для правового государства. Непризнанные судами нарушения на выборах. Большое количество нарушений не были признаны судами. Кратко отметим, что суды отказались признать следующие нарушения: 1) Подсчет бюллетеней вне зоны видимости веб-камер. В частности, Кировским судом установлено, что «на отдельных избирательных участках» Кировского района г. Астрахани веб-камеры и столы были установлены таким образом, что при установлении итогов голосования, места работы со списками избирателей, а так же места, где проводилась непосредственная сортировка и подсчет избирательных бюллетеней, «не всегда попадали в зону видимости камер видеонаблюдения». По мнению суда, несоблюдение требований инструкции «О порядке использования средств видеонаблюдения и трансляции изображения участковыми избирательными комиссиями на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года» не препятствовало гласности процедуры голосования и открытости подсчета голосов и не нарушает ни одну норму федерального закона. На самом деле, использование веб-камер не предусмотрено нормами закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации». 2) Суды отказались признать зафиксированные факты вброса бюллетеней. Председатель одного избирательного участка в Кировском районе чиновник Ф. Бабичев на судебном процессе прокомментировал видеозапись манипуляций с бюллетенями: «Бюллетени прятали под шубу в шуточной форме». По мнению суда, если член УИК спрятал под верхнюю одежду пачку бюллетеней, а потом изъял из-под одежды и положил на стол пачку бюллетеней, это не является доказательством подмены бюллетеней. 3) Суд отказался признать факты несоответствия итоговых протоколов УИК копиям, которые были выданы этими УИК наблюдателям и членам УИК от оппозиции. В частности, в Кировском районе из 51 избирательного участка в суд были поданы заверенные копии протоколов с 11 избирательных участков, которые отличались от официальных результатов на этих участках. По утверждению членов УИК от оппозиции, именно в поданных ими копиях протоколов, подписанных руководителями УИК, содержались подлинные, первоначальные результаты подсчета бюллетеней, а официальные результаты были сформированы позже (предположительно в ТИК), т.е. сфальсифицированы. Суд решил, что эти копии «не могут быть приняты в качестве допустимого доказательства по делу», поскольку они оформлены ненадлежащим образом. Таким образом, получается замкнутый круг – руководитель УИК может сознательно оформить копию протокола ненадлежащим образом, и сам лишает эту копию юридической силы. При этом открытым является вопрос, о том, насколько неправильно были оформлены эти копии протоколов. В постановлении суда указано, что одним из аргументов неподлиности этих копий является то, что они… не соответствуют данным, «проставленного в протоколе, предоставленного суду территориальной избирательной комиссией». То есть то, что копия протокола не соответствует официальным результатам выборов, является аргументом о том, что «неподлинной» является сама копия, а не официальные итоги выборов. 4) Суд отказался признать нарушением громкую музыку, которая играла на некоторых избирательных во время подсчета итогов голосования. С одной стороны, бюллетени должны считаться гласно и наблюдатели должны слышать, как оглашаются бюллетени. С другой стороны – закон не предусматривает каких-то требований об уровне шума во время этого процесса. 5) Суды обосновали удаления наблюдателей и даже членов избирательных комиссий от оппозиции с одинаковой формулировкой: «находились в непосредственной близости от членов избирательной комиссии, тогда как наблюдатель не вправе принимать участие в проводимом членами комиссии с правом решающего голоса подсчете бюллетеней, производили фото- и видеосъемки членов комиссии без их согласия, и другие действия, прерывающие работу избирательной комиссии». Таким образом, суды отклонили жалобы о незаконном удалении наблюдателей и представителей оппозиции почти на всех избирательных участках Астрахани. Таким образом, обжалованные нарушения на выборах в Астрахани суд сгруппировал следующим образом: 1) часть нарушений не была признана судом, в том числе свидетельства о фальсификациях; 2) 12 видов нарушений были признаны судом, но они «не могли повлиять на итоги голосования»; 3) из них 5 видов нарушений были признаны судом, но суд отказался квалифицировать их как нарушения закона (фактически суд легализовал эти нарушения закона). «Астраханский кейс» обнаружил: правовая защита институтов выборов в России превосходит самые пессимистичные оценки. Выявились не только лакуны и недостатки избирательного законодательства. Потрясающим и фантастическим оказалось само поведение суда. Уникальность астраханского случая заключается в том, что сколь угодно высокий уровень доказанных нарушений не является достаточным для пересмотра итогов выборов. Неизвестно, ставили ли авторы текста судебного решения цель скомпрометировать российскую судебную и избирательную систему, но они эту цель достигли. На самом деле, не часто можно увидеть документ, который является совершенно скандальным и сенсационным сам по себе – даже если мы совершенно забудем про электоральный кризис в Астрахани весной 2012 г. и собственно все, что происходило на выборах мэра Астрахани 4 марта 2012 г. Можно обратить внимание, что автор текстов судебных решений 4 районных судов по иску Олега Шеина был, вероятно, один. Судебные решения не просто похожи. Резолютивные части постановлений Кировского и Трусовского районного судов написаны словно под копирку. Результаты правового беспредела на выборах не заставили себя долго ждать. Если астраханские суды промолчали, то горожане сами ответили на вопрос о доверии выборам. В октябре 2012 г. в г. Астрахани прошли довыборы депутатов областного парламента, которые зафиксировали несколько антирекордов. Явка на этих выборах составила 8% от числа зарегистрированных избирателей. Победитель получил поддержку 4% избирателей своего округа и стал наименее «легитимным» депутатом астраханского областного парламента за всю историю. Институт выборов приближается к предельному уровню деградации, при котором выполнять какие-либо функции для политической системы он не в состоянии. В России нет эффективных правовых механизмов противодействия фальсификациям и нарушениям на выборах. Это, конечно, было известно и до «астраханского кейса». Но все последние события призывают к изменению существующей невозможной ситуации. Материалы судебных решений по иску Олега Шеина прямо указывают на проблемные зоны, на конкретные направления оздоровления правовых механизмов борьбы с нарушениями на выборах. События на выборах в Астрахани стали «лакмусовой бумагой», которые выявили неэффективность и необходимость исправления определенных норм избирательного законодательства. Эта эмпирическая база позволила сформулировать ясные рекомендации по изменению избирательного законодательства с целью восстановления правовой защиты института выборов в России. Гришин Н.В. «Суд Олега Шеина»: астраханский опыт обжалования результатов выборов// Публичная политика -2012. Сб. статей под ред. М.Б. Горного и А.Ю. Сунгурова. СПб: Норма, 2013. С. 203-212.
События в Астрахани в 2012 г. были выдающимися как в плане феноменальных нарушений на выборах, так и в плане последующего их обжалования в суде. Но внимание общественности привлекли, в основном, только голодовка и протестные акции после фальсификаций на выборах мэра Астрахани 2012 г. Судебное обжалование результатов выборов, инициированное кандидатом на пост мэра Астрахани О.В. Шеиным, уже в меньшей степени привлекло внимание общества. После того, как в апреле 2012 г. Олег Шеин и его сторонники завершили голодовку, последующие события лишились интриги.

Большинство людей, наблюдавших за событиями, сошлись во мнении, что «все завершилось», и судебное разбирательство ничего не изменит. Судебное разбирательство по иску О.В. Шеина об отмене результатов выборов мэра Астрахани в целом завершилось предсказуемо – отказом в исковых требованиях. Однако не правы оказались те, кто считал, что этот судебный процесс не даст ничего интересного. Напротив, судебные процессы по обжалованию выборов в Астрахани оказались беспрецедентными.

Задача этой статьи – охарактеризовать кризис правовой защиты института выборов на примере астраханских судебных процессов 2012 г.


Предпосылки судебных процессов.

Основная интрига судебного обжалования результатов выборов в Астрахани была обусловлена огромным количеством засвидетельствованных и задокументированных нарушений. Эта ситуация возникла не случайно. Астраханская область в целом отличается не очень лояльным голосованием на федеральных выборах. Наличие в Астрахани относительно сильной оппозиционной группы Олега Шеина (в 2007 г. он добился лучшего результата для «Справедливой России» среди всех регионов страны) мешало правящим кругам показывать на выборах «нужные» результаты. В связи с этим выборы в Астрахани в период с 2008 г. отличаются особо грубыми нарушениями. Если в большинстве других российских регионов процесс деградации выборов происходил латентно, то в Астрахани это осуществлялось через жесткое преодоление сопротивления местной оппозиции.

Судебному обжалованию выборов предшествовала голодовка группы Олега Шеина и протестная кампания в Астрахани – крупнейшая в истории города. Митинговая война в апреле 2012 г. стала самым заметным событием в астраханской публичной политике. 14 апреля в поддержку Олега Шеина состоялся крупнейший митинг в новейшей истории Астрахани, не имеющий аналогов даже в начале 1990-х гг. По выражению Ю. Латыниной, Астрахань в этот момент стала «политической столицей России». Среди лиц, посетивших Астрахань с поддержкой Шеина, можно назвать В. Лукина, Е. Ройзмана, Л. Парфенова, Е. Глинку, А. Навального, К. Собчак, И. Яшина, А. Кортнева, М. Виторгана, лидеров «Справедливой России».

Астраханская митинговая война весной 2012 г. была бы невозможна без наличия у оппозиции доказательств фальсификаций на выборах. Только располагая такими уликами, представители местной оппозиции могли привлечь к общественному движению лиц, многие из которых в целом не отличались предрасположенностью к акциям протеста.

Противники Олега Шеина отмечали, что астраханская оппозиция прибегает к неправовым формам борьбы (организует беспорядки) вместо того, чтобы обжаловать выборы в суде. Эта версия не соответствует действительности. На самом деле, протестные акции и голодовка в марте-апреле 2012 гг. были напрямую связаны именно с судебным процессом. Оппозиция неоднократно заявляла, что цель митингов и голодовки – получение от государства необходимых материалов (в частности, официальных видеозаписей с веб-камер с избирательных участков) для подачи иска в суд. Оппозиции пришлось целый месяц «шантажировать» власть митингами, чтобы получить официальные материалы выборов для возможности полноценного обжалования в суде. Действительно, после предоставления этих материалов голодовка была прекращена, и иск был подан в суд.

12 апреля 2012 г. О.В. Шеин получил от соответствующих органов официальные видеозаписи с веб-камер с избирательных участков, и уже через два рабочих дня был подан судебный иск об отмене результатов выборов мэра Астрахани.
Данный судебный процесс априорно должен был стать беспрецедентным – в силу впечатляющей доказательной базы у истца. Ожидания от этого процесса были велики даже у тех, кто был уверен в необъективности суда. Интрига заключалась как минимум в том, каким образом суд сможет отклонить доказательства данных нарушений. Следует особо подчеркнуть уникальность «астраханского кейса»: астраханские выборы даже на фоне российского избирательного процесса характеризуются особо вопиющими случаями массовых нарушений, а на выборах 2012 г. эти факты проявились наиболее щедро. В связи с этим именно астраханский судебный процесс имел показательное значение для всей системы судебной защиты избирательного процесса в России. Как верно заметил один из местных блогеров, «если Шеин не сможет в суде доказать нарушения на выборах, то значит, никто в России не сможет это сделать».

Признание астраханскими судами массовых нарушений на выборах.

В июле 2012 г. четыре районных суда г. Астрахани отклонили иски Олега Шеина об отмене результатов выборов мэра г. Астрахани. Данное событие прошло почти незамеченным: итоговое решение суда было ожидаемым, а внимание к астраханской оппозиции на общероссийском уровне пошло на спад после скандальной голодовки и акций протеста в марте-апреле 2012 г.
Хотя судебное решение об отказе в иске О. Шеина не стало сюрпризом, мотивировочная часть судебных решений превзошла все ожидания. Эти судебные решения достойный войти в число самых сенсационных и печально известных судебных решений современной России. Они дают повод для размышлений о возможных путях оздоровления механизмов правовой защиты избирательных прав граждан. Астраханский опыт высвечивает новые проблемные зоны правовой защиты избирательных прав.

Российские суды в 2012 г. отклоняли иски о нарушениях на выборах по разным основаниям. Наиболее популярной легендой было решение суда о недоказанности нарушений. С юридической точки зрения такие решения суда выглядели последовательно, хотя и противоречили фактам. Ожидалось, что примерно по этой линии пойдут и астраханские суды. Кстати, именно в этом направлении местные власти готовили общественное мнение весной 2012 г., распространяя в обществе информацию о том, что у оппозиции нет доказательств нарушений и фальсификаций.
Но астраханские суды избрали другую линию поведения, что уже само по себе делает «астраханский кейс» заслуживающим внимания. Четыре районных суда Астрахани признали массовые нарушения на выборах, но отказались удовлетворить исковые требования О. Шеина на том основании, что эти нарушения не были достаточно серьезными и не могли повлиять на официальные итоги голосования.

Тем самым астраханские судебные решения бросили нам сразу несколько вызовов.

Во-первых, каким должен быть «критический уровень» признанных судом нарушений на выборах в России, чтобы их результаты признать недействительными? Российское законодательство не дает ясного ответа на этот вопрос.
Во-первых, это вызов для всей правовой системы: достаточно ли корректно в законе определены основания для обжалования результатов выборов?

В содержательной части судебного решения суды признали, что на выборах 4 марта 2012 г. в Астрахани были многочисленные нарушения избирательного закона и процедуры, причем нарушения самых разных видов. Пожалуй, единственное, что не признали суды – это только факты собственно фальсификации итогов голосования (вбросы бюллетеней, заведомо неправильное написание протоколов об итогах голосования и т.п.). Астраханские суды, признав многочисленные и грубейшие нарушения процедуры на большинстве избирательных участков, не только не сочли этого достаточным, чтобы признать выборы недействительными. Астраханские суды фактически легализовали совершение подобных нарушений в будущем.
Астраханские суды де-факто провозгласили, что сколь угодно многочисленные и многообразные нарушения процедуры на выборах не имеют правовых последствий и не являются основанием для признания итогов выборов недействительными. Именно такие последствия могли бы быть у «астраханского кейса», если бы в России существовала прецедентная система права.

Астраханские суды признали массовость нарушений при подсчете голосов на выборах 4 марта 2012 г. Они признали, что нарушения избирательного законодательства были совершены на большинстве избирательных участков города. Нами выявлено, что суды признали факты 12 видов процедурных нарушений при подсчете результатов голосования. Охарактеризуем, насколько массовыми были признаны судами эти нарушения. Были признаны нарушения следующих прав:
1) Требование закона «при сортировке бюллетеней … оглашать содержащиеся в каждом из них отметки избирателя и представлять бюллетени для визуального контроля всем лицам, присутствующим при непосредственном подсчете голосов» (ст.68, п.14 N 67-ФЗ). По заключению суда, эта норма была нарушена на 68% избирательных участков.
2) Правило подсчета рассортированных бюллетеней «путем перекладывания их по одному из одной части пачки в другую таким образом, чтобы лица, присутствующие при подсчете, могли увидеть отметку избирателя, участника референдума в каждом бюллетене. Одновременный подсчет бюллетеней из разных пачек не допускается» (ст.68, п.18 N 67-ФЗ). Суды признали, что на 72% избирательных участков подсчет рассортированных бюллетеней проведен методом «загиба уголка» - то есть при вопиющем нарушении этой нормы закона. При пересчете методом «загиба уголка» отметки в бюллетенях увидеть невозможно.
3) Правило «одновременное оглашение содержания двух и более бюллетеней не допускается» (ст.68, п.14 N 67-ФЗ). По решению суда, на 20% избирательных участков подсчет бюллетеней велся несколькими людьми одновременно.
4) Право наблюдателя «знакомиться с любым заполненным или незаполненным бюллетенем при подсчете голосов избирателей» (ст.30, п.9 N 67-ФЗ).
5) Право наблюдателя «визуально ознакомиться… с рассортированными бюллетенями» (ст.68, п.21 N 67-ФЗ).
6) Право члена комиссии с правом решающего голоса и члена комиссии с правом совещательного голоса «удостовериться в правильности сортировки бюллетеней» (ст.29, п.23 N 67-ФЗ). Право члена участковой комиссии с правом совещательного голоса «убедиться в правильности проведенного подсчета» (ст.68, п.21 N 67-ФЗ).
7) Правило осуществлять подсчет голосов избирателей «открыто и гласно с оглашением» (ст.68, п.1 N 67-ФЗ).
8) Правило начинать подсчет голосов избирателей «сразу после окончания времени голосования без перерыва до установления итогов голосования» (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). На отдельных избирательных участках перерыв между окончанием голосования и подсчетом голосов превышал 6 часов.
9) Требование производить подсчет итогов голосования на территории избирательного участка: «Непосредственный подсчет голосов избирателей, участников референдума производится в специально отведенных местах» (ст.68, п.10 N 67-ФЗ). Суд признал, что на отдельных участках избирательные комиссии покинули территорию избирательного участка с бюллетенями, без подсчета бюллетеней.
10) Правило не считать результаты голосования по нескольким выборам одновременно: «В случае совмещения выборов разных уровней в первую очередь осуществляется подсчет голосов по выборам в федеральные органы государственной власти, … затем - в органы местного самоуправления» (ст.68, п.2 N 67-ФЗ).
11) Требование погашать неиспользованные бюллетени после окончания голосования: «После окончания времени голосования члены участковой комиссии с правом решающего голоса подсчитывают и погашают… неиспользованные бюллетени, затем оглашают и вносят число погашенных неиспользованных бюллетеней» (ст.68, п.3 N 67-ФЗ). Суды признали, что эта норма была нарушена на 44% избирательных участков.
12) Требование «поэтапно заполнять увеличенную форму итогового протокола» во время подсчета голосов (ст.68, п.1 N 67-ФЗ).

Всего на 75% избирательных участков Астрахани судами были признаны процедурные нарушения при подсчете результатов голосования. О количестве нарушений точную цифру суды не называют: относительно некоторых нарушений суд указывает, на каких избирательных участках они были допущены, относительно некоторых нарушений суд выносит циничное заключение, что эти нарушения имели место «на некоторых избирательных участках» (без указания места совершения правонарушений, их количества). При этом только конкретно названо судом 260 процедурных нарушений на 120 избирательных участках.

Таким образом, уровень нарушений, признанных судом на выборах, является беспрецедентным. Астраханская оппозиция еще в апреле 2012 г. праздновала как моральную победу публичное признание В.Е. Чурова, что в Астрахани нарушения были допущены на 2/3 избирательных участков. Как оказалось, это признание недостаточно для отмены результатов выборов.
Даже перечень нарушений закона, признанных судом, исключительно велик и сам по себе ставит вопрос – каким образом суд, признав такое количество нарушений, мог прийти к выводу, что они «не оказали существенного влияния на результаты волеизъявления граждан».
На самом деле, астраханский судебный процесс выявил огромную лакуну нашего законодательства – отсутствие ясного определения, при каком объеме нарушений результаты выборов следует признать недостоверными. Именно пользуясь неясностью в этом вопросе, астраханские суды позволили себе вынести столь парадоксальное решение, которое, тем не менее, формально не является антизаконным.
В результате только этого обстоятельства вся система судебной защиты выборов оказывается парализованной. Оказывается, сколько бы много не было совершено нарушений законодательства при подсчете голосов, суд не обязан признать их результаты недостоверными.

По нашему мнению, «астраханский кейс» вопиет о необходимости законодательного определения уровня процедурных нарушений, при котором суд был бы обязан признать результаты выборов недостоверными. В настоящее время по закону суд обязан отменить результаты выборов лишь в случае конкретных финансовых нарушений при проведении избирательной кампании.
Отсутствие закрепленного законом «критического» уровня нарушений приводит к удивительным последствиям. Астраханские суды, признавая «отдельные» факты нарушений, признают их «незначительными» на том основании, они имели место не повсеместно, не на 100% избирательных участков. Например, Советский районный суд, отвечая на жалобу, что наблюдатели не могли приблизиться к месту, где происходил подсчет бюллетеней, счел эту жалобу не состоятельной, отметив, что на 11 избирательных участках (то есть в 20% случаев) наблюдателям позволили приблизиться к столу на расстояние, при котором они могли увидеть бюллетени. Таким образом, суд исходил из логики, что жалоба на нарушения не является состоятельной, если был какой-то процент избирательных участков, где этих нарушений не было. Кировский районный суд в ответ на жалобу о том, что бюллетени считал и видел только один человек – председатель УИК – опроверг на том основании, что на 18 избирательных участках (то есть на 36%) в подсчете бюллетеней участвовали и другие члены УИК. Тем самым Кировский районный суд косвенно признал, что на 64% избирательных участках района бюллетени считал (видел) всего один человек.

Легализация астраханскими судами прямых нарушений избирательного законодательства.

Другой сенсационной особенностью «астраханского кейса» является легализация судом прямых нарушений закона. В данном случае это является не столько недостатком федерального законодательства, сколько проявлением деградации судебного процесса. На самом деле, сложно логично объяснить, каким образом суд признает факт прямого нарушения закона и одновременно констатирует, что это действие не является нарушением закона. Суд создает правовой прецедент, прямо признавая факт нарушения конкретных норм законодательства, но при этом, отказываясь признавать это нарушением из-за «объективных» обстоятельств, которые, в свою очередь, не отражены в законодательстве и поэтому не могут иметь правовой силы.

Рассмотрим конкретные примеры, когда астраханские суды «отменили» некоторые нормы избирательного законодательства и легализовали их прямое нарушение. Астраханскими судами были легализованы следующие виды нарушений законодательства о выборах:

1) Подсчет бюллетеней вне территории избирательного участка, в отсутствие членов избирательной комиссии и наблюдателей от оппозиции. Это является нарушением фундаментальной, важнейшей нормы, согласно которой избирательная комиссия проводит свою работу только на территории определенного избирательного участка. Эта норма отражена во множестве законодательных актах, в том числе в ст.68, п.10 N 67-ФЗ.
Этот инцидент был признан Кировским судом на избирательном участке 391. Судом было признано, что председатель и большинство членов УИК покинули территорию избирательного участка без подсчета голосов, забрав с собой бюллетени, и якобы подсчитали их в другом месте (в территориальной избирательной комиссии) – в отсутствие членов УИК от оппозиции и наблюдателей. Суд оказался признать этот инцидент нарушением закона, признав правомерность этих действий. По мнению суда, у руководства УИК было объективная причина поступить таким образом. Такой причиной суд назвал поведение члена комиссии с правом решающего голоса от партии КПРФ Н.М. Шутихиной: она «создавала угнетающую обстановку», требовала от полиции: «не давайте им совершить преступление» и т.д. Таким образом, суд легализовал право большинства членов УИК в нарушение законодательства покидать помещение избирательного участка и проводить свою работу в другом помещении без участия некоторых членов УИК и наблюдателей. По мнению суда, это запредельное пренебрежение процедурой подсчета голосов «не повлияло на результаты волеизъявления избирателей».

2) Астраханские суды отменили законное право члена избирательной комиссии «удостовериться в правильности сортировки бюллетеней», «убедиться в правильности проведенного подсчета». Это право закреплено п.21 и 23 ст.68 N 67-ФЗ. В Астраханской области уже в декабре 2011 г. повсеместно использовалась единообразная схема нарушения этого права. Если член УИК от оппозиции высказывал намерение лично просмотреть пачку бюллетеней и проверить правильность сортировки, этот вопрос ставился на голосование и большинством голосов УИК отказывала. Астраханские суды признали правомочность этой схемы, при котором другие члены УИК своим решением лишали члена УИК его законного права.

3) Нарушение установленной законом процедуры подсчета бюллетеней путем «перекладывания их по одному из одной части пачки в другую» (ст.68, п.18 N 67-ФЗ). Наиболее красноречива цитата из постановления Трусовского районного суда: «Довод заявителя, что … подсчет бюллетеней … осуществлялся путем загиба уголка, а не путем перекладывания их по одному из одной части пачки в другую так же не может быть принят во внимание, поскольку указанные действия при сортировке и подсчете бюллетеней не повлияли на итоги голосования и не исказили действительную волю избирателей». При этом суд признал, что эти нарушения процедуры подсчета бюллетеней имели место на 56% избирательных участках района. Сама формулировка постановления районного суда говорит не иначе как о том, что суд отменяет норму федерального закона – по мнению суда, признанное самим судом нарушением нормы федерального закона «не может быть принято во внимание», поскольку это событие «не повлияло».

4) Нарушение нормы федерального закона, согласно которой «в случае совмещения выборов разных уровней в первую очередь осуществляется подсчет голосов по выборам в федеральные органы государственной власти, … затем - в органы местного самоуправления» (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). По мнению Кировского районного суда, осуществление «одновременного подсчета голосов избирателей по выборам Президента РФ и главы муниципального образования «Город Астрахань» в нарушение процедурных требований законодательства не свидетельствует о невозможности выявить действительную волю избирателей». Учитывая, что нарушение этой нормы закона представляется суду несущественным, не удивительно, что суд не стал утруждаться перечислением случаев, где это нарушение было. Просто указано – «на отдельных избирательных участках».

5) Суд отказался признавать в качестве нарушений перерывы в процессе подсчета голосов (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). На некоторых избирательных участках перерыв между окончанием голосования и началом подсчета его результатов длился до 6-7 часов. Хотя законодательство однозначно требует, что подсчет голосов осуществляется без перерыва, суд постановляет, что «перерыв в процессе подсчета голосов на указанных заявителем» был, но при этом отказывается признать это за нарушение закона, поскольку «перерыв … был вызван объективными причинами, в том числе из-за действий наблюдателей и членов комиссии с правом совещательного голоса». Таким образом, суд признает нарушение закона, но отказывается признать его таковым формально, из-за того, что нарушение процедуры было вызвано так называемыми «объективными причинами».

Таким образом, астраханские суды постановили о необязательности исполнения 5 норм федерального законодательства о выборах. Этот прецедент отражает, конечно, глубокую болезнь российской правоохранительной системы и грубое нарушение фундаментальных принципов права. По нашему мнению, данные действия судов являются вопиющим и опасным прецедентом, недопустимым для правового государства.

Непризнанные судами нарушения на выборах.

Большое количество нарушений не были признаны судами. Кратко отметим, что суды отказались признать следующие нарушения:
1) Подсчет бюллетеней вне зоны видимости веб-камер. В частности, Кировским судом установлено, что «на отдельных избирательных участках» Кировского района г. Астрахани веб-камеры и столы были установлены таким образом, что при установлении итогов голосования, места работы со списками избирателей, а так же места, где проводилась непосредственная сортировка и подсчет избирательных бюллетеней, «не всегда попадали в зону видимости камер видеонаблюдения». По мнению суда, несоблюдение требований инструкции «О порядке использования средств видеонаблюдения и трансляции изображения участковыми избирательными комиссиями на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года» не препятствовало гласности процедуры голосования и открытости подсчета голосов и не нарушает ни одну норму федерального закона. На самом деле, использование веб-камер не предусмотрено нормами закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации».
2) Суды отказались признать зафиксированные факты вброса бюллетеней. Председатель одного избирательного участка в Кировском районе чиновник Ф. Бабичев на судебном процессе прокомментировал видеозапись манипуляций с бюллетенями: «Бюллетени прятали под шубу в шуточной форме». По мнению суда, если член УИК спрятал под верхнюю одежду пачку бюллетеней, а потом изъял из-под одежды и положил на стол пачку бюллетеней, это не является доказательством подмены бюллетеней.
3) Суд отказался признать факты несоответствия итоговых протоколов УИК копиям, которые были выданы этими УИК наблюдателям и членам УИК от оппозиции. В частности, в Кировском районе из 51 избирательного участка в суд были поданы заверенные копии протоколов с 11 избирательных участков, которые отличались от официальных результатов на этих участках. По утверждению членов УИК от оппозиции, именно в поданных ими копиях протоколов, подписанных руководителями УИК, содержались подлинные, первоначальные результаты подсчета бюллетеней, а официальные результаты были сформированы позже (предположительно в ТИК), т.е. сфальсифицированы. Суд решил, что эти копии «не могут быть приняты в качестве допустимого доказательства по делу», поскольку они оформлены ненадлежащим образом. Таким образом, получается замкнутый круг – руководитель УИК может сознательно оформить копию протокола ненадлежащим образом, и сам лишает эту копию юридической силы. При этом открытым является вопрос, о том, насколько неправильно были оформлены эти копии протоколов. В постановлении суда указано, что одним из аргументов неподлиности этих копий является то, что они… не соответствуют данным, «проставленного в протоколе, предоставленного суду территориальной избирательной комиссией». То есть то, что копия протокола не соответствует официальным результатам выборов, является аргументом о том, что «неподлинной» является сама копия, а не официальные итоги выборов.
4) Суд отказался признать нарушением громкую музыку, которая играла на некоторых избирательных во время подсчета итогов голосования. С одной стороны, бюллетени должны считаться гласно и наблюдатели должны слышать, как оглашаются бюллетени. С другой стороны – закон не предусматривает каких-то требований об уровне шума во время этого процесса.
5) Суды обосновали удаления наблюдателей и даже членов избирательных комиссий от оппозиции с одинаковой формулировкой: «находились в непосредственной близости от членов избирательной комиссии, тогда как наблюдатель не вправе принимать участие в проводимом членами комиссии с правом решающего голоса подсчете бюллетеней, производили фото- и видеосъемки членов комиссии без их согласия, и другие действия, прерывающие работу избирательной комиссии». Таким образом, суды отклонили жалобы о незаконном удалении наблюдателей и представителей оппозиции почти на всех избирательных участках Астрахани.

Таким образом, обжалованные нарушения на выборах в Астрахани суд сгруппировал следующим образом:
1) часть нарушений не была признана судом, в том числе свидетельства о фальсификациях;
2) 12 видов нарушений были признаны судом, но они «не могли повлиять на итоги голосования»;
3) из них 5 видов нарушений были признаны судом, но суд отказался квалифицировать их как нарушения закона (фактически суд легализовал эти нарушения закона).

«Астраханский кейс» обнаружил: правовая защита институтов выборов в России превосходит самые пессимистичные оценки. Выявились не только лакуны и недостатки избирательного законодательства. Потрясающим и фантастическим оказалось само поведение суда. Уникальность астраханского случая заключается в том, что сколь угодно высокий уровень доказанных нарушений не является достаточным для пересмотра итогов выборов.
Неизвестно, ставили ли авторы текста судебного решения цель скомпрометировать российскую судебную и избирательную систему, но они эту цель достигли. На самом деле, не часто можно увидеть документ, который является совершенно скандальным и сенсационным сам по себе – даже если мы совершенно забудем про электоральный кризис в Астрахани весной 2012 г. и собственно все, что происходило на выборах мэра Астрахани 4 марта 2012 г. Можно обратить внимание, что автор текстов судебных решений 4 районных судов по иску Олега Шеина был, вероятно, один. Судебные решения не просто похожи. Резолютивные части постановлений Кировского и Трусовского районного судов написаны словно под копирку.

Результаты правового беспредела на выборах не заставили себя долго ждать. Если астраханские суды промолчали, то горожане сами ответили на вопрос о доверии выборам. В октябре 2012 г. в г. Астрахани прошли довыборы депутатов областного парламента, которые зафиксировали несколько антирекордов. Явка на этих выборах составила 8% от числа зарегистрированных избирателей. Победитель получил поддержку 4% избирателей своего округа и стал наименее «легитимным» депутатом астраханского областного парламента за всю историю. Институт выборов приближается к предельному уровню деградации, при котором выполнять какие-либо функции для политической системы он не в состоянии.

В России нет эффективных правовых механизмов противодействия фальсификациям и нарушениям на выборах. Это, конечно, было известно и до «астраханского кейса». Но все последние события призывают к изменению существующей невозможной ситуации. Материалы судебных решений по иску Олега Шеина прямо указывают на проблемные зоны, на конкретные направления оздоровления правовых механизмов борьбы с нарушениями на выборах. События на выборах в Астрахани стали «лакмусовой бумагой», которые выявили неэффективность и необходимость исправления определенных норм избирательного законодательства. Эта эмпирическая база позволила сформулировать ясные рекомендации по изменению избирательного законодательства с целью восстановления правовой защиты института выборов в России.

Гришин Н.В. «Суд Олега Шеина»: астраханский опыт обжалования результатов выборов// Публичная политика -2012. Сб. статей под ред. М.Б. Горного и А.Ю. Сунгурова. СПб: Норма, 2013. С. 203-212. ]]>
События в Астрахани в 2012 г. были выдающимися как в плане феноменальных нарушений на выборах, так и в плане последующего их обжалования в суде. Но внимание общественности привлекли, в основном, только голодовка и протестные акции после фальсификаций на выборах мэра Астрахани 2012 г. Судебное обжалование результатов выборов, инициированное кандидатом на пост мэра Астрахани О.В. Шеиным, уже в меньшей степени привлекло внимание общества. После того, как в апреле 2012 г. Олег Шеин и его сторонники завершили голодовку, последующие события лишились интриги.

Большинство людей, наблюдавших за событиями, сошлись во мнении, что «все завершилось», и судебное разбирательство ничего не изменит. Судебное разбирательство по иску О.В. Шеина об отмене результатов выборов мэра Астрахани в целом завершилось предсказуемо – отказом в исковых требованиях. Однако не правы оказались те, кто считал, что этот судебный процесс не даст ничего интересного. Напротив, судебные процессы по обжалованию выборов в Астрахани оказались беспрецедентными.

Задача этой статьи – охарактеризовать кризис правовой защиты института выборов на примере астраханских судебных процессов 2012 г.


Предпосылки судебных процессов.

Основная интрига судебного обжалования результатов выборов в Астрахани была обусловлена огромным количеством засвидетельствованных и задокументированных нарушений. Эта ситуация возникла не случайно. Астраханская область в целом отличается не очень лояльным голосованием на федеральных выборах. Наличие в Астрахани относительно сильной оппозиционной группы Олега Шеина (в 2007 г. он добился лучшего результата для «Справедливой России» среди всех регионов страны) мешало правящим кругам показывать на выборах «нужные» результаты. В связи с этим выборы в Астрахани в период с 2008 г. отличаются особо грубыми нарушениями. Если в большинстве других российских регионов процесс деградации выборов происходил латентно, то в Астрахани это осуществлялось через жесткое преодоление сопротивления местной оппозиции.

Судебному обжалованию выборов предшествовала голодовка группы Олега Шеина и протестная кампания в Астрахани – крупнейшая в истории города. Митинговая война в апреле 2012 г. стала самым заметным событием в астраханской публичной политике. 14 апреля в поддержку Олега Шеина состоялся крупнейший митинг в новейшей истории Астрахани, не имеющий аналогов даже в начале 1990-х гг. По выражению Ю. Латыниной, Астрахань в этот момент стала «политической столицей России». Среди лиц, посетивших Астрахань с поддержкой Шеина, можно назвать В. Лукина, Е. Ройзмана, Л. Парфенова, Е. Глинку, А. Навального, К. Собчак, И. Яшина, А. Кортнева, М. Виторгана, лидеров «Справедливой России».

Астраханская митинговая война весной 2012 г. была бы невозможна без наличия у оппозиции доказательств фальсификаций на выборах. Только располагая такими уликами, представители местной оппозиции могли привлечь к общественному движению лиц, многие из которых в целом не отличались предрасположенностью к акциям протеста.

Противники Олега Шеина отмечали, что астраханская оппозиция прибегает к неправовым формам борьбы (организует беспорядки) вместо того, чтобы обжаловать выборы в суде. Эта версия не соответствует действительности. На самом деле, протестные акции и голодовка в марте-апреле 2012 гг. были напрямую связаны именно с судебным процессом. Оппозиция неоднократно заявляла, что цель митингов и голодовки – получение от государства необходимых материалов (в частности, официальных видеозаписей с веб-камер с избирательных участков) для подачи иска в суд. Оппозиции пришлось целый месяц «шантажировать» власть митингами, чтобы получить официальные материалы выборов для возможности полноценного обжалования в суде. Действительно, после предоставления этих материалов голодовка была прекращена, и иск был подан в суд.

12 апреля 2012 г. О.В. Шеин получил от соответствующих органов официальные видеозаписи с веб-камер с избирательных участков, и уже через два рабочих дня был подан судебный иск об отмене результатов выборов мэра Астрахани.
Данный судебный процесс априорно должен был стать беспрецедентным – в силу впечатляющей доказательной базы у истца. Ожидания от этого процесса были велики даже у тех, кто был уверен в необъективности суда. Интрига заключалась как минимум в том, каким образом суд сможет отклонить доказательства данных нарушений. Следует особо подчеркнуть уникальность «астраханского кейса»: астраханские выборы даже на фоне российского избирательного процесса характеризуются особо вопиющими случаями массовых нарушений, а на выборах 2012 г. эти факты проявились наиболее щедро. В связи с этим именно астраханский судебный процесс имел показательное значение для всей системы судебной защиты избирательного процесса в России. Как верно заметил один из местных блогеров, «если Шеин не сможет в суде доказать нарушения на выборах, то значит, никто в России не сможет это сделать».

Признание астраханскими судами массовых нарушений на выборах.

В июле 2012 г. четыре районных суда г. Астрахани отклонили иски Олега Шеина об отмене результатов выборов мэра г. Астрахани. Данное событие прошло почти незамеченным: итоговое решение суда было ожидаемым, а внимание к астраханской оппозиции на общероссийском уровне пошло на спад после скандальной голодовки и акций протеста в марте-апреле 2012 г.
Хотя судебное решение об отказе в иске О. Шеина не стало сюрпризом, мотивировочная часть судебных решений превзошла все ожидания. Эти судебные решения достойный войти в число самых сенсационных и печально известных судебных решений современной России. Они дают повод для размышлений о возможных путях оздоровления механизмов правовой защиты избирательных прав граждан. Астраханский опыт высвечивает новые проблемные зоны правовой защиты избирательных прав.

Российские суды в 2012 г. отклоняли иски о нарушениях на выборах по разным основаниям. Наиболее популярной легендой было решение суда о недоказанности нарушений. С юридической точки зрения такие решения суда выглядели последовательно, хотя и противоречили фактам. Ожидалось, что примерно по этой линии пойдут и астраханские суды. Кстати, именно в этом направлении местные власти готовили общественное мнение весной 2012 г., распространяя в обществе информацию о том, что у оппозиции нет доказательств нарушений и фальсификаций.
Но астраханские суды избрали другую линию поведения, что уже само по себе делает «астраханский кейс» заслуживающим внимания. Четыре районных суда Астрахани признали массовые нарушения на выборах, но отказались удовлетворить исковые требования О. Шеина на том основании, что эти нарушения не были достаточно серьезными и не могли повлиять на официальные итоги голосования.

Тем самым астраханские судебные решения бросили нам сразу несколько вызовов.

Во-первых, каким должен быть «критический уровень» признанных судом нарушений на выборах в России, чтобы их результаты признать недействительными? Российское законодательство не дает ясного ответа на этот вопрос.
Во-первых, это вызов для всей правовой системы: достаточно ли корректно в законе определены основания для обжалования результатов выборов?

В содержательной части судебного решения суды признали, что на выборах 4 марта 2012 г. в Астрахани были многочисленные нарушения избирательного закона и процедуры, причем нарушения самых разных видов. Пожалуй, единственное, что не признали суды – это только факты собственно фальсификации итогов голосования (вбросы бюллетеней, заведомо неправильное написание протоколов об итогах голосования и т.п.). Астраханские суды, признав многочисленные и грубейшие нарушения процедуры на большинстве избирательных участков, не только не сочли этого достаточным, чтобы признать выборы недействительными. Астраханские суды фактически легализовали совершение подобных нарушений в будущем.
Астраханские суды де-факто провозгласили, что сколь угодно многочисленные и многообразные нарушения процедуры на выборах не имеют правовых последствий и не являются основанием для признания итогов выборов недействительными. Именно такие последствия могли бы быть у «астраханского кейса», если бы в России существовала прецедентная система права.

Астраханские суды признали массовость нарушений при подсчете голосов на выборах 4 марта 2012 г. Они признали, что нарушения избирательного законодательства были совершены на большинстве избирательных участков города. Нами выявлено, что суды признали факты 12 видов процедурных нарушений при подсчете результатов голосования. Охарактеризуем, насколько массовыми были признаны судами эти нарушения. Были признаны нарушения следующих прав:
1) Требование закона «при сортировке бюллетеней … оглашать содержащиеся в каждом из них отметки избирателя и представлять бюллетени для визуального контроля всем лицам, присутствующим при непосредственном подсчете голосов» (ст.68, п.14 N 67-ФЗ). По заключению суда, эта норма была нарушена на 68% избирательных участков.
2) Правило подсчета рассортированных бюллетеней «путем перекладывания их по одному из одной части пачки в другую таким образом, чтобы лица, присутствующие при подсчете, могли увидеть отметку избирателя, участника референдума в каждом бюллетене. Одновременный подсчет бюллетеней из разных пачек не допускается» (ст.68, п.18 N 67-ФЗ). Суды признали, что на 72% избирательных участков подсчет рассортированных бюллетеней проведен методом «загиба уголка» - то есть при вопиющем нарушении этой нормы закона. При пересчете методом «загиба уголка» отметки в бюллетенях увидеть невозможно.
3) Правило «одновременное оглашение содержания двух и более бюллетеней не допускается» (ст.68, п.14 N 67-ФЗ). По решению суда, на 20% избирательных участков подсчет бюллетеней велся несколькими людьми одновременно.
4) Право наблюдателя «знакомиться с любым заполненным или незаполненным бюллетенем при подсчете голосов избирателей» (ст.30, п.9 N 67-ФЗ).
5) Право наблюдателя «визуально ознакомиться… с рассортированными бюллетенями» (ст.68, п.21 N 67-ФЗ).
6) Право члена комиссии с правом решающего голоса и члена комиссии с правом совещательного голоса «удостовериться в правильности сортировки бюллетеней» (ст.29, п.23 N 67-ФЗ). Право члена участковой комиссии с правом совещательного голоса «убедиться в правильности проведенного подсчета» (ст.68, п.21 N 67-ФЗ).
7) Правило осуществлять подсчет голосов избирателей «открыто и гласно с оглашением» (ст.68, п.1 N 67-ФЗ).
8) Правило начинать подсчет голосов избирателей «сразу после окончания времени голосования без перерыва до установления итогов голосования» (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). На отдельных избирательных участках перерыв между окончанием голосования и подсчетом голосов превышал 6 часов.
9) Требование производить подсчет итогов голосования на территории избирательного участка: «Непосредственный подсчет голосов избирателей, участников референдума производится в специально отведенных местах» (ст.68, п.10 N 67-ФЗ). Суд признал, что на отдельных участках избирательные комиссии покинули территорию избирательного участка с бюллетенями, без подсчета бюллетеней.
10) Правило не считать результаты голосования по нескольким выборам одновременно: «В случае совмещения выборов разных уровней в первую очередь осуществляется подсчет голосов по выборам в федеральные органы государственной власти, … затем - в органы местного самоуправления» (ст.68, п.2 N 67-ФЗ).
11) Требование погашать неиспользованные бюллетени после окончания голосования: «После окончания времени голосования члены участковой комиссии с правом решающего голоса подсчитывают и погашают… неиспользованные бюллетени, затем оглашают и вносят число погашенных неиспользованных бюллетеней» (ст.68, п.3 N 67-ФЗ). Суды признали, что эта норма была нарушена на 44% избирательных участков.
12) Требование «поэтапно заполнять увеличенную форму итогового протокола» во время подсчета голосов (ст.68, п.1 N 67-ФЗ).

Всего на 75% избирательных участков Астрахани судами были признаны процедурные нарушения при подсчете результатов голосования. О количестве нарушений точную цифру суды не называют: относительно некоторых нарушений суд указывает, на каких избирательных участках они были допущены, относительно некоторых нарушений суд выносит циничное заключение, что эти нарушения имели место «на некоторых избирательных участках» (без указания места совершения правонарушений, их количества). При этом только конкретно названо судом 260 процедурных нарушений на 120 избирательных участках.

Таким образом, уровень нарушений, признанных судом на выборах, является беспрецедентным. Астраханская оппозиция еще в апреле 2012 г. праздновала как моральную победу публичное признание В.Е. Чурова, что в Астрахани нарушения были допущены на 2/3 избирательных участков. Как оказалось, это признание недостаточно для отмены результатов выборов.
Даже перечень нарушений закона, признанных судом, исключительно велик и сам по себе ставит вопрос – каким образом суд, признав такое количество нарушений, мог прийти к выводу, что они «не оказали существенного влияния на результаты волеизъявления граждан».
На самом деле, астраханский судебный процесс выявил огромную лакуну нашего законодательства – отсутствие ясного определения, при каком объеме нарушений результаты выборов следует признать недостоверными. Именно пользуясь неясностью в этом вопросе, астраханские суды позволили себе вынести столь парадоксальное решение, которое, тем не менее, формально не является антизаконным.
В результате только этого обстоятельства вся система судебной защиты выборов оказывается парализованной. Оказывается, сколько бы много не было совершено нарушений законодательства при подсчете голосов, суд не обязан признать их результаты недостоверными.

По нашему мнению, «астраханский кейс» вопиет о необходимости законодательного определения уровня процедурных нарушений, при котором суд был бы обязан признать результаты выборов недостоверными. В настоящее время по закону суд обязан отменить результаты выборов лишь в случае конкретных финансовых нарушений при проведении избирательной кампании.
Отсутствие закрепленного законом «критического» уровня нарушений приводит к удивительным последствиям. Астраханские суды, признавая «отдельные» факты нарушений, признают их «незначительными» на том основании, они имели место не повсеместно, не на 100% избирательных участков. Например, Советский районный суд, отвечая на жалобу, что наблюдатели не могли приблизиться к месту, где происходил подсчет бюллетеней, счел эту жалобу не состоятельной, отметив, что на 11 избирательных участках (то есть в 20% случаев) наблюдателям позволили приблизиться к столу на расстояние, при котором они могли увидеть бюллетени. Таким образом, суд исходил из логики, что жалоба на нарушения не является состоятельной, если был какой-то процент избирательных участков, где этих нарушений не было. Кировский районный суд в ответ на жалобу о том, что бюллетени считал и видел только один человек – председатель УИК – опроверг на том основании, что на 18 избирательных участках (то есть на 36%) в подсчете бюллетеней участвовали и другие члены УИК. Тем самым Кировский районный суд косвенно признал, что на 64% избирательных участках района бюллетени считал (видел) всего один человек.

Легализация астраханскими судами прямых нарушений избирательного законодательства.

Другой сенсационной особенностью «астраханского кейса» является легализация судом прямых нарушений закона. В данном случае это является не столько недостатком федерального законодательства, сколько проявлением деградации судебного процесса. На самом деле, сложно логично объяснить, каким образом суд признает факт прямого нарушения закона и одновременно констатирует, что это действие не является нарушением закона. Суд создает правовой прецедент, прямо признавая факт нарушения конкретных норм законодательства, но при этом, отказываясь признавать это нарушением из-за «объективных» обстоятельств, которые, в свою очередь, не отражены в законодательстве и поэтому не могут иметь правовой силы.

Рассмотрим конкретные примеры, когда астраханские суды «отменили» некоторые нормы избирательного законодательства и легализовали их прямое нарушение. Астраханскими судами были легализованы следующие виды нарушений законодательства о выборах:

1) Подсчет бюллетеней вне территории избирательного участка, в отсутствие членов избирательной комиссии и наблюдателей от оппозиции. Это является нарушением фундаментальной, важнейшей нормы, согласно которой избирательная комиссия проводит свою работу только на территории определенного избирательного участка. Эта норма отражена во множестве законодательных актах, в том числе в ст.68, п.10 N 67-ФЗ.
Этот инцидент был признан Кировским судом на избирательном участке 391. Судом было признано, что председатель и большинство членов УИК покинули территорию избирательного участка без подсчета голосов, забрав с собой бюллетени, и якобы подсчитали их в другом месте (в территориальной избирательной комиссии) – в отсутствие членов УИК от оппозиции и наблюдателей. Суд оказался признать этот инцидент нарушением закона, признав правомерность этих действий. По мнению суда, у руководства УИК было объективная причина поступить таким образом. Такой причиной суд назвал поведение члена комиссии с правом решающего голоса от партии КПРФ Н.М. Шутихиной: она «создавала угнетающую обстановку», требовала от полиции: «не давайте им совершить преступление» и т.д. Таким образом, суд легализовал право большинства членов УИК в нарушение законодательства покидать помещение избирательного участка и проводить свою работу в другом помещении без участия некоторых членов УИК и наблюдателей. По мнению суда, это запредельное пренебрежение процедурой подсчета голосов «не повлияло на результаты волеизъявления избирателей».

2) Астраханские суды отменили законное право члена избирательной комиссии «удостовериться в правильности сортировки бюллетеней», «убедиться в правильности проведенного подсчета». Это право закреплено п.21 и 23 ст.68 N 67-ФЗ. В Астраханской области уже в декабре 2011 г. повсеместно использовалась единообразная схема нарушения этого права. Если член УИК от оппозиции высказывал намерение лично просмотреть пачку бюллетеней и проверить правильность сортировки, этот вопрос ставился на голосование и большинством голосов УИК отказывала. Астраханские суды признали правомочность этой схемы, при котором другие члены УИК своим решением лишали члена УИК его законного права.

3) Нарушение установленной законом процедуры подсчета бюллетеней путем «перекладывания их по одному из одной части пачки в другую» (ст.68, п.18 N 67-ФЗ). Наиболее красноречива цитата из постановления Трусовского районного суда: «Довод заявителя, что … подсчет бюллетеней … осуществлялся путем загиба уголка, а не путем перекладывания их по одному из одной части пачки в другую так же не может быть принят во внимание, поскольку указанные действия при сортировке и подсчете бюллетеней не повлияли на итоги голосования и не исказили действительную волю избирателей». При этом суд признал, что эти нарушения процедуры подсчета бюллетеней имели место на 56% избирательных участках района. Сама формулировка постановления районного суда говорит не иначе как о том, что суд отменяет норму федерального закона – по мнению суда, признанное самим судом нарушением нормы федерального закона «не может быть принято во внимание», поскольку это событие «не повлияло».

4) Нарушение нормы федерального закона, согласно которой «в случае совмещения выборов разных уровней в первую очередь осуществляется подсчет голосов по выборам в федеральные органы государственной власти, … затем - в органы местного самоуправления» (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). По мнению Кировского районного суда, осуществление «одновременного подсчета голосов избирателей по выборам Президента РФ и главы муниципального образования «Город Астрахань» в нарушение процедурных требований законодательства не свидетельствует о невозможности выявить действительную волю избирателей». Учитывая, что нарушение этой нормы закона представляется суду несущественным, не удивительно, что суд не стал утруждаться перечислением случаев, где это нарушение было. Просто указано – «на отдельных избирательных участках».

5) Суд отказался признавать в качестве нарушений перерывы в процессе подсчета голосов (ст.68, п.2 N 67-ФЗ). На некоторых избирательных участках перерыв между окончанием голосования и началом подсчета его результатов длился до 6-7 часов. Хотя законодательство однозначно требует, что подсчет голосов осуществляется без перерыва, суд постановляет, что «перерыв в процессе подсчета голосов на указанных заявителем» был, но при этом отказывается признать это за нарушение закона, поскольку «перерыв … был вызван объективными причинами, в том числе из-за действий наблюдателей и членов комиссии с правом совещательного голоса». Таким образом, суд признает нарушение закона, но отказывается признать его таковым формально, из-за того, что нарушение процедуры было вызвано так называемыми «объективными причинами».

Таким образом, астраханские суды постановили о необязательности исполнения 5 норм федерального законодательства о выборах. Этот прецедент отражает, конечно, глубокую болезнь российской правоохранительной системы и грубое нарушение фундаментальных принципов права. По нашему мнению, данные действия судов являются вопиющим и опасным прецедентом, недопустимым для правового государства.

Непризнанные судами нарушения на выборах.

Большое количество нарушений не были признаны судами. Кратко отметим, что суды отказались признать следующие нарушения:
1) Подсчет бюллетеней вне зоны видимости веб-камер. В частности, Кировским судом установлено, что «на отдельных избирательных участках» Кировского района г. Астрахани веб-камеры и столы были установлены таким образом, что при установлении итогов голосования, места работы со списками избирателей, а так же места, где проводилась непосредственная сортировка и подсчет избирательных бюллетеней, «не всегда попадали в зону видимости камер видеонаблюдения». По мнению суда, несоблюдение требований инструкции «О порядке использования средств видеонаблюдения и трансляции изображения участковыми избирательными комиссиями на выборах Президента Российской Федерации 4 марта 2012 года» не препятствовало гласности процедуры голосования и открытости подсчета голосов и не нарушает ни одну норму федерального закона. На самом деле, использование веб-камер не предусмотрено нормами закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации».
2) Суды отказались признать зафиксированные факты вброса бюллетеней. Председатель одного избирательного участка в Кировском районе чиновник Ф. Бабичев на судебном процессе прокомментировал видеозапись манипуляций с бюллетенями: «Бюллетени прятали под шубу в шуточной форме». По мнению суда, если член УИК спрятал под верхнюю одежду пачку бюллетеней, а потом изъял из-под одежды и положил на стол пачку бюллетеней, это не является доказательством подмены бюллетеней.
3) Суд отказался признать факты несоответствия итоговых протоколов УИК копиям, которые были выданы этими УИК наблюдателям и членам УИК от оппозиции. В частности, в Кировском районе из 51 избирательного участка в суд были поданы заверенные копии протоколов с 11 избирательных участков, которые отличались от официальных результатов на этих участках. По утверждению членов УИК от оппозиции, именно в поданных ими копиях протоколов, подписанных руководителями УИК, содержались подлинные, первоначальные результаты подсчета бюллетеней, а официальные результаты были сформированы позже (предположительно в ТИК), т.е. сфальсифицированы. Суд решил, что эти копии «не могут быть приняты в качестве допустимого доказательства по делу», поскольку они оформлены ненадлежащим образом. Таким образом, получается замкнутый круг – руководитель УИК может сознательно оформить копию протокола ненадлежащим образом, и сам лишает эту копию юридической силы. При этом открытым является вопрос, о том, насколько неправильно были оформлены эти копии протоколов. В постановлении суда указано, что одним из аргументов неподлиности этих копий является то, что они… не соответствуют данным, «проставленного в протоколе, предоставленного суду территориальной избирательной комиссией». То есть то, что копия протокола не соответствует официальным результатам выборов, является аргументом о том, что «неподлинной» является сама копия, а не официальные итоги выборов.
4) Суд отказался признать нарушением громкую музыку, которая играла на некоторых избирательных во время подсчета итогов голосования. С одной стороны, бюллетени должны считаться гласно и наблюдатели должны слышать, как оглашаются бюллетени. С другой стороны – закон не предусматривает каких-то требований об уровне шума во время этого процесса.
5) Суды обосновали удаления наблюдателей и даже членов избирательных комиссий от оппозиции с одинаковой формулировкой: «находились в непосредственной близости от членов избирательной комиссии, тогда как наблюдатель не вправе принимать участие в проводимом членами комиссии с правом решающего голоса подсчете бюллетеней, производили фото- и видеосъемки членов комиссии без их согласия, и другие действия, прерывающие работу избирательной комиссии». Таким образом, суды отклонили жалобы о незаконном удалении наблюдателей и представителей оппозиции почти на всех избирательных участках Астрахани.

Таким образом, обжалованные нарушения на выборах в Астрахани суд сгруппировал следующим образом:
1) часть нарушений не была признана судом, в том числе свидетельства о фальсификациях;
2) 12 видов нарушений были признаны судом, но они «не могли повлиять на итоги голосования»;
3) из них 5 видов нарушений были признаны судом, но суд отказался квалифицировать их как нарушения закона (фактически суд легализовал эти нарушения закона).

«Астраханский кейс» обнаружил: правовая защита институтов выборов в России превосходит самые пессимистичные оценки. Выявились не только лакуны и недостатки избирательного законодательства. Потрясающим и фантастическим оказалось само поведение суда. Уникальность астраханского случая заключается в том, что сколь угодно высокий уровень доказанных нарушений не является достаточным для пересмотра итогов выборов.
Неизвестно, ставили ли авторы текста судебного решения цель скомпрометировать российскую судебную и избирательную систему, но они эту цель достигли. На самом деле, не часто можно увидеть документ, который является совершенно скандальным и сенсационным сам по себе – даже если мы совершенно забудем про электоральный кризис в Астрахани весной 2012 г. и собственно все, что происходило на выборах мэра Астрахани 4 марта 2012 г. Можно обратить внимание, что автор текстов судебных решений 4 районных судов по иску Олега Шеина был, вероятно, один. Судебные решения не просто похожи. Резолютивные части постановлений Кировского и Трусовского районного судов написаны словно под копирку.

Результаты правового беспредела на выборах не заставили себя долго ждать. Если астраханские суды промолчали, то горожане сами ответили на вопрос о доверии выборам. В октябре 2012 г. в г. Астрахани прошли довыборы депутатов областного парламента, которые зафиксировали несколько антирекордов. Явка на этих выборах составила 8% от числа зарегистрированных избирателей. Победитель получил поддержку 4% избирателей своего округа и стал наименее «легитимным» депутатом астраханского областного парламента за всю историю. Институт выборов приближается к предельному уровню деградации, при котором выполнять какие-либо функции для политической системы он не в состоянии.

В России нет эффективных правовых механизмов противодействия фальсификациям и нарушениям на выборах. Это, конечно, было известно и до «астраханского кейса». Но все последние события призывают к изменению существующей невозможной ситуации. Материалы судебных решений по иску Олега Шеина прямо указывают на проблемные зоны, на конкретные направления оздоровления правовых механизмов борьбы с нарушениями на выборах. События на выборах в Астрахани стали «лакмусовой бумагой», которые выявили неэффективность и необходимость исправления определенных норм избирательного законодательства. Эта эмпирическая база позволила сформулировать ясные рекомендации по изменению избирательного законодательства с целью восстановления правовой защиты института выборов в России.

Гришин Н.В. «Суд Олега Шеина»: астраханский опыт обжалования результатов выборов// Публичная политика -2012. Сб. статей под ред. М.Б. Горного и А.Ю. Сунгурова. СПб: Норма, 2013. С. 203-212. ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2013/arh2013-vyboryvrf/arh2013-vybory2012/arh2013-mestnyevybory2012/-3038718-arh2013-pravovaya-zaschita-instituta-vyborov-v-rossii-rekomendacii-po-itogam-astrahanskih-sudebnyh-processov-2012-g.html ...Санкции в плане отмены результатов голосования предусмотрены за некоторые виды нарушений на выборах. Это конкретные факты фальсификаций (и только в том случае, если доказано, что фальсификации были настолько масштабны, что повлияли на итоги выборов). Также это факты финансовых нарушений. Лишь в этих случаях суды должны признать недействительными итоги голосования. Если же речь идет о процедурных нарушениях при подсчете голосов, то санкции – отмена результатов голосования – законом практически не предусмотрены. При этом получается заведомо парадоксальная и нелогичная ситуация. Суд может признать факты многочисленных процедурных нарушений на выборах и даже привлечь к ответственности должностных лиц – не только к административной, но и к уголовной ответственности. Но при этом законодательство фактически не предусматривает санкций для отмены результатов голосования, которые определены с этими нарушениями. Местные выборы 2012 Tue, 18 Jun 2013 11:04:00 +0400 Судебные процессы по обжалованию результатов выборов в Астрахани в 2012 г. не привлекли широкого общественного внимания, оставшись в тени весенних акций протеста. Скептики оказались правы в том, что после прекращения голодовки судебные решения будут очевидны и не приведут ни к каким результатам. Тем не менее, решения, вынесенные судами по искам О.В. Шеина по обжалованию результатов выборов, стали исключительно интересными и оригинальными. Данные судебные решения ярко высветили «проблемные зоны» в законодательном обеспечении избирательных прав россиян, выявили конкретные пути возможного оздоровления системы защиты выборов. Кратко охарактеризуем уникальность астраханских судебных процессов по обжалованию результатов выборов 2012 г. Отличия от судебного обжалования выборов в других регионах заключались в следующем. В других регионах России суды отклоняли требования отмены результатов выборов на основании непризнания нарушений на выборах. В Астрахани суды пошли иным путем. Четыре районных суда Астрахани, вынесшие решения по искам О.В. Шеина в июле 2012 г., признали факты многочисленных нарушений на выборах, в частности, в процедуре подсчета итогов голосования. Таким образом, уникальность астраханской ситуации в том, что она дает опыт избирательного спора при условии доказанности и судебного признания многочисленных нарушений. В этих условиях решение суда об отказе в отмене результатов выборов базировалось на том, что признанные нарушения «не повлияли на результаты голосования». Тем самым возникает явное сенсационное противоречие между признанными нарушениями и итоговым решением суда. Кратко следует отметить, что суды признали факты нарушения процедуры подсчета голосов на 75% избирательных участков Астрахани. Суды признали 12 видов процедурных нарушений при подсчете голосов. При этом отдельные виды нарушений были признаны судами на 72% избирательных участков. О количестве нарушений точную цифру суды не называют: относительно некоторых нарушений суд указывает, на каких избирательных участках они были допущены, относительно некоторых нарушений суд выносит циничное заключение, что эти нарушения имели место «на некоторых избирательных участках» (без указания места совершения правонарушений, их количества). При этом только конкретно названо судом 260 процедурных нарушений на 120 избирательных участках. Таким образом, уровень нарушений, признанных судом на выборах, является беспрецедентным. Астраханская оппозиция еще в апреле 2012 г. праздновала как моральную победу публичное признание В.Е. Чурова, что в Астрахани нарушения были допущены на 2/3 избирательных участков. Как оказалось, это признание недостаточно для отмены результатов выборов. Даже перечень нарушений закона, признанных судом в Астрахани, исключительно велик и сам по себе ставит вопрос – каким образом суд, признав такое количество нарушений, мог прийти к выводу, что они «не оказали существенного влияния на результаты волеизъявления граждан». По нашему мнению, главная причина неэффективности защиты избирательных прав – это не «плохие» законы, а «политическая воля». Без целенаправленного нажима со стороны заинтересованных лиц такое развитие событий было бы невозможным. Тем не менее, астраханский инцидент ставит актуальный вопрос – насколько наше законодательство сделало возможным такое развитие событий? Какие особенности нашего законодательства делают правовую защиту избирательных прав неэффективной? Российское избирательное законодательство далеко от совершенства. В отечественной науке есть серьезные исследования, критикующие российское избирательное законодательство за отсутствие надежных правовых механизмов предотвращения нарушений и фальсификаций. Значительный интерес представляют работы Л. Кириченко, А.Е. Любарева, А.Е. Постникова и Л.Г. Алехичевой. Существуют очень жесткие оценки неэффективности существующих форм правовой защиты выборов в России. В частности, Л. Кириченко отмечает, что «закон о гарантиях избирательных прав выступает своеобразным защитником фальсификаторов - членов избирательных комиссий». Астраханский кейс по-особому выявил слабые места российского избирательного законодательства. Сформулируем основные рекомендации по изменению российского избирательного законодательства с целью обеспечения эффективной защиты института выборов. Данные рекомендации сформулированы исходя из недостатков избирательного законодательства, проявившихся именно в астраханских судебных процессах 2012 г. 1. Необходимость установления санкций за процедурные нарушения на выборах. Нормы права утрачивают свою практическую силу, если отсутствуют санкции за их нарушение. Санкции касаются не только ответственности нарушителей. Санкции касаются также изменения правовых последствий для тех действий, которые совершены с нарушением закона. Например, санкции за совершение кражи предусматривают не только ответственность лица, совершившего кражу (вора), но и отмену его права на украденную вещь. В избирательном праве также должны присутствовать санкции как в плане ответственности для лиц, совершивших нарушения, так и для правовых последствий тех действий, которые были совершены с нарушением закона. И здесь в российском избирательном законодательстве есть большие проблемы. Санкции в плане отмены результатов голосования предусмотрены за некоторые виды нарушений на выборах. Это конкретные факты фальсификаций (и только в том случае, если доказано, что фальсификации были настолько масштабны, что повлияли на итоги выборов). Также это факты финансовых нарушений. Лишь в этих случаях суды должны признать недействительными итоги голосования. Если же речь идет о процедурных нарушениях при подсчете голосов, то санкции – отмена результатов голосования – законом практически не предусмотрены. При этом получается заведомо парадоксальная и нелогичная ситуация. Суд может признать факты многочисленных процедурных нарушений на выборах и даже привлечь к ответственности должностных лиц – не только к административной, но и к уголовной ответственности. Любопытно, что законодательство предусматривает административную и даже уголовную ответственность для должностных лиц за совершение процедурных нарушений при подсчете голосов на выборах. Но при этом законодательство фактически не предусматривает санкций для отмены результатов голосования, которые определены с этими нарушениями. Астраханские судебные процессы 2012 г. с наглядностью продемонстрировали: процедурные нарушения при подсчете голосов в России не влекут за собой никаких правовых последствий. С одной стороны, федеральное избирательное законодательство достаточно подробно регламентирует процедуру подсчета голосов на выборах. С другой стороны, конкретные санкции за нарушения этой процедуры не предусмотрены. Таким образом, порядок подсчета голосов, досконально регламентированный в федеральных законах, на практике оказывается не более чем рекомендацией. Избирательные комиссии могут в массовом масштабе нарушать законные правила проведения выборов на виду у всех, но при этом результаты такого «подсчета» голосов все равно будут иметь законную силу. Даже если руководители избирательных комиссий привлекаются к ответственности за совершенные «процедурные нарушения», они расплачиваются административным штрафом. Размер этого наказания – максимум до 1500 руб. – совершенно не адекватен общественной опасности правонарушения. Учитывая уровень коррупции в российском избирательном процессе, мы понимаем, что этот штраф легко может быть выплачен за счет полученной мзды. Моральная же ответственность нарушителя (факт привлечения к административной ответственности) также ничтожна мала. Парадоксальность существующей ситуации может быть интерпретирована в терминах римского права. Известно Ульпиановское разделение законов на четыре вида: «совершенные законы» (leges perfectae), «более чем совершенные законы» (plus quam perfectae), «не вполне совершенные законы» (minus quam perfectae), «несовершенные законы» (imperfectae). По нашему убеждению, регулировать процедуру избирательного процесса должны законы «более чем совершенные» (leges plus quam perfectae). В них нарушение нормы влечет двойную санкцию – как наказание виновного, так и отмену правовых последствий противоправного действия. Российские же избирательные законы подпадают под категорию «не вполне совершенных законов» (leges minus quam perfectae). К ним относятся те правовые нормы, нарушение которых влечет за собой одно наказание виновника этого нарушения, не затрагивая действительности совершенного им действия. Именно так можно интерпретировать ситуацию, когда должностное лицо несет ответственность за нарушение процедуры итогов голосования, но при этом результаты проведенного таким образом подсчета голосов сохраняют правовую силу. Более того, учитывая исключительно мягкий характер и необязательность наказания, российские избирательные законы тяготеют к тому, чтобы считаться «несовершенными законами» (leges imperfectae). В данном случае нормы имеют скорее декларативный и нравственно-рекомендательный характер: их нарушение не угрожает ни отменой правового последствия действия, ни наказанием. Фактически именно так и обстоит дело в большинстве случаев при несоблюдении процедуры определения результатов выборов. Российское избирательное законодательное законодательство может стать эффективным и действующим, если его избавить от рыхлости и декларативности. Оно должно приобрести форму «более чем совершенных законов» (leges plus quam perfectae). Необходимо дополнение и уточнение санкций за нарушение избирательного законодательства. Во-первых, следует ужесточить ответственность должностных лиц за нарушение процедуры подсчета голосов. Статья 5.24 КоАП РФ должна быть конкретизирована и предусматривать гораздо более серьезные наказания. Во-вторых, в законах требуется указать, при конкретных нарушениях процедуры подсчета голосов официальные результаты не могут иметь правовой силы. 2. В российском законодательстве отсутствует норма о предельно допустимом уровне нарушений на выборах. Без этой нормы совершенно неясно, при каком уровне и объеме процедурных нарушений суд должен признать результаты подсчета голосов недействительными. При этом само законодательство предусматривает некоторые случаи, когда при конкретных нарушениях результаты выборов должны быть отменены. Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (N 67-ФЗ) определяет случаи необходимости отмены результатов выборов только в случаях финансовых нарушений. В случаях же процедурных нарушений конкретных условий отмены результатов подсчета голосов в законодательстве нет. Это оставляет судам неограниченную свободу действий. П. 1.2 ст. 77 ФЗ-67 гласит, что суд может признать итоги голосования, результаты выборов недействительными «если при проведении голосования или установлении его итогов, определении результатов выборов были допущены нарушения настоящего Федерального закона… в случае, если допущенные нарушения не позволяют с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей». П. 3 этой же статьи гласит, что суд может отменить результаты выборов «в случае нарушения … порядка голосования и подсчета голосов (включая воспрепятствование наблюдению за их проведением), определения результатов выборов… других нарушений избирательного законодательства, если эти нарушения не позволяют выявить действительную волю избирателей». Таким образом, полностью на усмотрение суда остается вопрос, позволяют ли признанные нарушения «выявить действительную волю избирателей» и «с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей». Именно этой свободой и воспользовались астраханские суды, признав выявленные нарушения недостаточно серьезными для отмены официальных результатов выборов. Сохранение этой ситуации приводит к тому, что сколь угодно многочисленные процедурные нарушения на выборах сами по себе не имеют правовых последствий. Поведение суда в данном случае абсурдно, но не противоречит закону, поскольку именно закон дал судам право произвольно решать этот вопрос. Возможно ли законодательно определить, при каких выявленных нарушениях результаты подсчета голосов должны быть отменены? Например, если на избирательном участке была нарушена норма «при сортировке бюллетеней … оглашать содержащиеся в каждом из них отметки избирателя и представлять бюллетени для визуального контроля всем лицам, присутствующим при непосредственном подсчете голосов» (ст.68, п.14 N 67-ФЗ). Эта норма по признанию суда была нарушена на 68% избирательных участках Астрахани. Возможно, нарушение одной нормы будет недостаточно, чтобы обязательно отменять результаты подсчета голосов. Но если на одном избирательном участке нарушено 12 процедурных норм, как это было признано астраханскими судами? Почему закон позволяет даже в этом случае судам принять решения, что эти нарушения не помешали «с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей»? Вероятно, закон может предусмотреть «критический уровень» допустимых нарушений, хотя бы по количеству процедурных нарушений на одном избирательном участке. На наш взгляд, некоторые нарушения являются столь серьезными, что сами по себе должны повлечь за собой отмену официальных результатов голосования на конкретном избирательном участке. Например, таким основанием может быть факт несоответствия между официальными итогами голосования и заверенными копиями итоговых протоколов. Отсутствие «предельного уровня нарушений» стало причиной еще одной любопытной особенности астраханских судебных процессов. Астраханские суды, признавая «отдельные» факты нарушений, признают их «незначительными» на том основании, они имели место не повсеместно, не на 100% избирательных участков. Например, Советский районный суд, отвечая на жалобу, что наблюдатели не могли приблизиться к месту, где происходил подсчет бюллетеней, счел эту жалобу несостоятельной, отметив, что на 11 избирательных участках района (то есть в 20% случаев) наблюдателям позволили приблизиться к столу на расстояние, при котором они могли увидеть бюллетени. Таким образом, суд исходил из логики, что жалоба на нарушения не является состоятельной, если был какой-то процент избирательных участков, где этих нарушений не было. Аналогичной логикой руководствуется и Кировский районный суд. Этот суд отверг жалобу о том, что бюллетени считал и видел только один человек – председатель УИК – на том основании, что на 18 избирательных участках района (то есть в 36% случаев) в подсчете бюллетеней участвовали и другие члены УИК. Столь странная и комичная аргументация суда возможна именно потому, что у суда есть законная возможность манипулировать представлением о предельном уровне нарушений. В данном случае подспудно предполагается, что если нарушения были не на 100% участков, они не заслуживают серьезного рассмотрения. А.Е. Любарев подтверждает, что «на практике доказательство того, что нарушение не позволяет выявить действительную волю избирателей, чрезвычайно затруднено, поскольку нет никаких объективных критериев и соответственно методов доказательства». Еще в 2001 г. на эту проблему российского избирательного законодательства указывали А.Е. Постников и Л.Г. Алехичева: «отсутствие четких критериев для признания недействительности итогов голосования на практике порождает недостаточно обоснованные решения о недействительности выборов». Позволим себе шуточную аналогию: российские выборы не соответствуют «принципу фальсификационизма» К. Поппера. То есть российское законодательство не предусматривает условий, при которых результаты выборов можно считать недостоверными. Российское избирательное законодательство исходит из «презумпции достоверности» результатов голосования, на которую почему-то не влияет нарушение законной процедуры установления результатов голосования. Целесообразно и возможно сделать более ясным вопрос о том, в каких случаях при нарушении процедуры результаты голосования должны быть отменены. Таким образом, мы предлагаем следующие пути решения этого вопроса: отмена результатов голосования в случае доказанных фактов некоторых наиболее серьезных нарушений (факты фальсификации итогов голосования, несоответствие между официальными результатами голосования и копиями итоговых протоколов); закрепление в законе конкретного «предельного уровня» процедурных нарушений, в случае превышения которого результаты голосования на данном избирательном участке нельзя считать достоверными. Этот «предельный уровень» может включать некоторое максимально допустимое количество процедурных нарушений при подсчете голосов. Это должно быть намного меньше, чем 12 процедурных нарушений, что имело место на некоторых избирательных участках Астрахани. 3. Закрепить гарантии прав членов избирательных комиссий и наблюдателей. Самые распространенные процедурные нарушения на выборах в Астрахани связаны с грубым нарушением прав наблюдателей и членов избирательных комиссий от оппозиции. На большинстве избирательных участков их физически лишили возможности увидеть отметки в бюллетенях, убедиться в правильности сортировки бюллетеней. Таким образом, это было грубейшее нарушение их прав, закрепленных в ФЗ-67. Законодательство весьма аморфно определяет защиту прав членов избирательных комиссий. С одной стороны, ответственность за подобные нарушения указана даже в уголовном законодательстве. Например, ст. 141 УК РФ предусматривает, что «воспрепятствование … деятельности члена избирательной комиссии, комиссии референдума, связанной с исполнением им своих обязанностей, наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года». Обратим внимание на недостаточную конкретность этой формулировки – ведь в федеральном законе, регулирующем статус члена избирательной комиссии, нет определения, что относится к его «обязанностям». Таким образом, данная норма Уголовного кодекса оказывается оторванной от конкретных прав членов избирательных комиссий, которые она не может защитить, она оказывается бессмысленной. Например, подпадает ли под эту статью Уголовного кодекса действия полицейского, который физически не подпускает члена УИК к пачкам с бюллетенями и мешает ему пересчитать бюллетени? Доказать это весьма проблематично. По нашему мнению, это противоречие в законах можно решить. Данный текст 141 ст. УК РФ можно откорректировать, указав в ней ответственность за «нарушение прав члена избирательной комиссии», перечень которых ясно отражен в ст.29 закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан» 67-ФЗ. В данном случае любой полицейский или чиновник, физически мешающий члену УИК воспользоваться правом пересчета бюллетеней, будет заведомо попадать под конкретную статью Уголовного кодекса. 4. Закрепить правовой статус копий итоговых протоколов избирательных комиссий. Астраханские суды обнаружили, что такой механизм контроля над выборами, как копии протоколов об итогах голосования, полностью нейтрализован и не имеет никакого правового статуса. В частности, в Кировском районе с 51 избирательного участка в суд были поданы копии протоколов с 11 избирательных участков, которые отличались от официальных результатов на этих участках. По утверждению членов УИК от оппозиции, именно в поданных ими копиях протоколов, заверенных руководителями УИК, содержались подлинные, первоначальные результаты подсчета бюллетеней, а официальные результаты были сформированы позже (предположительно в ТИК), т.е. сфальсифицированы. Суд решил, что эти копии «не могут быть приняты в качестве допустимого доказательства по делу», поскольку они оформлены ненадлежащим образом. Таким образом, получается замкнутый круг – руководитель УИК может сознательно оформить копию протокола ненадлежащим образом, и сам лишает эту копию юридической силы. При этом открытым является вопрос, о том, насколько неправильно были оформлены эти копии протоколов. В постановлении суда указано, что одним из аргументов неподлиности этих копий является то, что они… не соответствуют данным, «проставленного в протоколе, предоставленного суду территориальной избирательной комиссией». То есть причиной отклонения копий протоколов является именно то, что они противоречат официальным данным о «подсчете» голосов! Копии итоговых протоколов избирательных комиссий – потенциально мощный инструмент противодействия фальсификациям на выборах. Но таким он может быть, только если получит прочный правовой статус, станет документом, а не бумагой непонятного назначения. Пока же в российском законодательстве эффективность этого механизма полностью парализована. На современных российских выборах с копиями протоколов связаны наиболее скандальные и сенсационные споры. Зачастую представители оппозиции не могут добиться на избирательных участках получения заверенных копий об итогах подсчета голосов. В Астрахани такие отказы были наиболее часты на выборах как в декабре 2011 г., так и в марте 2012 г. При этом отсутствует правовая ответственность руководителей избирательных комиссий за невыдачу копий итоговых протоколов, за «ненадлежащее оформление» копий итоговых протоколов. Л. Кириченко справедливо указывает, что правовое значение копий итоговых протоколов в России низведено до ничтожного уровня. Например, согласно ст. 81 федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», избирательная комиссия «в случае обнаружения ошибок… или возникновении сомнений» может произвести пересчет итогов голосования уже после выдачи копий итогового протокола. Несомненно, что это право лишает копии протокола всякой ценности как механизма противодействия фальсификациям. Уже выданные копии итоговых протоколов могут быть отвергнуты судом, потому что уже после их выдачи избирательная комиссия произвела другой, более «правильный» подсчет итогов голосования. У нас есть следующие предложения по восстановлению правового статуса копий итоговых протоколов избирательных комиссий: копия протокола избирательной комиссии является официальным документом, свидетельствующим о результатах голосования на данном избирательном участке; руководители избирательной комиссии несут правовую ответственность за выдачу копий итогового протокола наблюдателям, членам избирательной комиссии; руководители избирательной комиссии несут правовую ответственность за надлежащее оформление копий итогового протокола; должна существовать правовая ответственность за подделку копии итогового протокола; официальные результаты голосования не могут считаться достоверными, если они противоречат заверенной копии итогового протокола. В России постоянно возникают случаи, когда официальные итоги голосования не совпадают с данными, занесенными в заверенные копии протоколов. Безусловно, подобного рода «несовпадения» являются наиболее надежным доказательством фальсификаций. Недопустимо, что суд игнорирует такие документы. Необходимо более четко закрепить требования к заполнению таких копий. В законе должны быть однозначно определены требования по оформлению и заверению таких копий, ответственность за соблюдение которых должен нести председатель комиссии. Мы предлагаем, что факт несоответствия заверенной копии итогового протокола официальным результатам выборов должен быть достаточным основанием для отмены результатов выборов на данном избирательном участке. 5. В российском законодательстве не определена судебная инстанция, которая может отменить результаты выборов. Нет ясности в вопросе о том, в какой суд можно подать иск об отмене результатов выборов, например, мэра города. Российское законодательство не дает ответа на вопрос, суд какой инстанции может принимать решение об отмене результатов выборов в масштабе муниципального образования, или субъекта федерации и т.д. На практике это назначает, что в России отсутствует инстанция, в которой можно оспорить результаты выборов мэра города в целом. Эта лакуна очевидно должна быть восполнена. Юристы О.В. Шеина испытали эту «лакуну» законодательства в полной мере. Первоначально в апреле 2012 г. был подан иск об отмене результатов выборов мэра Астрахани в районный суд по месту нахождения городской избирательной комиссии. Но районный суд отказался вынести решение, потому что счел себя не вправе отменять результаты подсчета голосов на тех избирательных участках, которые расположены на территории других районов города. В России уже случались подобные прецеденты: как и в аналогичных ситуациях, астраханский суд отказался выносить решение после многонедельного судебного процесса и прений с участием десятков свидетелей. О.В. Шеину пришлось подавать отдельные иски в каждый из районных судов города. При этом даже если бы решения этих районных судов были положительными, были бы непонятны их правовые последствия, поскольку это были бы решения только по оценке нарушений в отдельно взятых избирательных участках. Это не было бы решением об отмене результатов выборов в масштабе всего города. Следовательно, в России нельзя сразу подать иск об отмене результатов выборов в целом. Практика показывает, что сначала нужно обжаловать результаты выборов по отдельным избирательным участкам – в соответствующих районных судах. Если результаты выборов будут отменены на избирательных участках, «на которых на момент окончания голосования в совокупности включают не менее чем одну четвертую часть от общего числа избирателей», то лишь после этого можно обжаловать результаты выборов в целом. Вероятно, этот судебный иск можно подать в суд по месту нахождения соответствующей окружной избирательной комиссии. Если у истца есть документ об отмене результатов выборов на этом количестве избирательных участков, то в соответствие с законом суд обязан отменить результаты выборов в целом. Из данной схемы «выпадает» один важный элемент – в законе ясно не определены условия отмены результатов выборов на первом этапе, то есть по отдельным избирательным участкам (о чем мы писали выше). Таким образом, при рассмотрении вопроса об отмене результатов выборов по отдельным избирательным участкам суд не обязан руководствоваться какими-либо конкретными критериями. Таким образом, законодательно в России следует определить, суд какой инстанции и в каком порядке может принимать решение об отмене выборов. Можно ли в России изменить к лучшему избирательное законодательство? Факты свидетельствуют, что избирательный процесс деградирует. Тем не менее, у российской общественности не остается иного выбора, кроме как добиваться позитивных перемен. Институт выборов – это важнейший институт публичной политики. Невозможность правовой защиты выборов представляет опасность и несет вред для всего общества, в том числе и для самой власти. При всей иллюзорности надежд на оптимизацию существующих избирательных законов, работу в этом направлении нельзя прекращать. Российская общественность должна сохранять хотя бы теоретическое представление о путях оздоровления политической и правовой системы. Гришин Н.В. Правовая защита института выборов в России: рекомендации по итогам астраханских судебных процессов 2012 г. //Каспийский регион: политика, экономика, культура. – 2013. – №1. С.62-70
Кратко охарактеризуем уникальность астраханских судебных процессов по обжалованию результатов выборов 2012 г. Отличия от судебного обжалования выборов в других регионах заключались в следующем. В других регионах России суды отклоняли требования отмены результатов выборов на основании непризнания нарушений на выборах. В Астрахани суды пошли иным путем. Четыре районных суда Астрахани, вынесшие решения по искам О.В. Шеина в июле 2012 г., признали факты многочисленных нарушений на выборах, в частности, в процедуре подсчета итогов голосования. Таким образом, уникальность астраханской ситуации в том, что она дает опыт избирательного спора при условии доказанности и судебного признания многочисленных нарушений.

В этих условиях решение суда об отказе в отмене результатов выборов базировалось на том, что признанные нарушения «не повлияли на результаты голосования». Тем самым возникает явное сенсационное противоречие между признанными нарушениями и итоговым решением суда. Кратко следует отметить, что суды признали факты нарушения процедуры подсчета голосов на 75% избирательных участков Астрахани. Суды признали 12 видов процедурных нарушений при подсчете голосов. При этом отдельные виды нарушений были признаны судами на 72% избирательных участков. О количестве нарушений точную цифру суды не называют: относительно некоторых нарушений суд указывает, на каких избирательных участках они были допущены, относительно некоторых нарушений суд выносит циничное заключение, что эти нарушения имели место «на некоторых избирательных участках» (без указания места совершения правонарушений, их количества). При этом только конкретно названо судом 260 процедурных нарушений на 120 избирательных участках.

Таким образом, уровень нарушений, признанных судом на выборах, является беспрецедентным. Астраханская оппозиция еще в апреле 2012 г. праздновала как моральную победу публичное признание В.Е. Чурова, что в Астрахани нарушения были допущены на 2/3 избирательных участков. Как оказалось, это признание недостаточно для отмены результатов выборов.

Даже перечень нарушений закона, признанных судом в Астрахани, исключительно велик и сам по себе ставит вопрос – каким образом суд, признав такое количество нарушений, мог прийти к выводу, что они «не оказали существенного влияния на результаты волеизъявления граждан».

По нашему мнению, главная причина неэффективности защиты избирательных прав – это не «плохие» законы, а «политическая воля». Без целенаправленного нажима со стороны заинтересованных лиц такое развитие событий было бы невозможным.

Тем не менее, астраханский инцидент ставит актуальный вопрос – насколько наше законодательство сделало возможным такое развитие событий? Какие особенности нашего законодательства делают правовую защиту избирательных прав неэффективной?

Российское избирательное законодательство далеко от совершенства. В отечественной науке есть серьезные исследования, критикующие российское избирательное законодательство за отсутствие надежных правовых механизмов предотвращения нарушений и фальсификаций. Значительный интерес представляют работы Л. Кириченко, А.Е. Любарева, А.Е. Постникова и Л.Г. Алехичевой. Существуют очень жесткие оценки неэффективности существующих форм правовой защиты выборов в России. В частности, Л. Кириченко отмечает, что «закон о гарантиях избирательных прав выступает своеобразным защитником фальсификаторов - членов избирательных комиссий». Астраханский кейс по-особому выявил слабые места российского избирательного законодательства.

Сформулируем основные рекомендации по изменению российского избирательного законодательства с целью обеспечения эффективной защиты института выборов. Данные рекомендации сформулированы исходя из недостатков избирательного законодательства, проявившихся именно в астраханских судебных процессах 2012 г.


1. Необходимость установления санкций за процедурные нарушения на выборах.

Нормы права утрачивают свою практическую силу, если отсутствуют санкции за их нарушение. Санкции касаются не только ответственности нарушителей. Санкции касаются также изменения правовых последствий для тех действий, которые совершены с нарушением закона. Например, санкции за совершение кражи предусматривают не только ответственность лица, совершившего кражу (вора), но и отмену его права на украденную вещь.
В избирательном праве также должны присутствовать санкции как в плане ответственности для лиц, совершивших нарушения, так и для правовых последствий тех действий, которые были совершены с нарушением закона. И здесь в российском избирательном законодательстве есть большие проблемы.

Санкции в плане отмены результатов голосования предусмотрены за некоторые виды нарушений на выборах. Это конкретные факты фальсификаций (и только в том случае, если доказано, что фальсификации были настолько масштабны, что повлияли на итоги выборов). Также это факты финансовых нарушений. Лишь в этих случаях суды должны признать недействительными итоги голосования.

Если же речь идет о процедурных нарушениях при подсчете голосов, то санкции – отмена результатов голосования – законом практически не предусмотрены. При этом получается заведомо парадоксальная и нелогичная ситуация. Суд может признать факты многочисленных процедурных нарушений на выборах и даже привлечь к ответственности должностных лиц – не только к административной, но и к уголовной ответственности. Любопытно, что законодательство предусматривает административную и даже уголовную ответственность для должностных лиц за совершение процедурных нарушений при подсчете голосов на выборах. Но при этом законодательство фактически не предусматривает санкций для отмены результатов голосования, которые определены с этими нарушениями.

Астраханские судебные процессы 2012 г. с наглядностью продемонстрировали: процедурные нарушения при подсчете голосов в России не влекут за собой никаких правовых последствий. С одной стороны, федеральное избирательное законодательство достаточно подробно регламентирует процедуру подсчета голосов на выборах. С другой стороны, конкретные санкции за нарушения этой процедуры не предусмотрены. Таким образом, порядок подсчета голосов, досконально регламентированный в федеральных законах, на практике оказывается не более чем рекомендацией. Избирательные комиссии могут в массовом масштабе нарушать законные правила проведения выборов на виду у всех, но при этом результаты такого «подсчета» голосов все равно будут иметь законную силу.

Даже если руководители избирательных комиссий привлекаются к ответственности за совершенные «процедурные нарушения», они расплачиваются административным штрафом. Размер этого наказания – максимум до 1500 руб. – совершенно не адекватен общественной опасности правонарушения. Учитывая уровень коррупции в российском избирательном процессе, мы понимаем, что этот штраф легко может быть выплачен за счет полученной мзды. Моральная же ответственность нарушителя (факт привлечения к административной ответственности) также ничтожна мала.

Парадоксальность существующей ситуации может быть интерпретирована в терминах римского права. Известно Ульпиановское разделение законов на четыре вида: «совершенные законы» (leges perfectae), «более чем совершенные законы» (plus quam perfectae), «не вполне совершенные законы» (minus quam perfectae), «несовершенные законы» (imperfectae).

По нашему убеждению, регулировать процедуру избирательного процесса должны законы «более чем совершенные» (leges plus quam perfectae). В них нарушение нормы влечет двойную санкцию – как наказание виновного, так и отмену правовых последствий противоправного действия.

Российские же избирательные законы подпадают под категорию «не вполне совершенных законов» (leges minus quam perfectae). К ним относятся те правовые нормы, нарушение которых влечет за собой одно наказание виновника этого нарушения, не затрагивая действительности совершенного им действия. Именно так можно интерпретировать ситуацию, когда должностное лицо несет ответственность за нарушение процедуры итогов голосования, но при этом результаты проведенного таким образом подсчета голосов сохраняют правовую силу.

Более того, учитывая исключительно мягкий характер и необязательность наказания, российские избирательные законы тяготеют к тому, чтобы считаться «несовершенными законами» (leges imperfectae). В данном случае нормы имеют скорее декларативный и нравственно-рекомендательный характер: их нарушение не угрожает ни отменой правового последствия действия, ни наказанием. Фактически именно так и обстоит дело в большинстве случаев при несоблюдении процедуры определения результатов выборов.

Российское избирательное законодательное законодательство может стать эффективным и действующим, если его избавить от рыхлости и декларативности. Оно должно приобрести форму «более чем совершенных законов» (leges plus quam perfectae).

Необходимо дополнение и уточнение санкций за нарушение избирательного законодательства.

Во-первых, следует ужесточить ответственность должностных лиц за нарушение процедуры подсчета голосов. Статья 5.24 КоАП РФ должна быть конкретизирована и предусматривать гораздо более серьезные наказания.

Во-вторых, в законах требуется указать, при конкретных нарушениях процедуры подсчета голосов официальные результаты не могут иметь правовой силы.


2. В российском законодательстве отсутствует норма о предельно допустимом уровне нарушений на выборах.

Без этой нормы совершенно неясно, при каком уровне и объеме процедурных нарушений суд должен признать результаты подсчета голосов недействительными.

При этом само законодательство предусматривает некоторые случаи, когда при конкретных нарушениях результаты выборов должны быть отменены. Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (N 67-ФЗ) определяет случаи необходимости отмены результатов выборов только в случаях финансовых нарушений.

В случаях же процедурных нарушений конкретных условий отмены результатов подсчета голосов в законодательстве нет. Это оставляет судам неограниченную свободу действий. П. 1.2 ст. 77 ФЗ-67 гласит, что суд может признать итоги голосования, результаты выборов недействительными «если при проведении голосования или установлении его итогов, определении результатов выборов были допущены нарушения настоящего Федерального закона… в случае, если допущенные нарушения не позволяют с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей». П. 3 этой же статьи гласит, что суд может отменить результаты выборов «в случае нарушения … порядка голосования и подсчета голосов (включая воспрепятствование наблюдению за их проведением), определения результатов выборов… других нарушений избирательного законодательства, если эти нарушения не позволяют выявить действительную волю избирателей». Таким образом, полностью на усмотрение суда остается вопрос, позволяют ли признанные нарушения «выявить действительную волю избирателей» и «с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей». Именно этой свободой и воспользовались астраханские суды, признав выявленные нарушения недостаточно серьезными для отмены официальных результатов выборов.

Сохранение этой ситуации приводит к тому, что сколь угодно многочисленные процедурные нарушения на выборах сами по себе не имеют правовых последствий. Поведение суда в данном случае абсурдно, но не противоречит закону, поскольку именно закон дал судам право произвольно решать этот вопрос.

Возможно ли законодательно определить, при каких выявленных нарушениях результаты подсчета голосов должны быть отменены? Например, если на избирательном участке была нарушена норма «при сортировке бюллетеней … оглашать содержащиеся в каждом из них отметки избирателя и представлять бюллетени для визуального контроля всем лицам, присутствующим при непосредственном подсчете голосов» (ст.68, п.14 N 67-ФЗ). Эта норма по признанию суда была нарушена на 68% избирательных участках Астрахани. Возможно, нарушение одной нормы будет недостаточно, чтобы обязательно отменять результаты подсчета голосов. Но если на одном избирательном участке нарушено 12 процедурных норм, как это было признано астраханскими судами? Почему закон позволяет даже в этом случае судам принять решения, что эти нарушения не помешали «с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей»? Вероятно, закон может предусмотреть «критический уровень» допустимых нарушений, хотя бы по количеству процедурных нарушений на одном избирательном участке.

На наш взгляд, некоторые нарушения являются столь серьезными, что сами по себе должны повлечь за собой отмену официальных результатов голосования на конкретном избирательном участке. Например, таким основанием может быть факт несоответствия между официальными итогами голосования и заверенными копиями итоговых протоколов.

Отсутствие «предельного уровня нарушений» стало причиной еще одной любопытной особенности астраханских судебных процессов. Астраханские суды, признавая «отдельные» факты нарушений, признают их «незначительными» на том основании, они имели место не повсеместно, не на 100% избирательных участков. Например, Советский районный суд, отвечая на жалобу, что наблюдатели не могли приблизиться к месту, где происходил подсчет бюллетеней, счел эту жалобу несостоятельной, отметив, что на 11 избирательных участках района (то есть в 20% случаев) наблюдателям позволили приблизиться к столу на расстояние, при котором они могли увидеть бюллетени. Таким образом, суд исходил из логики, что жалоба на нарушения не является состоятельной, если был какой-то процент избирательных участков, где этих нарушений не было. Аналогичной логикой руководствуется и Кировский районный суд. Этот суд отверг жалобу о том, что бюллетени считал и видел только один человек – председатель УИК – на том основании, что на 18 избирательных участках района (то есть в 36% случаев) в подсчете бюллетеней участвовали и другие члены УИК. Столь странная и комичная аргументация суда возможна именно потому, что у суда есть законная возможность манипулировать представлением о предельном уровне нарушений. В данном случае подспудно предполагается, что если нарушения были не на 100% участков, они не заслуживают серьезного рассмотрения.

А.Е. Любарев подтверждает, что «на практике доказательство того, что нарушение не позволяет выявить действительную волю избирателей, чрезвычайно затруднено, поскольку нет никаких объективных критериев и соответственно методов доказательства». Еще в 2001 г. на эту проблему российского избирательного законодательства указывали А.Е. Постников и Л.Г. Алехичева: «отсутствие четких критериев для признания недействительности итогов голосования на практике порождает недостаточно обоснованные решения о недействительности выборов».

Позволим себе шуточную аналогию: российские выборы не соответствуют «принципу фальсификационизма» К. Поппера. То есть российское законодательство не предусматривает условий, при которых результаты выборов можно считать недостоверными. Российское избирательное законодательство исходит из «презумпции достоверности» результатов голосования, на которую почему-то не влияет нарушение законной процедуры установления результатов голосования.

Целесообразно и возможно сделать более ясным вопрос о том, в каких случаях при нарушении процедуры результаты голосования должны быть отменены.
Таким образом, мы предлагаем следующие пути решения этого вопроса:
отмена результатов голосования в случае доказанных фактов некоторых наиболее серьезных нарушений (факты фальсификации итогов голосования, несоответствие между официальными результатами голосования и копиями итоговых протоколов);
закрепление в законе конкретного «предельного уровня» процедурных нарушений, в случае превышения которого результаты голосования на данном избирательном участке нельзя считать достоверными. Этот «предельный уровень» может включать некоторое максимально допустимое количество процедурных нарушений при подсчете голосов. Это должно быть намного меньше, чем 12 процедурных нарушений, что имело место на некоторых избирательных участках Астрахани.

3. Закрепить гарантии прав членов избирательных комиссий и наблюдателей.

Самые распространенные процедурные нарушения на выборах в Астрахани связаны с грубым нарушением прав наблюдателей и членов избирательных комиссий от оппозиции. На большинстве избирательных участков их физически лишили возможности увидеть отметки в бюллетенях, убедиться в правильности сортировки бюллетеней. Таким образом, это было грубейшее нарушение их прав, закрепленных в ФЗ-67.

Законодательство весьма аморфно определяет защиту прав членов избирательных комиссий. С одной стороны, ответственность за подобные нарушения указана даже в уголовном законодательстве. Например, ст. 141 УК РФ предусматривает, что «воспрепятствование … деятельности члена избирательной комиссии, комиссии референдума, связанной с исполнением им своих обязанностей, наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года». Обратим внимание на недостаточную конкретность этой формулировки – ведь в федеральном законе, регулирующем статус члена избирательной комиссии, нет определения, что относится к его «обязанностям». Таким образом, данная норма Уголовного кодекса оказывается оторванной от конкретных прав членов избирательных комиссий, которые она не может защитить, она оказывается бессмысленной. Например, подпадает ли под эту статью Уголовного кодекса действия полицейского, который физически не подпускает члена УИК к пачкам с бюллетенями и мешает ему пересчитать бюллетени? Доказать это весьма проблематично. По нашему мнению, это противоречие в законах можно решить. Данный текст 141 ст. УК РФ можно откорректировать, указав в ней ответственность за «нарушение прав члена избирательной комиссии», перечень которых ясно отражен в ст.29 закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан» 67-ФЗ. В данном случае любой полицейский или чиновник, физически мешающий члену УИК воспользоваться правом пересчета бюллетеней, будет заведомо попадать под конкретную статью Уголовного кодекса.


4. Закрепить правовой статус копий итоговых протоколов избирательных комиссий.

Астраханские суды обнаружили, что такой механизм контроля над выборами, как копии протоколов об итогах голосования, полностью нейтрализован и не имеет никакого правового статуса.

В частности, в Кировском районе с 51 избирательного участка в суд были поданы копии протоколов с 11 избирательных участков, которые отличались от официальных результатов на этих участках. По утверждению членов УИК от оппозиции, именно в поданных ими копиях протоколов, заверенных руководителями УИК, содержались подлинные, первоначальные результаты подсчета бюллетеней, а официальные результаты были сформированы позже (предположительно в ТИК), т.е. сфальсифицированы. Суд решил, что эти копии «не могут быть приняты в качестве допустимого доказательства по делу», поскольку они оформлены ненадлежащим образом. Таким образом, получается замкнутый круг – руководитель УИК может сознательно оформить копию протокола ненадлежащим образом, и сам лишает эту копию юридической силы. При этом открытым является вопрос, о том, насколько неправильно были оформлены эти копии протоколов. В постановлении суда указано, что одним из аргументов неподлиности этих копий является то, что они… не соответствуют данным, «проставленного в протоколе, предоставленного суду территориальной избирательной комиссией». То есть причиной отклонения копий протоколов является именно то, что они противоречат официальным данным о «подсчете» голосов!

Копии итоговых протоколов избирательных комиссий – потенциально мощный инструмент противодействия фальсификациям на выборах. Но таким он может быть, только если получит прочный правовой статус, станет документом, а не бумагой непонятного назначения. Пока же в российском законодательстве эффективность этого механизма полностью парализована.

На современных российских выборах с копиями протоколов связаны наиболее скандальные и сенсационные споры. Зачастую представители оппозиции не могут добиться на избирательных участках получения заверенных копий об итогах подсчета голосов. В Астрахани такие отказы были наиболее часты на выборах как в декабре 2011 г., так и в марте 2012 г. При этом отсутствует правовая ответственность руководителей избирательных комиссий за невыдачу копий итоговых протоколов, за «ненадлежащее оформление» копий итоговых протоколов.

Л. Кириченко справедливо указывает, что правовое значение копий итоговых протоколов в России низведено до ничтожного уровня. Например, согласно ст. 81 федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», избирательная комиссия «в случае обнаружения ошибок… или возникновении сомнений» может произвести пересчет итогов голосования уже после выдачи копий итогового протокола. Несомненно, что это право лишает копии протокола всякой ценности как механизма противодействия фальсификациям. Уже выданные копии итоговых протоколов могут быть отвергнуты судом, потому что уже после их выдачи избирательная комиссия произвела другой, более «правильный» подсчет итогов голосования.

У нас есть следующие предложения по восстановлению правового статуса копий итоговых протоколов избирательных комиссий:
копия протокола избирательной комиссии является официальным документом, свидетельствующим о результатах голосования на данном избирательном участке;
руководители избирательной комиссии несут правовую ответственность за выдачу копий итогового протокола наблюдателям, членам избирательной комиссии;
руководители избирательной комиссии несут правовую ответственность за надлежащее оформление копий итогового протокола;
должна существовать правовая ответственность за подделку копии итогового протокола;
официальные результаты голосования не могут считаться достоверными, если они противоречат заверенной копии итогового протокола.
В России постоянно возникают случаи, когда официальные итоги голосования не совпадают с данными, занесенными в заверенные копии протоколов. Безусловно, подобного рода «несовпадения» являются наиболее надежным доказательством фальсификаций. Недопустимо, что суд игнорирует такие документы. Необходимо более четко закрепить требования к заполнению таких копий. В законе должны быть однозначно определены требования по оформлению и заверению таких копий, ответственность за соблюдение которых должен нести председатель комиссии. Мы предлагаем, что факт несоответствия заверенной копии итогового протокола официальным результатам выборов должен быть достаточным основанием для отмены результатов выборов на данном избирательном участке.


5. В российском законодательстве не определена судебная инстанция, которая может отменить результаты выборов.

Нет ясности в вопросе о том, в какой суд можно подать иск об отмене результатов выборов, например, мэра города. Российское законодательство не дает ответа на вопрос, суд какой инстанции может принимать решение об отмене результатов выборов в масштабе муниципального образования, или субъекта федерации и т.д. На практике это назначает, что в России отсутствует инстанция, в которой можно оспорить результаты выборов мэра города в целом. Эта лакуна очевидно должна быть восполнена.

Юристы О.В. Шеина испытали эту «лакуну» законодательства в полной мере. Первоначально в апреле 2012 г. был подан иск об отмене результатов выборов мэра Астрахани в районный суд по месту нахождения городской избирательной комиссии. Но районный суд отказался вынести решение, потому что счел себя не вправе отменять результаты подсчета голосов на тех избирательных участках, которые расположены на территории других районов города. В России уже случались подобные прецеденты: как и в аналогичных ситуациях, астраханский суд отказался выносить решение после многонедельного судебного процесса и прений с участием десятков свидетелей. О.В. Шеину пришлось подавать отдельные иски в каждый из районных судов города. При этом даже если бы решения этих районных судов были положительными, были бы непонятны их правовые последствия, поскольку это были бы решения только по оценке нарушений в отдельно взятых избирательных участках. Это не было бы решением об отмене результатов выборов в масштабе всего города.

Следовательно, в России нельзя сразу подать иск об отмене результатов выборов в целом. Практика показывает, что сначала нужно обжаловать результаты выборов по отдельным избирательным участкам – в соответствующих районных судах. Если результаты выборов будут отменены на избирательных участках, «на которых на момент окончания голосования в совокупности включают не менее чем одну четвертую часть от общего числа избирателей», то лишь после этого можно обжаловать результаты выборов в целом. Вероятно, этот судебный иск можно подать в суд по месту нахождения соответствующей окружной избирательной комиссии. Если у истца есть документ об отмене результатов выборов на этом количестве избирательных участков, то в соответствие с законом суд обязан отменить результаты выборов в целом.

Из данной схемы «выпадает» один важный элемент – в законе ясно не определены условия отмены результатов выборов на первом этапе, то есть по отдельным избирательным участкам (о чем мы писали выше). Таким образом, при рассмотрении вопроса об отмене результатов выборов по отдельным избирательным участкам суд не обязан руководствоваться какими-либо конкретными критериями.

Таким образом, законодательно в России следует определить, суд какой инстанции и в каком порядке может принимать решение об отмене выборов.
Можно ли в России изменить к лучшему избирательное законодательство? Факты свидетельствуют, что избирательный процесс деградирует. Тем не менее, у российской общественности не остается иного выбора, кроме как добиваться позитивных перемен. Институт выборов – это важнейший институт публичной политики. Невозможность правовой защиты выборов представляет опасность и несет вред для всего общества, в том числе и для самой власти. При всей иллюзорности надежд на оптимизацию существующих избирательных законов, работу в этом направлении нельзя прекращать. Российская общественность должна сохранять хотя бы теоретическое представление о путях оздоровления политической и правовой системы.

Гришин Н.В. Правовая защита института выборов в России: рекомендации по итогам астраханских судебных процессов 2012 г. //Каспийский регион: политика, экономика, культура. – 2013. – №1. С.62-70 ]]>
Кратко охарактеризуем уникальность астраханских судебных процессов по обжалованию результатов выборов 2012 г. Отличия от судебного обжалования выборов в других регионах заключались в следующем. В других регионах России суды отклоняли требования отмены результатов выборов на основании непризнания нарушений на выборах. В Астрахани суды пошли иным путем. Четыре районных суда Астрахани, вынесшие решения по искам О.В. Шеина в июле 2012 г., признали факты многочисленных нарушений на выборах, в частности, в процедуре подсчета итогов голосования. Таким образом, уникальность астраханской ситуации в том, что она дает опыт избирательного спора при условии доказанности и судебного признания многочисленных нарушений.

В этих условиях решение суда об отказе в отмене результатов выборов базировалось на том, что признанные нарушения «не повлияли на результаты голосования». Тем самым возникает явное сенсационное противоречие между признанными нарушениями и итоговым решением суда. Кратко следует отметить, что суды признали факты нарушения процедуры подсчета голосов на 75% избирательных участков Астрахани. Суды признали 12 видов процедурных нарушений при подсчете голосов. При этом отдельные виды нарушений были признаны судами на 72% избирательных участков. О количестве нарушений точную цифру суды не называют: относительно некоторых нарушений суд указывает, на каких избирательных участках они были допущены, относительно некоторых нарушений суд выносит циничное заключение, что эти нарушения имели место «на некоторых избирательных участках» (без указания места совершения правонарушений, их количества). При этом только конкретно названо судом 260 процедурных нарушений на 120 избирательных участках.

Таким образом, уровень нарушений, признанных судом на выборах, является беспрецедентным. Астраханская оппозиция еще в апреле 2012 г. праздновала как моральную победу публичное признание В.Е. Чурова, что в Астрахани нарушения были допущены на 2/3 избирательных участков. Как оказалось, это признание недостаточно для отмены результатов выборов.

Даже перечень нарушений закона, признанных судом в Астрахани, исключительно велик и сам по себе ставит вопрос – каким образом суд, признав такое количество нарушений, мог прийти к выводу, что они «не оказали существенного влияния на результаты волеизъявления граждан».

По нашему мнению, главная причина неэффективности защиты избирательных прав – это не «плохие» законы, а «политическая воля». Без целенаправленного нажима со стороны заинтересованных лиц такое развитие событий было бы невозможным.

Тем не менее, астраханский инцидент ставит актуальный вопрос – насколько наше законодательство сделало возможным такое развитие событий? Какие особенности нашего законодательства делают правовую защиту избирательных прав неэффективной?

Российское избирательное законодательство далеко от совершенства. В отечественной науке есть серьезные исследования, критикующие российское избирательное законодательство за отсутствие надежных правовых механизмов предотвращения нарушений и фальсификаций. Значительный интерес представляют работы Л. Кириченко, А.Е. Любарева, А.Е. Постникова и Л.Г. Алехичевой. Существуют очень жесткие оценки неэффективности существующих форм правовой защиты выборов в России. В частности, Л. Кириченко отмечает, что «закон о гарантиях избирательных прав выступает своеобразным защитником фальсификаторов - членов избирательных комиссий». Астраханский кейс по-особому выявил слабые места российского избирательного законодательства.

Сформулируем основные рекомендации по изменению российского избирательного законодательства с целью обеспечения эффективной защиты института выборов. Данные рекомендации сформулированы исходя из недостатков избирательного законодательства, проявившихся именно в астраханских судебных процессах 2012 г.


1. Необходимость установления санкций за процедурные нарушения на выборах.

Нормы права утрачивают свою практическую силу, если отсутствуют санкции за их нарушение. Санкции касаются не только ответственности нарушителей. Санкции касаются также изменения правовых последствий для тех действий, которые совершены с нарушением закона. Например, санкции за совершение кражи предусматривают не только ответственность лица, совершившего кражу (вора), но и отмену его права на украденную вещь.
В избирательном праве также должны присутствовать санкции как в плане ответственности для лиц, совершивших нарушения, так и для правовых последствий тех действий, которые были совершены с нарушением закона. И здесь в российском избирательном законодательстве есть большие проблемы.

Санкции в плане отмены результатов голосования предусмотрены за некоторые виды нарушений на выборах. Это конкретные факты фальсификаций (и только в том случае, если доказано, что фальсификации были настолько масштабны, что повлияли на итоги выборов). Также это факты финансовых нарушений. Лишь в этих случаях суды должны признать недействительными итоги голосования.

Если же речь идет о процедурных нарушениях при подсчете голосов, то санкции – отмена результатов голосования – законом практически не предусмотрены. При этом получается заведомо парадоксальная и нелогичная ситуация. Суд может признать факты многочисленных процедурных нарушений на выборах и даже привлечь к ответственности должностных лиц – не только к административной, но и к уголовной ответственности. Любопытно, что законодательство предусматривает административную и даже уголовную ответственность для должностных лиц за совершение процедурных нарушений при подсчете голосов на выборах. Но при этом законодательство фактически не предусматривает санкций для отмены результатов голосования, которые определены с этими нарушениями.

Астраханские судебные процессы 2012 г. с наглядностью продемонстрировали: процедурные нарушения при подсчете голосов в России не влекут за собой никаких правовых последствий. С одной стороны, федеральное избирательное законодательство достаточно подробно регламентирует процедуру подсчета голосов на выборах. С другой стороны, конкретные санкции за нарушения этой процедуры не предусмотрены. Таким образом, порядок подсчета голосов, досконально регламентированный в федеральных законах, на практике оказывается не более чем рекомендацией. Избирательные комиссии могут в массовом масштабе нарушать законные правила проведения выборов на виду у всех, но при этом результаты такого «подсчета» голосов все равно будут иметь законную силу.

Даже если руководители избирательных комиссий привлекаются к ответственности за совершенные «процедурные нарушения», они расплачиваются административным штрафом. Размер этого наказания – максимум до 1500 руб. – совершенно не адекватен общественной опасности правонарушения. Учитывая уровень коррупции в российском избирательном процессе, мы понимаем, что этот штраф легко может быть выплачен за счет полученной мзды. Моральная же ответственность нарушителя (факт привлечения к административной ответственности) также ничтожна мала.

Парадоксальность существующей ситуации может быть интерпретирована в терминах римского права. Известно Ульпиановское разделение законов на четыре вида: «совершенные законы» (leges perfectae), «более чем совершенные законы» (plus quam perfectae), «не вполне совершенные законы» (minus quam perfectae), «несовершенные законы» (imperfectae).

По нашему убеждению, регулировать процедуру избирательного процесса должны законы «более чем совершенные» (leges plus quam perfectae). В них нарушение нормы влечет двойную санкцию – как наказание виновного, так и отмену правовых последствий противоправного действия.

Российские же избирательные законы подпадают под категорию «не вполне совершенных законов» (leges minus quam perfectae). К ним относятся те правовые нормы, нарушение которых влечет за собой одно наказание виновника этого нарушения, не затрагивая действительности совершенного им действия. Именно так можно интерпретировать ситуацию, когда должностное лицо несет ответственность за нарушение процедуры итогов голосования, но при этом результаты проведенного таким образом подсчета голосов сохраняют правовую силу.

Более того, учитывая исключительно мягкий характер и необязательность наказания, российские избирательные законы тяготеют к тому, чтобы считаться «несовершенными законами» (leges imperfectae). В данном случае нормы имеют скорее декларативный и нравственно-рекомендательный характер: их нарушение не угрожает ни отменой правового последствия действия, ни наказанием. Фактически именно так и обстоит дело в большинстве случаев при несоблюдении процедуры определения результатов выборов.

Российское избирательное законодательное законодательство может стать эффективным и действующим, если его избавить от рыхлости и декларативности. Оно должно приобрести форму «более чем совершенных законов» (leges plus quam perfectae).

Необходимо дополнение и уточнение санкций за нарушение избирательного законодательства.

Во-первых, следует ужесточить ответственность должностных лиц за нарушение процедуры подсчета голосов. Статья 5.24 КоАП РФ должна быть конкретизирована и предусматривать гораздо более серьезные наказания.

Во-вторых, в законах требуется указать, при конкретных нарушениях процедуры подсчета голосов официальные результаты не могут иметь правовой силы.


2. В российском законодательстве отсутствует норма о предельно допустимом уровне нарушений на выборах.

Без этой нормы совершенно неясно, при каком уровне и объеме процедурных нарушений суд должен признать результаты подсчета голосов недействительными.

При этом само законодательство предусматривает некоторые случаи, когда при конкретных нарушениях результаты выборов должны быть отменены. Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (N 67-ФЗ) определяет случаи необходимости отмены результатов выборов только в случаях финансовых нарушений.

В случаях же процедурных нарушений конкретных условий отмены результатов подсчета голосов в законодательстве нет. Это оставляет судам неограниченную свободу действий. П. 1.2 ст. 77 ФЗ-67 гласит, что суд может признать итоги голосования, результаты выборов недействительными «если при проведении голосования или установлении его итогов, определении результатов выборов были допущены нарушения настоящего Федерального закона… в случае, если допущенные нарушения не позволяют с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей». П. 3 этой же статьи гласит, что суд может отменить результаты выборов «в случае нарушения … порядка голосования и подсчета голосов (включая воспрепятствование наблюдению за их проведением), определения результатов выборов… других нарушений избирательного законодательства, если эти нарушения не позволяют выявить действительную волю избирателей». Таким образом, полностью на усмотрение суда остается вопрос, позволяют ли признанные нарушения «выявить действительную волю избирателей» и «с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей». Именно этой свободой и воспользовались астраханские суды, признав выявленные нарушения недостаточно серьезными для отмены официальных результатов выборов.

Сохранение этой ситуации приводит к тому, что сколь угодно многочисленные процедурные нарушения на выборах сами по себе не имеют правовых последствий. Поведение суда в данном случае абсурдно, но не противоречит закону, поскольку именно закон дал судам право произвольно решать этот вопрос.

Возможно ли законодательно определить, при каких выявленных нарушениях результаты подсчета голосов должны быть отменены? Например, если на избирательном участке была нарушена норма «при сортировке бюллетеней … оглашать содержащиеся в каждом из них отметки избирателя и представлять бюллетени для визуального контроля всем лицам, присутствующим при непосредственном подсчете голосов» (ст.68, п.14 N 67-ФЗ). Эта норма по признанию суда была нарушена на 68% избирательных участках Астрахани. Возможно, нарушение одной нормы будет недостаточно, чтобы обязательно отменять результаты подсчета голосов. Но если на одном избирательном участке нарушено 12 процедурных норм, как это было признано астраханскими судами? Почему закон позволяет даже в этом случае судам принять решения, что эти нарушения не помешали «с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей»? Вероятно, закон может предусмотреть «критический уровень» допустимых нарушений, хотя бы по количеству процедурных нарушений на одном избирательном участке.

На наш взгляд, некоторые нарушения являются столь серьезными, что сами по себе должны повлечь за собой отмену официальных результатов голосования на конкретном избирательном участке. Например, таким основанием может быть факт несоответствия между официальными итогами голосования и заверенными копиями итоговых протоколов.

Отсутствие «предельного уровня нарушений» стало причиной еще одной любопытной особенности астраханских судебных процессов. Астраханские суды, признавая «отдельные» факты нарушений, признают их «незначительными» на том основании, они имели место не повсеместно, не на 100% избирательных участков. Например, Советский районный суд, отвечая на жалобу, что наблюдатели не могли приблизиться к месту, где происходил подсчет бюллетеней, счел эту жалобу несостоятельной, отметив, что на 11 избирательных участках района (то есть в 20% случаев) наблюдателям позволили приблизиться к столу на расстояние, при котором они могли увидеть бюллетени. Таким образом, суд исходил из логики, что жалоба на нарушения не является состоятельной, если был какой-то процент избирательных участков, где этих нарушений не было. Аналогичной логикой руководствуется и Кировский районный суд. Этот суд отверг жалобу о том, что бюллетени считал и видел только один человек – председатель УИК – на том основании, что на 18 избирательных участках района (то есть в 36% случаев) в подсчете бюллетеней участвовали и другие члены УИК. Столь странная и комичная аргументация суда возможна именно потому, что у суда есть законная возможность манипулировать представлением о предельном уровне нарушений. В данном случае подспудно предполагается, что если нарушения были не на 100% участков, они не заслуживают серьезного рассмотрения.

А.Е. Любарев подтверждает, что «на практике доказательство того, что нарушение не позволяет выявить действительную волю избирателей, чрезвычайно затруднено, поскольку нет никаких объективных критериев и соответственно методов доказательства». Еще в 2001 г. на эту проблему российского избирательного законодательства указывали А.Е. Постников и Л.Г. Алехичева: «отсутствие четких критериев для признания недействительности итогов голосования на практике порождает недостаточно обоснованные решения о недействительности выборов».

Позволим себе шуточную аналогию: российские выборы не соответствуют «принципу фальсификационизма» К. Поппера. То есть российское законодательство не предусматривает условий, при которых результаты выборов можно считать недостоверными. Российское избирательное законодательство исходит из «презумпции достоверности» результатов голосования, на которую почему-то не влияет нарушение законной процедуры установления результатов голосования.

Целесообразно и возможно сделать более ясным вопрос о том, в каких случаях при нарушении процедуры результаты голосования должны быть отменены.
Таким образом, мы предлагаем следующие пути решения этого вопроса:
отмена результатов голосования в случае доказанных фактов некоторых наиболее серьезных нарушений (факты фальсификации итогов голосования, несоответствие между официальными результатами голосования и копиями итоговых протоколов);
закрепление в законе конкретного «предельного уровня» процедурных нарушений, в случае превышения которого результаты голосования на данном избирательном участке нельзя считать достоверными. Этот «предельный уровень» может включать некоторое максимально допустимое количество процедурных нарушений при подсчете голосов. Это должно быть намного меньше, чем 12 процедурных нарушений, что имело место на некоторых избирательных участках Астрахани.

3. Закрепить гарантии прав членов избирательных комиссий и наблюдателей.

Самые распространенные процедурные нарушения на выборах в Астрахани связаны с грубым нарушением прав наблюдателей и членов избирательных комиссий от оппозиции. На большинстве избирательных участков их физически лишили возможности увидеть отметки в бюллетенях, убедиться в правильности сортировки бюллетеней. Таким образом, это было грубейшее нарушение их прав, закрепленных в ФЗ-67.

Законодательство весьма аморфно определяет защиту прав членов избирательных комиссий. С одной стороны, ответственность за подобные нарушения указана даже в уголовном законодательстве. Например, ст. 141 УК РФ предусматривает, что «воспрепятствование … деятельности члена избирательной комиссии, комиссии референдума, связанной с исполнением им своих обязанностей, наказывается штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года». Обратим внимание на недостаточную конкретность этой формулировки – ведь в федеральном законе, регулирующем статус члена избирательной комиссии, нет определения, что относится к его «обязанностям». Таким образом, данная норма Уголовного кодекса оказывается оторванной от конкретных прав членов избирательных комиссий, которые она не может защитить, она оказывается бессмысленной. Например, подпадает ли под эту статью Уголовного кодекса действия полицейского, который физически не подпускает члена УИК к пачкам с бюллетенями и мешает ему пересчитать бюллетени? Доказать это весьма проблематично. По нашему мнению, это противоречие в законах можно решить. Данный текст 141 ст. УК РФ можно откорректировать, указав в ней ответственность за «нарушение прав члена избирательной комиссии», перечень которых ясно отражен в ст.29 закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан» 67-ФЗ. В данном случае любой полицейский или чиновник, физически мешающий члену УИК воспользоваться правом пересчета бюллетеней, будет заведомо попадать под конкретную статью Уголовного кодекса.


4. Закрепить правовой статус копий итоговых протоколов избирательных комиссий.

Астраханские суды обнаружили, что такой механизм контроля над выборами, как копии протоколов об итогах голосования, полностью нейтрализован и не имеет никакого правового статуса.

В частности, в Кировском районе с 51 избирательного участка в суд были поданы копии протоколов с 11 избирательных участков, которые отличались от официальных результатов на этих участках. По утверждению членов УИК от оппозиции, именно в поданных ими копиях протоколов, заверенных руководителями УИК, содержались подлинные, первоначальные результаты подсчета бюллетеней, а официальные результаты были сформированы позже (предположительно в ТИК), т.е. сфальсифицированы. Суд решил, что эти копии «не могут быть приняты в качестве допустимого доказательства по делу», поскольку они оформлены ненадлежащим образом. Таким образом, получается замкнутый круг – руководитель УИК может сознательно оформить копию протокола ненадлежащим образом, и сам лишает эту копию юридической силы. При этом открытым является вопрос, о том, насколько неправильно были оформлены эти копии протоколов. В постановлении суда указано, что одним из аргументов неподлиности этих копий является то, что они… не соответствуют данным, «проставленного в протоколе, предоставленного суду территориальной избирательной комиссией». То есть причиной отклонения копий протоколов является именно то, что они противоречат официальным данным о «подсчете» голосов!

Копии итоговых протоколов избирательных комиссий – потенциально мощный инструмент противодействия фальсификациям на выборах. Но таким он может быть, только если получит прочный правовой статус, станет документом, а не бумагой непонятного назначения. Пока же в российском законодательстве эффективность этого механизма полностью парализована.

На современных российских выборах с копиями протоколов связаны наиболее скандальные и сенсационные споры. Зачастую представители оппозиции не могут добиться на избирательных участках получения заверенных копий об итогах подсчета голосов. В Астрахани такие отказы были наиболее часты на выборах как в декабре 2011 г., так и в марте 2012 г. При этом отсутствует правовая ответственность руководителей избирательных комиссий за невыдачу копий итоговых протоколов, за «ненадлежащее оформление» копий итоговых протоколов.

Л. Кириченко справедливо указывает, что правовое значение копий итоговых протоколов в России низведено до ничтожного уровня. Например, согласно ст. 81 федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации», избирательная комиссия «в случае обнаружения ошибок… или возникновении сомнений» может произвести пересчет итогов голосования уже после выдачи копий итогового протокола. Несомненно, что это право лишает копии протокола всякой ценности как механизма противодействия фальсификациям. Уже выданные копии итоговых протоколов могут быть отвергнуты судом, потому что уже после их выдачи избирательная комиссия произвела другой, более «правильный» подсчет итогов голосования.

У нас есть следующие предложения по восстановлению правового статуса копий итоговых протоколов избирательных комиссий:
копия протокола избирательной комиссии является официальным документом, свидетельствующим о результатах голосования на данном избирательном участке;
руководители избирательной комиссии несут правовую ответственность за выдачу копий итогового протокола наблюдателям, членам избирательной комиссии;
руководители избирательной комиссии несут правовую ответственность за надлежащее оформление копий итогового протокола;
должна существовать правовая ответственность за подделку копии итогового протокола;
официальные результаты голосования не могут считаться достоверными, если они противоречат заверенной копии итогового протокола.
В России постоянно возникают случаи, когда официальные итоги голосования не совпадают с данными, занесенными в заверенные копии протоколов. Безусловно, подобного рода «несовпадения» являются наиболее надежным доказательством фальсификаций. Недопустимо, что суд игнорирует такие документы. Необходимо более четко закрепить требования к заполнению таких копий. В законе должны быть однозначно определены требования по оформлению и заверению таких копий, ответственность за соблюдение которых должен нести председатель комиссии. Мы предлагаем, что факт несоответствия заверенной копии итогового протокола официальным результатам выборов должен быть достаточным основанием для отмены результатов выборов на данном избирательном участке.


5. В российском законодательстве не определена судебная инстанция, которая может отменить результаты выборов.

Нет ясности в вопросе о том, в какой суд можно подать иск об отмене результатов выборов, например, мэра города. Российское законодательство не дает ответа на вопрос, суд какой инстанции может принимать решение об отмене результатов выборов в масштабе муниципального образования, или субъекта федерации и т.д. На практике это назначает, что в России отсутствует инстанция, в которой можно оспорить результаты выборов мэра города в целом. Эта лакуна очевидно должна быть восполнена.

Юристы О.В. Шеина испытали эту «лакуну» законодательства в полной мере. Первоначально в апреле 2012 г. был подан иск об отмене результатов выборов мэра Астрахани в районный суд по месту нахождения городской избирательной комиссии. Но районный суд отказался вынести решение, потому что счел себя не вправе отменять результаты подсчета голосов на тех избирательных участках, которые расположены на территории других районов города. В России уже случались подобные прецеденты: как и в аналогичных ситуациях, астраханский суд отказался выносить решение после многонедельного судебного процесса и прений с участием десятков свидетелей. О.В. Шеину пришлось подавать отдельные иски в каждый из районных судов города. При этом даже если бы решения этих районных судов были положительными, были бы непонятны их правовые последствия, поскольку это были бы решения только по оценке нарушений в отдельно взятых избирательных участках. Это не было бы решением об отмене результатов выборов в масштабе всего города.

Следовательно, в России нельзя сразу подать иск об отмене результатов выборов в целом. Практика показывает, что сначала нужно обжаловать результаты выборов по отдельным избирательным участкам – в соответствующих районных судах. Если результаты выборов будут отменены на избирательных участках, «на которых на момент окончания голосования в совокупности включают не менее чем одну четвертую часть от общего числа избирателей», то лишь после этого можно обжаловать результаты выборов в целом. Вероятно, этот судебный иск можно подать в суд по месту нахождения соответствующей окружной избирательной комиссии. Если у истца есть документ об отмене результатов выборов на этом количестве избирательных участков, то в соответствие с законом суд обязан отменить результаты выборов в целом.

Из данной схемы «выпадает» один важный элемент – в законе ясно не определены условия отмены результатов выборов на первом этапе, то есть по отдельным избирательным участкам (о чем мы писали выше). Таким образом, при рассмотрении вопроса об отмене результатов выборов по отдельным избирательным участкам суд не обязан руководствоваться какими-либо конкретными критериями.

Таким образом, законодательно в России следует определить, суд какой инстанции и в каком порядке может принимать решение об отмене выборов.
Можно ли в России изменить к лучшему избирательное законодательство? Факты свидетельствуют, что избирательный процесс деградирует. Тем не менее, у российской общественности не остается иного выбора, кроме как добиваться позитивных перемен. Институт выборов – это важнейший институт публичной политики. Невозможность правовой защиты выборов представляет опасность и несет вред для всего общества, в том числе и для самой власти. При всей иллюзорности надежд на оптимизацию существующих избирательных законов, работу в этом направлении нельзя прекращать. Российская общественность должна сохранять хотя бы теоретическое представление о путях оздоровления политической и правовой системы.

Гришин Н.В. Правовая защита института выборов в России: рекомендации по итогам астраханских судебных процессов 2012 г. //Каспийский регион: политика, экономика, культура. – 2013. – №1. С.62-70 ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2013/arh2013-lentanovostey/-3037907-arh2013-deputaty-municipaliteta-yaroslavlya-postavili-neud-rabote-merii.html В отчете мэра говорится о серьезных результатах, достигнутых в ремонте дорог, о том, что полностью изменилась система работ с подрядчиками, что на первое место поставлено качество. Но, по мнению депутатов, это далеко не так. Система работы с подрядчиками осталась прежней, профессиональные подрядчики не привлекаются, качество дорожных работ не улучшилось. Лидер фракции «ПАТРИОТЫ РОССИИ» Вера Никольская напомнила мэру о странных фактах, когда на месте снесенных в городе ларьков появляются новые. Лента новостей Thu, 06 Jun 2013 18:13:41 +0400 На днях мэр Ярославля Евгений Урлашов отчитался перед депутатами муниципалитета об итогах своей работы и работы мэрии за 2012 год. Он не только озвучил экономические показатели, но и затронул вопросы рождаемости, смертности, миграции, строительства детских садов и школ, а также патриотического воспитания молодежи. В отчете мэра говорится о серьезных результатах, достигнутых в ремонте дорог, о том, что полностью изменилась система работ с подрядчиками, что на первое место поставлено качество. Но, по мнению депутатов, это далеко не так. Система работы с подрядчиками осталась прежней, профессиональные подрядчики не привлекаются, качество дорожных работ не улучшилось. Лидер фракции «ПАТРИОТЫ РОССИИ» Вера Никольская напомнила мэру о странных фактах, когда на месте снесенных в городе ларьков появляются новые. Обсуждается в городе случай, когда новый ларек взамен снесенного поставили родственники чиновника мэрии. Со строительством, по данным депутатов, у новой мэрии тоже все далеко не так радужно, как это подано в отчете Е.Урлашова. Например, в нарушение закона городские чиновники позволяют застройщикам увеличивать число этажей. Были случаи, когда в плане указывалось три этажа, а в реальности дом вырастал до девяти. Детские сады на улицах Строителей, Шавырина также строятся с нарушениями – срываются сроки. В 2008 году вышел указ Президента РФ «Об оценке эффективности деятельности органов местного самоуправления», согласно которому проводится сводный анализ по 10 основным социально-экономическим показателям развития муниципального округа. В Ярославле из 10 показателей по восьми в прошлом году зафиксированы либо ухудшения, либо низкий рост. Бывали разные показатели, но так низко областной центр еще никогда не падал, – сделали вывод депутаты. На многие вопросы отвечал не Евгений Урлашов, а его заместители. Сам он, не дождавшись оглашения оценки за свою работу, заседание муниципалитета покинул. А между тем оценку депутаты поставили незавидную – неуд.
В отчете мэра говорится о серьезных результатах, достигнутых в ремонте дорог, о том, что полностью изменилась система работ с подрядчиками, что на первое место поставлено качество. Но, по мнению депутатов, это далеко не так. Система работы с подрядчиками осталась прежней, профессиональные подрядчики не привлекаются, качество дорожных работ не улучшилось.

Лидер фракции «ПАТРИОТЫ РОССИИ» Вера Никольская напомнила мэру о странных фактах, когда на месте снесенных в городе ларьков появляются новые. Обсуждается в городе случай, когда новый ларек взамен снесенного поставили родственники чиновника мэрии.

Со строительством, по данным депутатов, у новой мэрии тоже все далеко не так радужно, как это подано в отчете Е.Урлашова. Например, в нарушение закона городские чиновники позволяют застройщикам увеличивать число этажей. Были случаи, когда в плане указывалось три этажа, а в реальности дом вырастал до девяти. Детские сады на улицах Строителей, Шавырина также строятся с нарушениями – срываются сроки.

В 2008 году вышел указ Президента РФ «Об оценке эффективности деятельности органов местного самоуправления», согласно которому проводится сводный анализ по 10 основным социально-экономическим показателям развития муниципального округа. В Ярославле из 10 показателей по восьми в прошлом году зафиксированы либо ухудшения, либо низкий рост. Бывали разные показатели, но так низко областной центр еще никогда не падал, – сделали вывод депутаты.

На многие вопросы отвечал не Евгений Урлашов, а его заместители. Сам он, не дождавшись оглашения оценки за свою работу, заседание муниципалитета покинул. А между тем оценку депутаты поставили незавидную – неуд. ]]>
В отчете мэра говорится о серьезных результатах, достигнутых в ремонте дорог, о том, что полностью изменилась система работ с подрядчиками, что на первое место поставлено качество. Но, по мнению депутатов, это далеко не так. Система работы с подрядчиками осталась прежней, профессиональные подрядчики не привлекаются, качество дорожных работ не улучшилось.

Лидер фракции «ПАТРИОТЫ РОССИИ» Вера Никольская напомнила мэру о странных фактах, когда на месте снесенных в городе ларьков появляются новые. Обсуждается в городе случай, когда новый ларек взамен снесенного поставили родственники чиновника мэрии.

Со строительством, по данным депутатов, у новой мэрии тоже все далеко не так радужно, как это подано в отчете Е.Урлашова. Например, в нарушение закона городские чиновники позволяют застройщикам увеличивать число этажей. Были случаи, когда в плане указывалось три этажа, а в реальности дом вырастал до девяти. Детские сады на улицах Строителей, Шавырина также строятся с нарушениями – срываются сроки.

В 2008 году вышел указ Президента РФ «Об оценке эффективности деятельности органов местного самоуправления», согласно которому проводится сводный анализ по 10 основным социально-экономическим показателям развития муниципального округа. В Ярославле из 10 показателей по восьми в прошлом году зафиксированы либо ухудшения, либо низкий рост. Бывали разные показатели, но так низко областной центр еще никогда не падал, – сделали вывод депутаты.

На многие вопросы отвечал не Евгений Урлашов, а его заместители. Сам он, не дождавшись оглашения оценки за свою работу, заседание муниципалитета покинул. А между тем оценку депутаты поставили незавидную – неуд. ]]>