https://vybor-naroda.org/ ru Аналитика - Выбор народа - сайт-библиотека сообщений о выборах https://vybor-naroda.org/yandexlogo.png https://vybor-naroda.org/yandexsquarelogo.png DataLife Engine https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-vyboryvrf/arh2012-vybory2013/arh2012-obshaiainfovybory2013/-2028484-arh2012-stagnaciya-do-revolyucii-dovedet-politprognoz-2013-popytki-kremlya-uderzhat-status-kvo-chrevaty-socialnymi-volneniyami.html С точки зрения астрологов, политический 2013 год обещает быть бурным, поскольку это год Змеи. На годы Змеи, в частности, пришлись революции в России 1905 и 1917 годов, биржевой крах и начало Великой депрессии в 1929 году, начало Великой Отечественной в 1941 году, события в Китае на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, крушение башен-близнецов в Нью-Йорке 2001-м… Впрочем, и без астрологии ясно: перемены в 2013-м году могут случиться неожиданные и масштабные. Об этом говорят и события последних дней. Например, на последней в уходящем году встрече с членами правительства Владимир Путин публично выразил недовольство тем, что кабинет Дмитрия Медведева не выполняет задачи, поставленные президентом. Вряд ли этот разговор закончится без потерь среди чиновников. Да и Медведев сегодня - уже не член тандема, и не исключено, что в 2013-м его позиции могут пошатнуться. Общая информация о выборах 2013 Sat, 29 Dec 2012 21:55:46 +0400 С точки зрения астрологов, политический 2013 год обещает быть бурным, поскольку это год Змеи. На годы Змеи, в частности, пришлись революции в России 1905 и 1917 годов, биржевой крах и начало Великой депрессии в 1929 году, начало Великой Отечественной в 1941 году, события в Китае на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, крушение башен-близнецов в Нью-Йорке 2001-м… Впрочем, и без астрологии ясно: перемены в 2013-м году могут случиться неожиданные и масштабные. Об этом говорят и события последних дней. Например, на последней в уходящем году встрече с членами правительства Владимир Путин публично выразил недовольство тем, что кабинет Дмитрия Медведева не выполняет задачи, поставленные президентом. Вряд ли этот разговор закончится без потерь среди чиновников. Да и Медведев сегодня - уже не член тандема, и не исключено, что в 2013-м его позиции могут пошатнуться. Или взять экс-министра обороны Анатолия Сердюкова. В предновогодние дни он, наконец, явился на допрос в Следственный комитет по делу «Оборонсервиса». Пока господин Сердюков дает показания в качестве свидетеля, но в 2013-м – чем черт не шутит – может поменять процессуальный статус и стать обвиняемым. А вслед за Сердюкова, глядишь, возникнут вопросы и к другим высшим чиновникам. Перемены могут случиться и в администрации президента. Виной тому – беспрецедентная перебранка между министрами и депутатами при принятии поправки о запрете усыновления российских детей американцами в ответ на «акт Магнитского». Во многом из-за этого к концу года рейтинги руководства страны упали до прошлогодних показателей. За скандал кто-то должен ответить – но кто? По сведениям телеканала «Дождь», авторство «акта Магнитского» принадлежит первому замглавы администрации президента Вячеславу Володину и Ольге Баталиной, первому зампреду думского комитета по делам семьи, женщин и детей. Но с госпожи Баталиной спрос невелик, а вот господин Володин вполне может поплатиться за «закон Димы Яковлева» служебным креслом. Чего еще ждать от наступающего 2013 года? «Цель Кремля в 2013 году – сохранение статус-кво и оттягивание решений по экономическим реформам», – уверен ведущий эксперт Московского центра Карнеги Николай Петров. – Неслучайно программы, которые принимает правительство, в ближайшие год-два финансируются довольно скромно, – говорит Петров. – Это значит, горизонт планирования Кремля – пара лет, причем на этот период у власти нет реформаторских планов. В политике легитимности у власти хватает – но только для стояния на месте, без какого-либо продвижения вперед. А вот экономика не оставляет сомнений: базы для стагнации и сохранения статус-кво надолго не хватит. Скажем, в социальной сфере мы видим относительную стабильность, но надо понимать, какой ценой она достигается. Кремля вынужден сохранять курс на популизм, он не может, как раньше, забыть об обещаниях сразу после выборов. В результате, Кремль вынужден быстро бежать, чтобы оставаться на месте. Стабильность покупается властью за все большую цену в условиях стагнации в экономике – и это не может продолжаться долго. При этом мы видим, что правительство Дмитрия Медведева остается недееспособным. Нынешний кабинет – не команда лидеров, которые могут возглавить реформы. Скорее, это технократы, чья функция – поддерживать существующий порядок вещей. Даже те изменения, которые происходят в правительстве, выглядят негативно. Показательна замена на посту главы Минрегинразвития Олега Говоруна на Игоря Слюняева. Слюняев до апреля 2012 года руководил Костромской областью, где «Единая Россия» набрала всего 30% на декабрьских выборах в Думу – это очевидный провал для главы региона. Тем не менее, Медведев отдал предпочтение именно кандидатуре Слюняева. Это яркая иллюстрация, что в принятии решений премьер исходит из соображений личной лояльности, а не эффективности. Так будет продолжаться до тех пор, пока правительство не требуется Путину в качестве реального двигателя реформ. Вместе с тем, в послании Путина Федеральному Собранию не оказалось стратегии действий на новый президентский срок. Это значит, что в ближайшие несколько месяцев 2013 года в планы Путина не входит формирование реального правительства. Группировки в элите будут по-прежнему тянуть одеяло на себя, сохраняя общий фронт конфликта между либералами и государственниками. Победить в этой борьбе никто не сможет – это не нужно Путину. Но и страна в такой ситуации обречена на загнивание. «СП»: – Какие главные политические риски ждут Кремль в будущем году? – В 2013 году нас ждет существенно больше выборов, чем в 2012-м. И не следует переоценивал возможности Кремля в управлении этими избирательными кампаниями. На президентских выборах-2012 ему удалось ценой огромных усилий обеспечить более-менее приличную картинку (без грубых нарушений и подтасовок в ходе выборов) всего в двух регионах – в Москве и Петербурге. Что же касается октябрьских выборов губернаторов, Кремль намеренно выбрал наиболее простые регионы, где сам себе доказал, что может обеспечить победу действующего губернатора, каким бы слабым он ни был. По сути, в октябре власть протестировала новую модель выборов-2013. Но эта тестовая задача не решает общей проблемы. Кремль давно поменял эффективных губернаторов на лояльных, и на парламентских выборах 2011 года убедился, что лояльные главы регионов не дают результатов, которые Кремль хотел бы получить. В начале года, перед тем, как принимать новый порядок губернаторских выборов, Кремль заменил два десятка глав регионов. Но, меняя одних на других, он ситуацию не улучшил, а кое-где ухудшил. И тем самым заложил бомбу замедленного действия, которая может взорваться уже в 2013 году – если население какого-нибудь региона возмутиться действиями губернатора, назначенного из Москвы в пожарном порядке. Социально-политические процессы сейчас ускоряются: раньше эффект плохого назначения мог сказываться через три-четыре года, теперь же граждане склонны гораздо быстрее реагировать на то, что им поменяли шило на мыло. «СП»: – Что получается в итоге? – Экономика не сможет долго обеспечивать популистскую социальную политику, и давать Путину возможность оттягивать принятие непопулярных решений – по пенсионной реформе, ЖКХ, здравоохранению, образованию. С другой стороны, население не доверяет власти, чтобы идти на жертвы в угоду новым реформам. Получается, экономика будет работать в минус, социальная стабильность станет все более хрупкой, а грядущие выборы-2013 добавят рисков локальных политических кризисов. Как ни крути, власть в ряде регионов должна сдавать экзамен, а сделать это в ситуации, когда выборы трудно фальсифицировать, и люди не будут спокойно относиться к фальсификациям, очень непросто. Думаю, в 2013 году мы увидим и политические, и социально-экономические протесты. Позиция Путина – его нежелание делать выбор между либеральной моделью и авторитарной – будет подталкивать элиты к внутренней борьбе. Элиты лучше Путина понимают: чтобы им выжить в системе, нужно систему менять. Власть в 2013 году либо окажется достаточно сообразительной, чтобы начать модернизацию – и тогда нас ждет эволюционный сценарий развития. Либо сценарий окажется революционным – если Путин и дальше будет избегать каких-либо шагов, и ситуация пойдет вразнос. «СП»: – В будущем году кто-то ответит за скандал с «законом Димы Яковлева»? – Игра еще не закончилось. Мне кажется, «закон Димы Яковлева» нельзя считать политтехнологическим просчетом. За ним стоит желание Кремля перевести стрелки народного недовольства с российских коррумпированных чиновников, по которым бьем «акт Магнитского», на проблему усыновления, в рамках которой можно спокойно испытывать нелюбовь к Америке. Психологически это верный ход – порочна идея, а не ее реализация. Поэтому позиции Володина не пошатнуться: более грубые политтехнологи, которые связывают с его именем, устраивают президента. «СП»: – Что в 2013 году будет с Медведевым? – Медведев и нынешнее правительство удобны Путину в качестве буфера. Кабинет несет ответственность за невыполнение предвыборных обещаний президента, которые невозможно выполнить. Да, правительство еще не сыграло эту роль до конца, но уже сейчас ясно: нахождение Медведева на посту премьера – лишь вопрос времени. Думаю, в 2013 году Дмитрий Медведев уйдет в отставку. Скорее всего, правительство столкнется с рядом нарастающих проблем, и не сможет ничего предложить для исправления ситуации. Мне кажется, Медведев мог бы уйти раньше, при объявлении Путиным нового курса – это было бы более позитивным вариантом для премьера. Но, скорее всего, Медведев уйдет, проклинаемый гражданами… «В 2013 году либеральный клан вытеснит себя с авансцены политики», – убежден директор Института проблем глобализации Михаил Делягин. – Нарастание глобального экономического кризиса отвлечет внимание ключевых участников мирового политического процесса от России и временно ослабит значение внешнего фактора в нашей внутренней политике, – говорит Делягин. – Обострение межклановой войны, легализованное в качестве борьбы с коррупцией, уже приобрело характер, масштабы и непредсказуемость, опасные для правящей тусовки в целом. Поэтому эскалация уже завершилась, и теперь конфликт будет медленно, по инерции сходить на нет, а коррупционные скандалы – «спускаться на тормозах» и переориентироваться на стрелочников. Это лишит Медведева и либеральный клан в целом возможностей самозащиты, что в условиях продолжающейся агрессии либерального клана против «силовиков» с высокой степенью вероятности приведет к отставке правительства в марте-апреле (по сути, либеральный клан сам вытеснит себя с авансцены политики). Из находящихся сегодня «на поверхности» политиков наиболее актуальным кандидатом на пост премьера выглядит Рогозин, хотя ситуация может еще неоднократно измениться. Социально-экономическая политика обновленного правительства останется либеральной и антироссийской (в силу сохранения власти у «оффшорной аристократии»). Сердюков будет полностью выведен из-под удара, но в силу особенностей характера не будет защищать своих женщин. Скандал со Скрынник имеет наибольшую судебно-политическую перспективу и может (хотя и не обязательно) стать дополнительным фактором, ускоряющим отставку Медведева. Весной в регионах будут наблюдаться отдельные очаги обострения протеста, вызванные ухудшением условий жизни (причем и «среднего класса», и работающих бедных), расширением и ужесточением агрессивной экспансии этнических мафий (не только в Ставрополье), выражением правящей бюрократии презрения к гражданам России. Осенью эти очаги начнут сливаться в заметную и требующую реакции государства новую волну социального и патриотического протеста, но бюрократия заметит это с опозданием, а по-настоящему реагировать начнет лишь в 2014 году. Осенью в ходе единого дня голосования можно ожидать появления первого избранного губернатора, представляющего избирателей, а не бюрократию «Единой России». В течение года будет наблюдаться вызванная состоянием здоровья и психологической усталостью трансформация имиджа Владимира Путина из «мачо» в «умудренного старца», отягощенная категорическим неприятием этой трансформации со стороны ее объекта. Кризис региональных бюджетов проявится и будет осознан обществом как общенациональная проблема. Губернаторы будут использовать вспышки протеста для шантажа федеральных властей и привлечение их внимания к проблеме; результатом станет продолжение уже начавшегося, хотя и не принципиального смягчения межбюджетной политики (частичное перераспределение финансовых потоков в пользу региональных и местных бюджетов, а также пролонгирование части бюджетных кредитов). Парламентские партии будут стагнировать. На «Справедливую Россию» будет оказывать влияние разрыв между необходимостью протестной активизации и сохранения политической лояльности. Партия потеряет популярность и значимую поддержку общества окончательно. Из создаваемых «новых» партий заметной на региональном уровне сможет стать только партия Рыжкова. Дестабилизация Западного Кавказа продолжится, стабильность сохранит только Адыгея. Межнациональные проблемы будут обостряться, в том числе в Москве, Санкт-Петербурге, Татарстане и Якутии. Самооборона граждан русской культуры против агрессии этнических мафий станет заметным фактором, но будет в целом подавляться бюрократией. Русские националисты не смогут создать ничего сколь-нибудь серьезного даже в Интернете. На федеральном уровне будет продолжать уверенно расти популярность Рамзана Кадырова как разумного, эффективного и по-своему ответственного руководителя. Популярность Шойгу будет расти умеренно (при этом он начнет восприниматься как возможный преемник Путина в отдаленном будущем), популярность остальных российских политиков – оставаться на прежнем уровне или снижаться. Фото: Андрей Стенин
Например, на последней в уходящем году встрече с членами правительства Владимир Путин публично выразил недовольство тем, что кабинет Дмитрия Медведева не выполняет задачи, поставленные президентом. Вряд ли этот разговор закончится без потерь среди чиновников. Да и Медведев сегодня - уже не член тандема, и не исключено, что в 2013-м его позиции могут пошатнуться.

Или взять экс-министра обороны Анатолия Сердюкова. В предновогодние дни он, наконец, явился на допрос в Следственный комитет по делу «Оборонсервиса». Пока господин Сердюков дает показания в качестве свидетеля, но в 2013-м – чем черт не шутит – может поменять процессуальный статус и стать обвиняемым. А вслед за Сердюкова, глядишь, возникнут вопросы и к другим высшим чиновникам.

Перемены могут случиться и в администрации президента. Виной тому – беспрецедентная перебранка между министрами и депутатами при принятии поправки о запрете усыновления российских детей американцами в ответ на «акт Магнитского». Во многом из-за этого к концу года рейтинги руководства страны упали до прошлогодних показателей. За скандал кто-то должен ответить – но кто? По сведениям телеканала «Дождь», авторство «акта Магнитского» принадлежит первому замглавы администрации президента Вячеславу Володину и Ольге Баталиной, первому зампреду думского комитета по делам семьи, женщин и детей. Но с госпожи Баталиной спрос невелик, а вот господин Володин вполне может поплатиться за «закон Димы Яковлева» служебным креслом.

Чего еще ждать от наступающего 2013 года?

«Цель Кремля в 2013 году – сохранение статус-кво и оттягивание решений по экономическим реформам», – уверен ведущий эксперт Московского центра Карнеги Николай Петров.

– Неслучайно программы, которые принимает правительство, в ближайшие год-два финансируются довольно скромно, – говорит Петров. – Это значит, горизонт планирования Кремля – пара лет, причем на этот период у власти нет реформаторских планов. В политике легитимности у власти хватает – но только для стояния на месте, без какого-либо продвижения вперед. А вот экономика не оставляет сомнений: базы для стагнации и сохранения статус-кво надолго не хватит.

Скажем, в социальной сфере мы видим относительную стабильность, но надо понимать, какой ценой она достигается. Кремля вынужден сохранять курс на популизм, он не может, как раньше, забыть об обещаниях сразу после выборов. В результате, Кремль вынужден быстро бежать, чтобы оставаться на месте. Стабильность покупается властью за все большую цену в условиях стагнации в экономике – и это не может продолжаться долго.

При этом мы видим, что правительство Дмитрия Медведева остается недееспособным. Нынешний кабинет – не команда лидеров, которые могут возглавить реформы. Скорее, это технократы, чья функция – поддерживать существующий порядок вещей. Даже те изменения, которые происходят в правительстве, выглядят негативно. Показательна замена на посту главы Минрегинразвития Олега Говоруна на Игоря Слюняева. Слюняев до апреля 2012 года руководил Костромской областью, где «Единая Россия» набрала всего 30% на декабрьских выборах в Думу – это очевидный провал для главы региона. Тем не менее, Медведев отдал предпочтение именно кандидатуре Слюняева. Это яркая иллюстрация, что в принятии решений премьер исходит из соображений личной лояльности, а не эффективности. Так будет продолжаться до тех пор, пока правительство не требуется Путину в качестве реального двигателя реформ.

Вместе с тем, в послании Путина Федеральному Собранию не оказалось стратегии действий на новый президентский срок. Это значит, что в ближайшие несколько месяцев 2013 года в планы Путина не входит формирование реального правительства. Группировки в элите будут по-прежнему тянуть одеяло на себя, сохраняя общий фронт конфликта между либералами и государственниками. Победить в этой борьбе никто не сможет – это не нужно Путину. Но и страна в такой ситуации обречена на загнивание.

«СП»: – Какие главные политические риски ждут Кремль в будущем году?

– В 2013 году нас ждет существенно больше выборов, чем в 2012-м. И не следует переоценивал возможности Кремля в управлении этими избирательными кампаниями. На президентских выборах-2012 ему удалось ценой огромных усилий обеспечить более-менее приличную картинку (без грубых нарушений и подтасовок в ходе выборов) всего в двух регионах – в Москве и Петербурге. Что же касается октябрьских выборов губернаторов, Кремль намеренно выбрал наиболее простые регионы, где сам себе доказал, что может обеспечить победу действующего губернатора, каким бы слабым он ни был. По сути, в октябре власть протестировала новую модель выборов-2013.

Но эта тестовая задача не решает общей проблемы. Кремль давно поменял эффективных губернаторов на лояльных, и на парламентских выборах 2011 года убедился, что лояльные главы регионов не дают результатов, которые Кремль хотел бы получить.

В начале года, перед тем, как принимать новый порядок губернаторских выборов, Кремль заменил два десятка глав регионов. Но, меняя одних на других, он ситуацию не улучшил, а кое-где ухудшил. И тем самым заложил бомбу замедленного действия, которая может взорваться уже в 2013 году – если население какого-нибудь региона возмутиться действиями губернатора, назначенного из Москвы в пожарном порядке. Социально-политические процессы сейчас ускоряются: раньше эффект плохого назначения мог сказываться через три-четыре года, теперь же граждане склонны гораздо быстрее реагировать на то, что им поменяли шило на мыло.

«СП»: – Что получается в итоге?

– Экономика не сможет долго обеспечивать популистскую социальную политику, и давать Путину возможность оттягивать принятие непопулярных решений – по пенсионной реформе, ЖКХ, здравоохранению, образованию. С другой стороны, население не доверяет власти, чтобы идти на жертвы в угоду новым реформам. Получается, экономика будет работать в минус, социальная стабильность станет все более хрупкой, а грядущие выборы-2013 добавят рисков локальных политических кризисов. Как ни крути, власть в ряде регионов должна сдавать экзамен, а сделать это в ситуации, когда выборы трудно фальсифицировать, и люди не будут спокойно относиться к фальсификациям, очень непросто.

Думаю, в 2013 году мы увидим и политические, и социально-экономические протесты. Позиция Путина – его нежелание делать выбор между либеральной моделью и авторитарной – будет подталкивать элиты к внутренней борьбе. Элиты лучше Путина понимают: чтобы им выжить в системе, нужно систему менять. Власть в 2013 году либо окажется достаточно сообразительной, чтобы начать модернизацию – и тогда нас ждет эволюционный сценарий развития. Либо сценарий окажется революционным – если Путин и дальше будет избегать каких-либо шагов, и ситуация пойдет вразнос.

«СП»: – В будущем году кто-то ответит за скандал с «законом Димы Яковлева»?

– Игра еще не закончилось. Мне кажется, «закон Димы Яковлева» нельзя считать политтехнологическим просчетом. За ним стоит желание Кремля перевести стрелки народного недовольства с российских коррумпированных чиновников, по которым бьем «акт Магнитского», на проблему усыновления, в рамках которой можно спокойно испытывать нелюбовь к Америке. Психологически это верный ход – порочна идея, а не ее реализация. Поэтому позиции Володина не пошатнуться: более грубые политтехнологи, которые связывают с его именем, устраивают президента.

«СП»: – Что в 2013 году будет с Медведевым?

– Медведев и нынешнее правительство удобны Путину в качестве буфера. Кабинет несет ответственность за невыполнение предвыборных обещаний президента, которые невозможно выполнить. Да, правительство еще не сыграло эту роль до конца, но уже сейчас ясно: нахождение Медведева на посту премьера – лишь вопрос времени. Думаю, в 2013 году Дмитрий Медведев уйдет в отставку. Скорее всего, правительство столкнется с рядом нарастающих проблем, и не сможет ничего предложить для исправления ситуации. Мне кажется, Медведев мог бы уйти раньше, при объявлении Путиным нового курса – это было бы более позитивным вариантом для премьера. Но, скорее всего, Медведев уйдет, проклинаемый гражданами…

«В 2013 году либеральный клан вытеснит себя с авансцены политики», – убежден директор Института проблем глобализации Михаил Делягин.

– Нарастание глобального экономического кризиса отвлечет внимание ключевых участников мирового политического процесса от России и временно ослабит значение внешнего фактора в нашей внутренней политике, – говорит Делягин. – Обострение межклановой войны, легализованное в качестве борьбы с коррупцией, уже приобрело характер, масштабы и непредсказуемость, опасные для правящей тусовки в целом. Поэтому эскалация уже завершилась, и теперь конфликт будет медленно, по инерции сходить на нет, а коррупционные скандалы – «спускаться на тормозах» и переориентироваться на стрелочников. Это лишит Медведева и либеральный клан в целом возможностей самозащиты, что в условиях продолжающейся агрессии либерального клана против «силовиков» с высокой степенью вероятности приведет к отставке правительства в марте-апреле (по сути, либеральный клан сам вытеснит себя с авансцены политики). Из находящихся сегодня «на поверхности» политиков наиболее актуальным кандидатом на пост премьера выглядит Рогозин, хотя ситуация может еще неоднократно измениться. Социально-экономическая политика обновленного правительства останется либеральной и антироссийской (в силу сохранения власти у «оффшорной аристократии»).

Сердюков будет полностью выведен из-под удара, но в силу особенностей характера не будет защищать своих женщин. Скандал со Скрынник имеет наибольшую судебно-политическую перспективу и может (хотя и не обязательно) стать дополнительным фактором, ускоряющим отставку Медведева.

Весной в регионах будут наблюдаться отдельные очаги обострения протеста, вызванные ухудшением условий жизни (причем и «среднего класса», и работающих бедных), расширением и ужесточением агрессивной экспансии этнических мафий (не только в Ставрополье), выражением правящей бюрократии презрения к гражданам России.

Осенью эти очаги начнут сливаться в заметную и требующую реакции государства новую волну социального и патриотического протеста, но бюрократия заметит это с опозданием, а по-настоящему реагировать начнет лишь в 2014 году.

Осенью в ходе единого дня голосования можно ожидать появления первого избранного губернатора, представляющего избирателей, а не бюрократию «Единой России».

В течение года будет наблюдаться вызванная состоянием здоровья и психологической усталостью трансформация имиджа Владимира Путина из «мачо» в «умудренного старца», отягощенная категорическим неприятием этой трансформации со стороны ее объекта.

Кризис региональных бюджетов проявится и будет осознан обществом как общенациональная проблема. Губернаторы будут использовать вспышки протеста для шантажа федеральных властей и привлечение их внимания к проблеме; результатом станет продолжение уже начавшегося, хотя и не принципиального смягчения межбюджетной политики (частичное перераспределение финансовых потоков в пользу региональных и местных бюджетов, а также пролонгирование части бюджетных кредитов).

Парламентские партии будут стагнировать. На «Справедливую Россию» будет оказывать влияние разрыв между необходимостью протестной активизации и сохранения политической лояльности. Партия потеряет популярность и значимую поддержку общества окончательно. Из создаваемых «новых» партий заметной на региональном уровне сможет стать только партия Рыжкова.

Дестабилизация Западного Кавказа продолжится, стабильность сохранит только Адыгея. Межнациональные проблемы будут обостряться, в том числе в Москве, Санкт-Петербурге, Татарстане и Якутии. Самооборона граждан русской культуры против агрессии этнических мафий станет заметным фактором, но будет в целом подавляться бюрократией. Русские националисты не смогут создать ничего сколь-нибудь серьезного даже в Интернете.

На федеральном уровне будет продолжать уверенно расти популярность Рамзана Кадырова как разумного, эффективного и по-своему ответственного руководителя. Популярность Шойгу будет расти умеренно (при этом он начнет восприниматься как возможный преемник Путина в отдаленном будущем), популярность остальных российских политиков – оставаться на прежнем уровне или снижаться.

Фото: Андрей Стенин ]]>
Например, на последней в уходящем году встрече с членами правительства Владимир Путин публично выразил недовольство тем, что кабинет Дмитрия Медведева не выполняет задачи, поставленные президентом. Вряд ли этот разговор закончится без потерь среди чиновников. Да и Медведев сегодня - уже не член тандема, и не исключено, что в 2013-м его позиции могут пошатнуться.

Или взять экс-министра обороны Анатолия Сердюкова. В предновогодние дни он, наконец, явился на допрос в Следственный комитет по делу «Оборонсервиса». Пока господин Сердюков дает показания в качестве свидетеля, но в 2013-м – чем черт не шутит – может поменять процессуальный статус и стать обвиняемым. А вслед за Сердюкова, глядишь, возникнут вопросы и к другим высшим чиновникам.

Перемены могут случиться и в администрации президента. Виной тому – беспрецедентная перебранка между министрами и депутатами при принятии поправки о запрете усыновления российских детей американцами в ответ на «акт Магнитского». Во многом из-за этого к концу года рейтинги руководства страны упали до прошлогодних показателей. За скандал кто-то должен ответить – но кто? По сведениям телеканала «Дождь», авторство «акта Магнитского» принадлежит первому замглавы администрации президента Вячеславу Володину и Ольге Баталиной, первому зампреду думского комитета по делам семьи, женщин и детей. Но с госпожи Баталиной спрос невелик, а вот господин Володин вполне может поплатиться за «закон Димы Яковлева» служебным креслом.

Чего еще ждать от наступающего 2013 года?

«Цель Кремля в 2013 году – сохранение статус-кво и оттягивание решений по экономическим реформам», – уверен ведущий эксперт Московского центра Карнеги Николай Петров.

– Неслучайно программы, которые принимает правительство, в ближайшие год-два финансируются довольно скромно, – говорит Петров. – Это значит, горизонт планирования Кремля – пара лет, причем на этот период у власти нет реформаторских планов. В политике легитимности у власти хватает – но только для стояния на месте, без какого-либо продвижения вперед. А вот экономика не оставляет сомнений: базы для стагнации и сохранения статус-кво надолго не хватит.

Скажем, в социальной сфере мы видим относительную стабильность, но надо понимать, какой ценой она достигается. Кремля вынужден сохранять курс на популизм, он не может, как раньше, забыть об обещаниях сразу после выборов. В результате, Кремль вынужден быстро бежать, чтобы оставаться на месте. Стабильность покупается властью за все большую цену в условиях стагнации в экономике – и это не может продолжаться долго.

При этом мы видим, что правительство Дмитрия Медведева остается недееспособным. Нынешний кабинет – не команда лидеров, которые могут возглавить реформы. Скорее, это технократы, чья функция – поддерживать существующий порядок вещей. Даже те изменения, которые происходят в правительстве, выглядят негативно. Показательна замена на посту главы Минрегинразвития Олега Говоруна на Игоря Слюняева. Слюняев до апреля 2012 года руководил Костромской областью, где «Единая Россия» набрала всего 30% на декабрьских выборах в Думу – это очевидный провал для главы региона. Тем не менее, Медведев отдал предпочтение именно кандидатуре Слюняева. Это яркая иллюстрация, что в принятии решений премьер исходит из соображений личной лояльности, а не эффективности. Так будет продолжаться до тех пор, пока правительство не требуется Путину в качестве реального двигателя реформ.

Вместе с тем, в послании Путина Федеральному Собранию не оказалось стратегии действий на новый президентский срок. Это значит, что в ближайшие несколько месяцев 2013 года в планы Путина не входит формирование реального правительства. Группировки в элите будут по-прежнему тянуть одеяло на себя, сохраняя общий фронт конфликта между либералами и государственниками. Победить в этой борьбе никто не сможет – это не нужно Путину. Но и страна в такой ситуации обречена на загнивание.

«СП»: – Какие главные политические риски ждут Кремль в будущем году?

– В 2013 году нас ждет существенно больше выборов, чем в 2012-м. И не следует переоценивал возможности Кремля в управлении этими избирательными кампаниями. На президентских выборах-2012 ему удалось ценой огромных усилий обеспечить более-менее приличную картинку (без грубых нарушений и подтасовок в ходе выборов) всего в двух регионах – в Москве и Петербурге. Что же касается октябрьских выборов губернаторов, Кремль намеренно выбрал наиболее простые регионы, где сам себе доказал, что может обеспечить победу действующего губернатора, каким бы слабым он ни был. По сути, в октябре власть протестировала новую модель выборов-2013.

Но эта тестовая задача не решает общей проблемы. Кремль давно поменял эффективных губернаторов на лояльных, и на парламентских выборах 2011 года убедился, что лояльные главы регионов не дают результатов, которые Кремль хотел бы получить.

В начале года, перед тем, как принимать новый порядок губернаторских выборов, Кремль заменил два десятка глав регионов. Но, меняя одних на других, он ситуацию не улучшил, а кое-где ухудшил. И тем самым заложил бомбу замедленного действия, которая может взорваться уже в 2013 году – если население какого-нибудь региона возмутиться действиями губернатора, назначенного из Москвы в пожарном порядке. Социально-политические процессы сейчас ускоряются: раньше эффект плохого назначения мог сказываться через три-четыре года, теперь же граждане склонны гораздо быстрее реагировать на то, что им поменяли шило на мыло.

«СП»: – Что получается в итоге?

– Экономика не сможет долго обеспечивать популистскую социальную политику, и давать Путину возможность оттягивать принятие непопулярных решений – по пенсионной реформе, ЖКХ, здравоохранению, образованию. С другой стороны, население не доверяет власти, чтобы идти на жертвы в угоду новым реформам. Получается, экономика будет работать в минус, социальная стабильность станет все более хрупкой, а грядущие выборы-2013 добавят рисков локальных политических кризисов. Как ни крути, власть в ряде регионов должна сдавать экзамен, а сделать это в ситуации, когда выборы трудно фальсифицировать, и люди не будут спокойно относиться к фальсификациям, очень непросто.

Думаю, в 2013 году мы увидим и политические, и социально-экономические протесты. Позиция Путина – его нежелание делать выбор между либеральной моделью и авторитарной – будет подталкивать элиты к внутренней борьбе. Элиты лучше Путина понимают: чтобы им выжить в системе, нужно систему менять. Власть в 2013 году либо окажется достаточно сообразительной, чтобы начать модернизацию – и тогда нас ждет эволюционный сценарий развития. Либо сценарий окажется революционным – если Путин и дальше будет избегать каких-либо шагов, и ситуация пойдет вразнос.

«СП»: – В будущем году кто-то ответит за скандал с «законом Димы Яковлева»?

– Игра еще не закончилось. Мне кажется, «закон Димы Яковлева» нельзя считать политтехнологическим просчетом. За ним стоит желание Кремля перевести стрелки народного недовольства с российских коррумпированных чиновников, по которым бьем «акт Магнитского», на проблему усыновления, в рамках которой можно спокойно испытывать нелюбовь к Америке. Психологически это верный ход – порочна идея, а не ее реализация. Поэтому позиции Володина не пошатнуться: более грубые политтехнологи, которые связывают с его именем, устраивают президента.

«СП»: – Что в 2013 году будет с Медведевым?

– Медведев и нынешнее правительство удобны Путину в качестве буфера. Кабинет несет ответственность за невыполнение предвыборных обещаний президента, которые невозможно выполнить. Да, правительство еще не сыграло эту роль до конца, но уже сейчас ясно: нахождение Медведева на посту премьера – лишь вопрос времени. Думаю, в 2013 году Дмитрий Медведев уйдет в отставку. Скорее всего, правительство столкнется с рядом нарастающих проблем, и не сможет ничего предложить для исправления ситуации. Мне кажется, Медведев мог бы уйти раньше, при объявлении Путиным нового курса – это было бы более позитивным вариантом для премьера. Но, скорее всего, Медведев уйдет, проклинаемый гражданами…

«В 2013 году либеральный клан вытеснит себя с авансцены политики», – убежден директор Института проблем глобализации Михаил Делягин.

– Нарастание глобального экономического кризиса отвлечет внимание ключевых участников мирового политического процесса от России и временно ослабит значение внешнего фактора в нашей внутренней политике, – говорит Делягин. – Обострение межклановой войны, легализованное в качестве борьбы с коррупцией, уже приобрело характер, масштабы и непредсказуемость, опасные для правящей тусовки в целом. Поэтому эскалация уже завершилась, и теперь конфликт будет медленно, по инерции сходить на нет, а коррупционные скандалы – «спускаться на тормозах» и переориентироваться на стрелочников. Это лишит Медведева и либеральный клан в целом возможностей самозащиты, что в условиях продолжающейся агрессии либерального клана против «силовиков» с высокой степенью вероятности приведет к отставке правительства в марте-апреле (по сути, либеральный клан сам вытеснит себя с авансцены политики). Из находящихся сегодня «на поверхности» политиков наиболее актуальным кандидатом на пост премьера выглядит Рогозин, хотя ситуация может еще неоднократно измениться. Социально-экономическая политика обновленного правительства останется либеральной и антироссийской (в силу сохранения власти у «оффшорной аристократии»).

Сердюков будет полностью выведен из-под удара, но в силу особенностей характера не будет защищать своих женщин. Скандал со Скрынник имеет наибольшую судебно-политическую перспективу и может (хотя и не обязательно) стать дополнительным фактором, ускоряющим отставку Медведева.

Весной в регионах будут наблюдаться отдельные очаги обострения протеста, вызванные ухудшением условий жизни (причем и «среднего класса», и работающих бедных), расширением и ужесточением агрессивной экспансии этнических мафий (не только в Ставрополье), выражением правящей бюрократии презрения к гражданам России.

Осенью эти очаги начнут сливаться в заметную и требующую реакции государства новую волну социального и патриотического протеста, но бюрократия заметит это с опозданием, а по-настоящему реагировать начнет лишь в 2014 году.

Осенью в ходе единого дня голосования можно ожидать появления первого избранного губернатора, представляющего избирателей, а не бюрократию «Единой России».

В течение года будет наблюдаться вызванная состоянием здоровья и психологической усталостью трансформация имиджа Владимира Путина из «мачо» в «умудренного старца», отягощенная категорическим неприятием этой трансформации со стороны ее объекта.

Кризис региональных бюджетов проявится и будет осознан обществом как общенациональная проблема. Губернаторы будут использовать вспышки протеста для шантажа федеральных властей и привлечение их внимания к проблеме; результатом станет продолжение уже начавшегося, хотя и не принципиального смягчения межбюджетной политики (частичное перераспределение финансовых потоков в пользу региональных и местных бюджетов, а также пролонгирование части бюджетных кредитов).

Парламентские партии будут стагнировать. На «Справедливую Россию» будет оказывать влияние разрыв между необходимостью протестной активизации и сохранения политической лояльности. Партия потеряет популярность и значимую поддержку общества окончательно. Из создаваемых «новых» партий заметной на региональном уровне сможет стать только партия Рыжкова.

Дестабилизация Западного Кавказа продолжится, стабильность сохранит только Адыгея. Межнациональные проблемы будут обостряться, в том числе в Москве, Санкт-Петербурге, Татарстане и Якутии. Самооборона граждан русской культуры против агрессии этнических мафий станет заметным фактором, но будет в целом подавляться бюрократией. Русские националисты не смогут создать ничего сколь-нибудь серьезного даже в Интернете.

На федеральном уровне будет продолжать уверенно расти популярность Рамзана Кадырова как разумного, эффективного и по-своему ответственного руководителя. Популярность Шойгу будет расти умеренно (при этом он начнет восприниматься как возможный преемник Путина в отдаленном будущем), популярность остальных российских политиков – оставаться на прежнем уровне или снижаться.

Фото: Андрей Стенин ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-vyboryvrf/arh2012-vybory2012/arh2012-obshaiainfovybory2012/-2028472-arh2012-vlast-v-ozhidanii-bombista.html Подводя итоги 2012 года, аналитики и журналисты активно спорят о том, что поняла за это время российская оппозиция (если, конечно, она поняла что-то). Готова ли она к дальнейшей борьбе? Какой будет стратегия это борьбы? Вокруг этих вопросов идут многочисленные и бурные дискуссии. Но никто почему-то не задается вопросом – а что поняла российская власть, в широком смысле этого слова (то есть, не в качестве эпитета для одного единственного человека, принимающего все важнейшие решения в стране)? Такое отсутствие интереса удивительно, с учетом того, что стратегия российской правящей верхушки за прошедший год изменилась радикально — надо быть слепым, чтобы этого не заметить. Общая информация о выборах 2012 Sat, 29 Dec 2012 11:59:03 +0400 Подводя итоги 2012 года, аналитики и журналисты активно спорят о том, что поняла за это время российская оппозиция (если, конечно, она поняла что-то). Готова ли она к дальнейшей борьбе? Какой будет стратегия это борьбы? Вокруг этих вопросов идут многочисленные и бурные дискуссии. Но никто почему-то не задается вопросом – а что поняла российская власть, в широком смысле этого слова (то есть, не в качестве эпитета для одного единственного человека, принимающего все важнейшие решения в стране)? Такое отсутствие интереса удивительно, с учетом того, что стратегия российской правящей верхушки за прошедший год изменилась радикально — надо быть слепым, чтобы этого не заметить. Нет смысла пускаться в долгие рассуждения о том, что именно думала российская власть и лично Владимир Путин в конце 2011 года. Понятно, что, приняв решение идти на третий срок, он не мог, как минимум теоретически, не предполагать, что для удержания власти придется "закручивать гайки", причем в некоем новом стиле. Тем не менее, для большинства оказалось неожиданностью именно изменение идеологической базы власти. В прежние годы работала стратегия "пылесоса" — поглощались любые идеи и мнения, сталкивались лбами близкие по своим убеждениям оппозиционеры, разделялись слишком ненадежные союзники и этим "управляемым хаосом" Кремль руководил, не занимая при этом никакой внятной идеологической позиции. Именно поэтому в экономике, по крайней мере, на словах, декларировался либерализм, в политике – "просвещенный авторитаризм" и "суверенная демократия", ну а культуру старались особенно не трогать. Однако власть ушла от этой программы, отвечая на вызов, брошенный московскими демонстрантами на Болотной площади и проспекте Сахарова. Одновременно реализовался проект по "закрытию" страны от внешнего влияния и "релоялизации" правящего класса лично новому-старому президенту, стартовавший в момент объявления решения о возвращении Путина. Это было, наверное, результатом формирования относительного нового для российской власти стереотипа – твердого недоверия к "либеральной" части элиты, которая не подтвердила свою лояльность лично Владимиру Путину. Действия многих представителей "либералов" во власти после начала митингов в Москве в окружении нового-старого президента восприняли, похоже, как предательство. И недвусмысленно некоторым из них, наверняка, об этом сообщили. Причем в реальности процесс начался задолго до бунта оппозиционеров. Особенно ярко он проявился, когда некоторых, таких как известный политтехнолог Глеб Павловский или даже бывший "демиург" российской идеологии Владислав Сурков, отодвинули от "кормушки". Как не сумевших или не захотевших вовремя и в нужной форме присягнуть новой системе. А взамен приблизили более лояльных, таких как новый замглавы президентской администрации Вячеслав Володин или политтехнолог Дмитрий Бадовский. Но это был лишь первый уровень осознания новой реальности правящими кругами, поскольку дальше они поняли еще одну истину – запас прочности у системы, в устойчивости которой они и сами, что греха таить, в последние месяцы 2011 года подчас сомневались, оказался куда больше, чем ожидалось. Оппозиция же, напротив, – совершила большую часть возможных ошибок, "купилась" на множество провокаций, и, в целом, несмотря на умеренную поддержку со стороны либерального крыла во власти, активную фазу конфликта проиграла. Но раз система вполне прочна – то зачем же ее менять, когда можно слегка перелицевать и использовать дальше? Именно так и произошло, например, с "реформой" "Единой России", которая так толком и не состоялась. Владимир Путин практически открыто изложил новое понимание устойчивости системы, объясняя, почему он ушел га второй план в 2008 году. Сейчас он явно уверен, что не было никаких проблем с тем, чтобы остаться. Хотя тогда, почти пять лет назад, он наверняка сомневался в реализуемости сценария "третьего срока", к которому его толкали многие "друзья" из ближнего президентского круга. Поняв, что она несменяема и что на нынешнем этапе трансформации страны у нее реальных конкурентов нет, правящая верхушка не могла не задуматься о том, а что же будет с оппозицией, которая никак не может придти к власти? Ведь идиоту понятно, что в этой ситуации любая контрэлита неизбежно радикализируется. Ну и пусть радикалзируется, а заодно и маргинализируется, решили, похоже, в Кремле. Нам, могли подумать "за зубцами", не избежать превращения всяких там немцовых, навальных и удальцовых в радикалов, которые попытаются силовым путем, как это было в 1917 году, устроить переворот, а до этого будут терроризировать "патриотическую" власть. Но раз это неизбежно, то зачем же идти им на уступки, вполне могли цинично предположить в Кремле. С террористами, как известно, не разговаривают, а наши оппозиционеры должны, ну просто обязаны рано или поздно трансформироваться в крайних экстремистов — потому, что к этому их толкает логика борьбы за власть. Поэтому и вопрос о переговорах с оппозицией в целом не стоит. О чем говорить, когда есть фаталистическое ожидание "человека с бомбой". С ним не будет переговоров, его надо будет встретить во всеоружии, победить, пройти через свой 1917 год практически без потерь и тогда уже, в отдаленном будущем, начать строить новую Россию, а не "закручивать гайки". Говоря о протестах, нельзя не отметить, что власти, наверняка, поняли также, что при нынешней экономической политике, снижении экономического роста и падении доходов бюджета бессмысленно пытаться избежать социальных протестов – массово они, вероятно, начнутся уже весной 2013 года. Значит, надо идти по другому пути – заранее эти протесты "обезглавить", изъяв из общества самых "буйных" вожаков. И после того, как это понимание пришло, начало как на дрожжах расти число уголовных дел против некоторых слишком уже несервильных оппозиционеров, вроде Сергея Удальцова или Алексея Навального. Расти с тем, чтобы уже весной, с большой долей вероятности, завершиться "посадками". Таким образом, если попытаться построить новую схему, по которой власть может начать действовать в 2013 году, исходя из своего понимания происходящих в обществе и стране процессов, то получается следующее умопостроение. Во-первых, либералам нельзя доверять ничего, кроме экономики, да и то – в очень урезанном виде, потому что лояльность этих людей "престолу" не так уж и велика. Во-вторых, по той же причине либерализм, как идеология, должен быть вытравлен из госаппарата, а также пора закончить рассуждения прежних лет о том, что в стране что-то делается именно для развития так называемого среднего класса. На смену вполне подошла бы, например, нео-имперская идеология. Далее, нелояльных групп для власти отныне просто не существует, она готова над ними слегка издеваться, как Владимир Путин над либеральными журналистами во время своей "большой" пресс-конференции. Но вступать с ними в диалог нет никакого смысла. Ведь, в-третьих, они являются потенциальными бомбистами, и хотя пока не дают поводов для прямого уничтожения, явно оказываются для властей "нерукопожатными". Ну как можно жать руку человеку, который, как ты глубоко убежден, может через какое-то время в тебя бомбу бросить? В связи с чем, в-четвертых, никакой жалости к этим людям, если их придется репрессировать, власть испытывать не будет. Как и к своим бывшим коллегам, если их придется "сдать" за недостаток лояльности. Таким образом, резюмируя, можно сказать, что хаос закончился. Мир разделился на свет и тьму. И на всех, кто оказался "на темной стороне", по мнению российской правящей верхушки, никакие законы уже не распространяются. Это тот самый криминал, который, по словам Владимир Путина "за уши тащат во власть", и в борьбе с ним все средства хороши. Остается только дождаться пока он сам даст повод себя раздавить. Иван Преображенский Подробнее: http://www.rosbalt.ru/politrally/2012/12/29/1077130.html
Но никто почему-то не задается вопросом – а что поняла российская власть, в широком смысле этого слова (то есть, не в качестве эпитета для одного единственного человека, принимающего все важнейшие решения в стране)? Такое отсутствие интереса удивительно, с учетом того, что стратегия российской правящей верхушки за прошедший год изменилась радикально — надо быть слепым, чтобы этого не заметить.

Нет смысла пускаться в долгие рассуждения о том, что именно думала российская власть и лично Владимир Путин в конце 2011 года. Понятно, что, приняв решение идти на третий срок, он не мог, как минимум теоретически, не предполагать, что для удержания власти придется "закручивать гайки", причем в некоем новом стиле.

Тем не менее, для большинства оказалось неожиданностью именно изменение идеологической базы власти.

В прежние годы работала стратегия "пылесоса" — поглощались любые идеи и мнения, сталкивались лбами близкие по своим убеждениям оппозиционеры, разделялись слишком ненадежные союзники и этим "управляемым хаосом" Кремль руководил, не занимая при этом никакой внятной идеологической позиции.

Именно поэтому в экономике, по крайней мере, на словах, декларировался либерализм, в политике – "просвещенный авторитаризм" и "суверенная демократия", ну а культуру старались особенно не трогать.

Однако власть ушла от этой программы, отвечая на вызов, брошенный московскими демонстрантами на Болотной площади и проспекте Сахарова. Одновременно реализовался проект по "закрытию" страны от внешнего влияния и "релоялизации" правящего класса лично новому-старому президенту, стартовавший в момент объявления решения о возвращении Путина.

Это было, наверное, результатом формирования относительного нового для российской власти стереотипа – твердого недоверия к "либеральной" части элиты, которая не подтвердила свою лояльность лично Владимиру Путину.

Действия многих представителей "либералов" во власти после начала митингов в Москве в окружении нового-старого президента восприняли, похоже, как предательство. И недвусмысленно некоторым из них, наверняка, об этом сообщили.

Причем в реальности процесс начался задолго до бунта оппозиционеров. Особенно ярко он проявился, когда некоторых, таких как известный политтехнолог Глеб Павловский или даже бывший "демиург" российской идеологии Владислав Сурков, отодвинули от "кормушки". Как не сумевших или не захотевших вовремя и в нужной форме присягнуть новой системе. А взамен приблизили более лояльных, таких как новый замглавы президентской администрации Вячеслав Володин или политтехнолог Дмитрий Бадовский.

Но это был лишь первый уровень осознания новой реальности правящими кругами, поскольку дальше они поняли еще одну истину – запас прочности у системы, в устойчивости которой они и сами, что греха таить, в последние месяцы 2011 года подчас сомневались, оказался куда больше, чем ожидалось.

Оппозиция же, напротив, – совершила большую часть возможных ошибок, "купилась" на множество провокаций, и, в целом, несмотря на умеренную поддержку со стороны либерального крыла во власти, активную фазу конфликта проиграла.

Но раз система вполне прочна – то зачем же ее менять, когда можно слегка перелицевать и использовать дальше? Именно так и произошло, например, с "реформой" "Единой России", которая так толком и не состоялась.

Владимир Путин практически открыто изложил новое понимание устойчивости системы, объясняя, почему он ушел га второй план в 2008 году. Сейчас он явно уверен, что не было никаких проблем с тем, чтобы остаться. Хотя тогда, почти пять лет назад, он наверняка сомневался в реализуемости сценария "третьего срока", к которому его толкали многие "друзья" из ближнего президентского круга.

Поняв, что она несменяема и что на нынешнем этапе трансформации страны у нее реальных конкурентов нет, правящая верхушка не могла не задуматься о том, а что же будет с оппозицией, которая никак не может придти к власти? Ведь идиоту понятно, что в этой ситуации любая контрэлита неизбежно радикализируется.

Ну и пусть радикалзируется, а заодно и маргинализируется, решили, похоже, в Кремле. Нам, могли подумать "за зубцами", не избежать превращения всяких там немцовых, навальных и удальцовых в радикалов, которые попытаются силовым путем, как это было в 1917 году, устроить переворот, а до этого будут терроризировать "патриотическую" власть.

Но раз это неизбежно, то зачем же идти им на уступки, вполне могли цинично предположить в Кремле. С террористами, как известно, не разговаривают, а наши оппозиционеры должны, ну просто обязаны рано или поздно трансформироваться в крайних экстремистов — потому, что к этому их толкает логика борьбы за власть.

Поэтому и вопрос о переговорах с оппозицией в целом не стоит. О чем говорить, когда есть фаталистическое ожидание "человека с бомбой".

С ним не будет переговоров, его надо будет встретить во всеоружии, победить, пройти через свой 1917 год практически без потерь и тогда уже, в отдаленном будущем, начать строить новую Россию, а не "закручивать гайки".

Говоря о протестах, нельзя не отметить, что власти, наверняка, поняли также, что при нынешней экономической политике, снижении экономического роста и падении доходов бюджета бессмысленно пытаться избежать социальных протестов – массово они, вероятно, начнутся уже весной 2013 года.

Значит, надо идти по другому пути – заранее эти протесты "обезглавить", изъяв из общества самых "буйных" вожаков. И после того, как это понимание пришло, начало как на дрожжах расти число уголовных дел против некоторых слишком уже несервильных оппозиционеров, вроде Сергея Удальцова или Алексея Навального. Расти с тем, чтобы уже весной, с большой долей вероятности, завершиться "посадками".

Таким образом, если попытаться построить новую схему, по которой власть может начать действовать в 2013 году, исходя из своего понимания происходящих в обществе и стране процессов, то получается следующее умопостроение. Во-первых, либералам нельзя доверять ничего, кроме экономики, да и то – в очень урезанном виде, потому что лояльность этих людей "престолу" не так уж и велика.

Во-вторых, по той же причине либерализм, как идеология, должен быть вытравлен из госаппарата, а также пора закончить рассуждения прежних лет о том, что в стране что-то делается именно для развития так называемого среднего класса. На смену вполне подошла бы, например, нео-имперская идеология.

Далее, нелояльных групп для власти отныне просто не существует, она готова над ними слегка издеваться, как Владимир Путин над либеральными журналистами во время своей "большой" пресс-конференции. Но вступать с ними в диалог нет никакого смысла.

Ведь, в-третьих, они являются потенциальными бомбистами, и хотя пока не дают поводов для прямого уничтожения, явно оказываются для властей "нерукопожатными". Ну как можно жать руку человеку, который, как ты глубоко убежден, может через какое-то время в тебя бомбу бросить?

В связи с чем, в-четвертых, никакой жалости к этим людям, если их придется репрессировать, власть испытывать не будет. Как и к своим бывшим коллегам, если их придется "сдать" за недостаток лояльности.

Таким образом, резюмируя, можно сказать, что хаос закончился. Мир разделился на свет и тьму. И на всех, кто оказался "на темной стороне", по мнению российской правящей верхушки, никакие законы уже не распространяются. Это тот самый криминал, который, по словам Владимир Путина "за уши тащат во власть", и в борьбе с ним все средства хороши. Остается только дождаться пока он сам даст повод себя раздавить.

Иван Преображенский
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/politrally/2012/12/29/1077130.html ]]>
Но никто почему-то не задается вопросом – а что поняла российская власть, в широком смысле этого слова (то есть, не в качестве эпитета для одного единственного человека, принимающего все важнейшие решения в стране)? Такое отсутствие интереса удивительно, с учетом того, что стратегия российской правящей верхушки за прошедший год изменилась радикально — надо быть слепым, чтобы этого не заметить.

Нет смысла пускаться в долгие рассуждения о том, что именно думала российская власть и лично Владимир Путин в конце 2011 года. Понятно, что, приняв решение идти на третий срок, он не мог, как минимум теоретически, не предполагать, что для удержания власти придется "закручивать гайки", причем в некоем новом стиле.

Тем не менее, для большинства оказалось неожиданностью именно изменение идеологической базы власти.

В прежние годы работала стратегия "пылесоса" — поглощались любые идеи и мнения, сталкивались лбами близкие по своим убеждениям оппозиционеры, разделялись слишком ненадежные союзники и этим "управляемым хаосом" Кремль руководил, не занимая при этом никакой внятной идеологической позиции.

Именно поэтому в экономике, по крайней мере, на словах, декларировался либерализм, в политике – "просвещенный авторитаризм" и "суверенная демократия", ну а культуру старались особенно не трогать.

Однако власть ушла от этой программы, отвечая на вызов, брошенный московскими демонстрантами на Болотной площади и проспекте Сахарова. Одновременно реализовался проект по "закрытию" страны от внешнего влияния и "релоялизации" правящего класса лично новому-старому президенту, стартовавший в момент объявления решения о возвращении Путина.

Это было, наверное, результатом формирования относительного нового для российской власти стереотипа – твердого недоверия к "либеральной" части элиты, которая не подтвердила свою лояльность лично Владимиру Путину.

Действия многих представителей "либералов" во власти после начала митингов в Москве в окружении нового-старого президента восприняли, похоже, как предательство. И недвусмысленно некоторым из них, наверняка, об этом сообщили.

Причем в реальности процесс начался задолго до бунта оппозиционеров. Особенно ярко он проявился, когда некоторых, таких как известный политтехнолог Глеб Павловский или даже бывший "демиург" российской идеологии Владислав Сурков, отодвинули от "кормушки". Как не сумевших или не захотевших вовремя и в нужной форме присягнуть новой системе. А взамен приблизили более лояльных, таких как новый замглавы президентской администрации Вячеслав Володин или политтехнолог Дмитрий Бадовский.

Но это был лишь первый уровень осознания новой реальности правящими кругами, поскольку дальше они поняли еще одну истину – запас прочности у системы, в устойчивости которой они и сами, что греха таить, в последние месяцы 2011 года подчас сомневались, оказался куда больше, чем ожидалось.

Оппозиция же, напротив, – совершила большую часть возможных ошибок, "купилась" на множество провокаций, и, в целом, несмотря на умеренную поддержку со стороны либерального крыла во власти, активную фазу конфликта проиграла.

Но раз система вполне прочна – то зачем же ее менять, когда можно слегка перелицевать и использовать дальше? Именно так и произошло, например, с "реформой" "Единой России", которая так толком и не состоялась.

Владимир Путин практически открыто изложил новое понимание устойчивости системы, объясняя, почему он ушел га второй план в 2008 году. Сейчас он явно уверен, что не было никаких проблем с тем, чтобы остаться. Хотя тогда, почти пять лет назад, он наверняка сомневался в реализуемости сценария "третьего срока", к которому его толкали многие "друзья" из ближнего президентского круга.

Поняв, что она несменяема и что на нынешнем этапе трансформации страны у нее реальных конкурентов нет, правящая верхушка не могла не задуматься о том, а что же будет с оппозицией, которая никак не может придти к власти? Ведь идиоту понятно, что в этой ситуации любая контрэлита неизбежно радикализируется.

Ну и пусть радикалзируется, а заодно и маргинализируется, решили, похоже, в Кремле. Нам, могли подумать "за зубцами", не избежать превращения всяких там немцовых, навальных и удальцовых в радикалов, которые попытаются силовым путем, как это было в 1917 году, устроить переворот, а до этого будут терроризировать "патриотическую" власть.

Но раз это неизбежно, то зачем же идти им на уступки, вполне могли цинично предположить в Кремле. С террористами, как известно, не разговаривают, а наши оппозиционеры должны, ну просто обязаны рано или поздно трансформироваться в крайних экстремистов — потому, что к этому их толкает логика борьбы за власть.

Поэтому и вопрос о переговорах с оппозицией в целом не стоит. О чем говорить, когда есть фаталистическое ожидание "человека с бомбой".

С ним не будет переговоров, его надо будет встретить во всеоружии, победить, пройти через свой 1917 год практически без потерь и тогда уже, в отдаленном будущем, начать строить новую Россию, а не "закручивать гайки".

Говоря о протестах, нельзя не отметить, что власти, наверняка, поняли также, что при нынешней экономической политике, снижении экономического роста и падении доходов бюджета бессмысленно пытаться избежать социальных протестов – массово они, вероятно, начнутся уже весной 2013 года.

Значит, надо идти по другому пути – заранее эти протесты "обезглавить", изъяв из общества самых "буйных" вожаков. И после того, как это понимание пришло, начало как на дрожжах расти число уголовных дел против некоторых слишком уже несервильных оппозиционеров, вроде Сергея Удальцова или Алексея Навального. Расти с тем, чтобы уже весной, с большой долей вероятности, завершиться "посадками".

Таким образом, если попытаться построить новую схему, по которой власть может начать действовать в 2013 году, исходя из своего понимания происходящих в обществе и стране процессов, то получается следующее умопостроение. Во-первых, либералам нельзя доверять ничего, кроме экономики, да и то – в очень урезанном виде, потому что лояльность этих людей "престолу" не так уж и велика.

Во-вторых, по той же причине либерализм, как идеология, должен быть вытравлен из госаппарата, а также пора закончить рассуждения прежних лет о том, что в стране что-то делается именно для развития так называемого среднего класса. На смену вполне подошла бы, например, нео-имперская идеология.

Далее, нелояльных групп для власти отныне просто не существует, она готова над ними слегка издеваться, как Владимир Путин над либеральными журналистами во время своей "большой" пресс-конференции. Но вступать с ними в диалог нет никакого смысла.

Ведь, в-третьих, они являются потенциальными бомбистами, и хотя пока не дают поводов для прямого уничтожения, явно оказываются для властей "нерукопожатными". Ну как можно жать руку человеку, который, как ты глубоко убежден, может через какое-то время в тебя бомбу бросить?

В связи с чем, в-четвертых, никакой жалости к этим людям, если их придется репрессировать, власть испытывать не будет. Как и к своим бывшим коллегам, если их придется "сдать" за недостаток лояльности.

Таким образом, резюмируя, можно сказать, что хаос закончился. Мир разделился на свет и тьму. И на всех, кто оказался "на темной стороне", по мнению российской правящей верхушки, никакие законы уже не распространяются. Это тот самый криминал, который, по словам Владимир Путина "за уши тащат во власть", и в борьбе с ним все средства хороши. Остается только дождаться пока он сам даст повод себя раздавить.

Иван Преображенский
Подробнее: http://www.rosbalt.ru/politrally/2012/12/29/1077130.html ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-vyboryvrf/arh2012-vybory2012/arh2012-obshaiainfovybory2012/-2028414-arh2012-politologi-oppoziciya-proigrala-bitvu-za-umy.html По итогам уходящего года можно смело констатировать – идеи либеральных лидеров, еще недавно выводившие на улицу тысячи «разгневанных горожан», спустя совсем короткое время оказались совершенно невостребованными не только большинством населения, но даже и «креативным классом», говорят эксперты. Общая информация о выборах 2012 Thu, 27 Dec 2012 14:12:00 +0400 По итогам уходящего года можно смело констатировать – идеи либеральных лидеров, еще недавно выводившие на улицу тысячи «разгневанных горожан», спустя совсем короткое время оказались совершенно невостребованными не только большинством населения, но даже и «креативным классом», говорят эксперты. По мнению политологов, протестное движение утратило свой потенциал, уступив грамотной и взвешенной политике властей. Владимир Путин вышел победителем из противостояния с оппозицией. Оружием победы Путина стала политика разрешительной демократии, уверен генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин. В своем докладе «Итоги политического года в России: «турбулентность» преодолена?» он раскрыл приемы, позволившие президенту уменьшить политическую напряженность и предотвратить политический и социальный раскол. Суть разрешительной демократии заключается в максимально допустимом участии населения в демократических процедурах при одновременном четком соблюдении законности и определении правил ведения игры в интересах групп большинства. Так, возвращаются выборы губернаторов, отмененные несколько лет назад. Но главной составляющей политической реформы стала, пожалуй, либерализация партийной системы. В минюсте уже зарегистрированы 44 политические партии, и около 200 ждут своей очереди. Парадоксально, но партийная либерализация пошла на пользу даже «Единой России», объявленной оппозицией чуть ли не корнем всех российских бед. К выборам 2011 года партия власти пришла в тотальном одиночестве, отмечает Мухин. Ей противостояли все остальные партийные организации, сумевшие создать в массах ощущение избыточного монополизма «Единой России». В результате партия лишилась значительной части электората и набрала на выборах 49% голосов. Однако утратив титул «партии большинства», вместе с ним единороссы избавились и от многих большинства обвинений в свой адрес. Результат не заставил себя ждать – уже в октябре 2012 года региональные выборы продемонстрировали практически повсеместный успех «Единой России». А что же оппозиция? «Мы увидели процесс умирания либерального процесса. Наверно, это было главным содержанием этого года», – заявил гендиректор института проблем глобализации Михаил Делягин. По его мнению, участники митингов протеста просто устали слушать одно и то же, не видя никакого реального результата. Согласен с ним и Алексей Мухин. «Креативный класс», очевидно, разочаровался в лидерах протестующих и переключился на решение своих насущных экономических проблем», – уверен он. Кроме того, оппозиция ухитрилась дискредитировать собственное главное требование – честные выборы. В ходе избрания членов Координационного совета стало ясно, что выбирали в него не политиков, а медиаперсон, «раскрученных телевизором», заявил Павел Пряников, сам принимавший непосредственное участие в тех выборах. Критикует либералов и политолог Леонид Радзиховский в авторской колонке «Аргументов и фактов». «Надо уметь столь нагло и открыто целый год врать своим сторонникам (а как ещё назвать их «марши миллионов», «режим падёт», «скоро новые выборы» и прочую подобную чушь?). Надо опять же уметь за год не выдвинуть из своей среды никого, отдалённо похожего на лидера, а заниматься идиотскими тусовочными «приколами» типа «ОкупайАбай», которые ничего, кроме неприязненного удивления, у обычных людей не вызывали. И вот теперь, судя по падающей кривой митингов, от раскачивания лодки хомячков стало тошнить». В результате приверженцы либеральной оппозиции, ставшие свидетелями «политической импотенции», превращаются в перспективную аудиторию для Путина, отмечает Мухин. Этой же точки зрения придерживается и политолог Сергей Марков, полагающий, что президент может побороться за симпатии среднего класса в ближайшем будущем. Но увлекаться этим не стоит, предупреждает Марков, чтобы не подвергать риску уже достигнутую лояльность большинства населения. По мнению Мухина и других экспертов, немалую роль в народной поддержке президента сыграли его антикоррупционная программа и новая кадровая политика. «Президент ясно дал понять, что неприкасаемых нет, а отставка следует практически моментально после выявления серьезных недостатков и злоупотреблений. Антикоррупционная кампания, конечно, не могла не вызвать одобрение большинства населения», – считает эксперт. Сильное впечатление производит и та легкость, с которой президент расстается с неэффективными чиновниками. После стремительно уволенного министра регионального развития Олега Говоруна стало ясно, что близость к каким-то «кланам» или «кругам» на самом деле ничего чиновникам не гарантирует, а кадровые решения принимаются Путиным прагматично и радикально, в соответствии с запросами общества и эффективностью самого чиновника. «По сути, сигнал, поступивший из Кремля, говорит о том, что профессиональные качества и репутация управленца теперь ценятся гораздо больше, чем внешняя лояльность», – уверен Алексей Мухин. «Ценности баланса, стабильности и спокойствия, которые столь яростно отрицались в течение последних пяти лет, вновь поддержаны российским избирателем. Градус политического противостояния упал до минимума. Зато существенным образом возросли требования к нормальным демократическим институтам. Общество возвращается к норме. И это, пожалуй, лучший результат прошедшего года», – резюмирует Мухин. NR2.ru: http://www.nr2.ru/moskow/418143.html По мнению политологов, протестное движение утратило свой потенциал, уступив грамотной и взвешенной политике властей. Владимир Путин вышел победителем из противостояния с оппозицией.
Оружием победы Путина стала политика разрешительной демократии, уверен генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин. В своем докладе «Итоги политического года в России: «турбулентность» преодолена?» он раскрыл приемы, позволившие президенту уменьшить политическую напряженность и предотвратить политический и социальный раскол.
Суть разрешительной демократии заключается в максимально допустимом участии населения в демократических процедурах при одновременном четком соблюдении законности и определении правил ведения игры в интересах групп большинства. Так, возвращаются выборы губернаторов, отмененные несколько лет назад. Но главной составляющей политической реформы стала, пожалуй, либерализация партийной системы. В минюсте уже зарегистрированы 44 политические партии, и около 200 ждут своей очереди.
Парадоксально, но партийная либерализация пошла на пользу даже «Единой России», объявленной оппозицией чуть ли не корнем всех российских бед. К выборам 2011 года партия власти пришла в тотальном одиночестве, отмечает Мухин. Ей противостояли все остальные партийные организации, сумевшие создать в массах ощущение избыточного монополизма «Единой России». В результате партия лишилась значительной части электората и набрала на выборах 49% голосов.
Однако утратив титул «партии большинства», вместе с ним единороссы избавились и от многих большинства обвинений в свой адрес. Результат не заставил себя ждать – уже в октябре 2012 года региональные выборы продемонстрировали практически повсеместный успех «Единой России».
А что же оппозиция? «Мы увидели процесс умирания либерального процесса. Наверно, это было главным содержанием этого года», – заявил гендиректор института проблем глобализации Михаил Делягин. По его мнению, участники митингов протеста просто устали слушать одно и то же, не видя никакого реального результата.
Согласен с ним и Алексей Мухин. «Креативный класс», очевидно, разочаровался в лидерах протестующих и переключился на решение своих насущных экономических проблем», – уверен он. Кроме того, оппозиция ухитрилась дискредитировать собственное главное требование – честные выборы. В ходе избрания членов Координационного совета стало ясно, что выбирали в него не политиков, а медиаперсон, «раскрученных телевизором», заявил Павел Пряников, сам принимавший непосредственное участие в тех выборах.
Критикует либералов и политолог Леонид Радзиховский в авторской колонке «Аргументов и фактов». «Надо уметь столь нагло и открыто целый год врать своим сторонникам (а как ещё назвать их «марши миллионов», «режим падёт», «скоро новые выборы» и прочую подобную чушь?). Надо опять же уметь за год не выдвинуть из своей среды никого, отдалённо похожего на лидера, а заниматься идиотскими тусовочными «приколами» типа «ОкупайАбай», которые ничего, кроме неприязненного удивления, у обычных людей не вызывали. И вот теперь, судя по падающей кривой митингов, от раскачивания лодки хомячков стало тошнить».
В результате приверженцы либеральной оппозиции, ставшие свидетелями «политической импотенции», превращаются в перспективную аудиторию для Путина, отмечает Мухин. Этой же точки зрения придерживается и политолог Сергей Марков, полагающий, что президент может побороться за симпатии среднего класса в ближайшем будущем. Но увлекаться этим не стоит, предупреждает Марков, чтобы не подвергать риску уже достигнутую лояльность большинства населения.
По мнению Мухина и других экспертов, немалую роль в народной поддержке президента сыграли его антикоррупционная программа и новая кадровая политика. «Президент ясно дал понять, что неприкасаемых нет, а отставка следует практически моментально после выявления серьезных недостатков и злоупотреблений. Антикоррупционная кампания, конечно, не могла не вызвать одобрение большинства населения», – считает эксперт.
Сильное впечатление производит и та легкость, с которой президент расстается с неэффективными чиновниками. После стремительно уволенного министра регионального развития Олега Говоруна стало ясно, что близость к каким-то «кланам» или «кругам» на самом деле ничего чиновникам не гарантирует, а кадровые решения принимаются Путиным прагматично и радикально, в соответствии с запросами общества и эффективностью самого чиновника. «По сути, сигнал, поступивший из Кремля, говорит о том, что профессиональные качества и репутация управленца теперь ценятся гораздо больше, чем внешняя лояльность», – уверен Алексей Мухин.
«Ценности баланса, стабильности и спокойствия, которые столь яростно отрицались в течение последних пяти лет, вновь поддержаны российским избирателем. Градус политического противостояния упал до минимума. Зато существенным образом возросли требования к нормальным демократическим институтам. Общество возвращается к норме. И это, пожалуй, лучший результат прошедшего года», – резюмирует Мухин.
NR2.ru: http://www.nr2.ru/moskow/418143.html ]]> По мнению политологов, протестное движение утратило свой потенциал, уступив грамотной и взвешенной политике властей. Владимир Путин вышел победителем из противостояния с оппозицией.
Оружием победы Путина стала политика разрешительной демократии, уверен генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин. В своем докладе «Итоги политического года в России: «турбулентность» преодолена?» он раскрыл приемы, позволившие президенту уменьшить политическую напряженность и предотвратить политический и социальный раскол.
Суть разрешительной демократии заключается в максимально допустимом участии населения в демократических процедурах при одновременном четком соблюдении законности и определении правил ведения игры в интересах групп большинства. Так, возвращаются выборы губернаторов, отмененные несколько лет назад. Но главной составляющей политической реформы стала, пожалуй, либерализация партийной системы. В минюсте уже зарегистрированы 44 политические партии, и около 200 ждут своей очереди.
Парадоксально, но партийная либерализация пошла на пользу даже «Единой России», объявленной оппозицией чуть ли не корнем всех российских бед. К выборам 2011 года партия власти пришла в тотальном одиночестве, отмечает Мухин. Ей противостояли все остальные партийные организации, сумевшие создать в массах ощущение избыточного монополизма «Единой России». В результате партия лишилась значительной части электората и набрала на выборах 49% голосов.
Однако утратив титул «партии большинства», вместе с ним единороссы избавились и от многих большинства обвинений в свой адрес. Результат не заставил себя ждать – уже в октябре 2012 года региональные выборы продемонстрировали практически повсеместный успех «Единой России».
А что же оппозиция? «Мы увидели процесс умирания либерального процесса. Наверно, это было главным содержанием этого года», – заявил гендиректор института проблем глобализации Михаил Делягин. По его мнению, участники митингов протеста просто устали слушать одно и то же, не видя никакого реального результата.
Согласен с ним и Алексей Мухин. «Креативный класс», очевидно, разочаровался в лидерах протестующих и переключился на решение своих насущных экономических проблем», – уверен он. Кроме того, оппозиция ухитрилась дискредитировать собственное главное требование – честные выборы. В ходе избрания членов Координационного совета стало ясно, что выбирали в него не политиков, а медиаперсон, «раскрученных телевизором», заявил Павел Пряников, сам принимавший непосредственное участие в тех выборах.
Критикует либералов и политолог Леонид Радзиховский в авторской колонке «Аргументов и фактов». «Надо уметь столь нагло и открыто целый год врать своим сторонникам (а как ещё назвать их «марши миллионов», «режим падёт», «скоро новые выборы» и прочую подобную чушь?). Надо опять же уметь за год не выдвинуть из своей среды никого, отдалённо похожего на лидера, а заниматься идиотскими тусовочными «приколами» типа «ОкупайАбай», которые ничего, кроме неприязненного удивления, у обычных людей не вызывали. И вот теперь, судя по падающей кривой митингов, от раскачивания лодки хомячков стало тошнить».
В результате приверженцы либеральной оппозиции, ставшие свидетелями «политической импотенции», превращаются в перспективную аудиторию для Путина, отмечает Мухин. Этой же точки зрения придерживается и политолог Сергей Марков, полагающий, что президент может побороться за симпатии среднего класса в ближайшем будущем. Но увлекаться этим не стоит, предупреждает Марков, чтобы не подвергать риску уже достигнутую лояльность большинства населения.
По мнению Мухина и других экспертов, немалую роль в народной поддержке президента сыграли его антикоррупционная программа и новая кадровая политика. «Президент ясно дал понять, что неприкасаемых нет, а отставка следует практически моментально после выявления серьезных недостатков и злоупотреблений. Антикоррупционная кампания, конечно, не могла не вызвать одобрение большинства населения», – считает эксперт.
Сильное впечатление производит и та легкость, с которой президент расстается с неэффективными чиновниками. После стремительно уволенного министра регионального развития Олега Говоруна стало ясно, что близость к каким-то «кланам» или «кругам» на самом деле ничего чиновникам не гарантирует, а кадровые решения принимаются Путиным прагматично и радикально, в соответствии с запросами общества и эффективностью самого чиновника. «По сути, сигнал, поступивший из Кремля, говорит о том, что профессиональные качества и репутация управленца теперь ценятся гораздо больше, чем внешняя лояльность», – уверен Алексей Мухин.
«Ценности баланса, стабильности и спокойствия, которые столь яростно отрицались в течение последних пяти лет, вновь поддержаны российским избирателем. Градус политического противостояния упал до минимума. Зато существенным образом возросли требования к нормальным демократическим институтам. Общество возвращается к норме. И это, пожалуй, лучший результат прошедшего года», – резюмирует Мухин.
NR2.ru: http://www.nr2.ru/moskow/418143.html ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-vyboryvrf/arh2012-vybory2012/arh2012-obshaiainfovybory2012/-2028377-arh2012-novyy-god-putina-politicheskie-itogi-2012-goda-vyglyadyat-neuteshitelno.html Каждый Новый год — время ожиданий и прогнозов, уходивший 2011-й был в смысле сугубо политическом особенно благодарным. Тревожное чувство «черт-знает-что-будет-дальше» посещало тогда практически всех, кто так или иначе следит за внутриполитическими процессами в России. Спорная «рокировка» сентября 2011-го, а затем не без усилий, но с большими политическими издержками для власти проведенные выборы в Госдуму разозлили население столицы (и не только). Общая информация о выборах 2012 Wed, 26 Dec 2012 19:12:00 +0400 Каждый Новый год — время ожиданий и прогнозов, уходивший 2011-й был в смысле сугубо политическом особенно благодарным. Тревожное чувство «черт-знает-что-будет-дальше» посещало тогда практически всех, кто так или иначе следит за внутриполитическими процессами в России. Спорная «рокировка» сентября 2011-го, а затем не без усилий, но с большими политическими издержками для власти проведенные выборы в Госдуму разозлили население столицы (и не только). 10 и 24 декабря прошли самые массовые с 1991 года в новейшей истории России митинги. По разным подсчетам, на Болотной площади и проспекте Сахарова собрались от 50 до 100 тысяч человек (организаторы считали, что даже больше, ГУВД Москвы полагало, что тысяч 20-30). Политическая повестка, которая, по мысли властей, полностью контролировалась Кремлем, была в одночасье перевернута. Строго говоря, именно 10 декабря и наступил новый, 2012 политический год. Улица навязала власти настоящий бой в информационном поле и всерьез встал вопрос о ближайшем будущем страны. Причем в формулировке типа «а удержится ли власть вообще» и «через два-три года все это грохнется» (такие формулировки можно было услышать не только от штатных революционеров и людей им сочувствующих). Каждый из политических игроков в этих обстоятельствах пытался выдумать некую новую стратегию и тактику действий, как бы отвечающую, по мнению участников событий, новой реальности. Владимир и его команда Новый 2011-й год Владимир Путин встретил в кресле премьер-министра и «без пяти минут президента» после исторического съезда «Единой России», на котором Дмитрий Медведев отрекся от престола в пользу старшего, как это тогда еще было принято называть, «тандемократа». Потому риски уличного протеста для власти воспринимались, прежде всего, как риски самого премьера. Сами власти в принципе вполне поддержали такую трактовку. Владимир Путин подогрел протестующих своей не совсем своевременной риторикой про «бандерлогов» и «небольшую денюжку» на прямой линии, федеральные телеканалы прямо описывали митинг на Сахарова как антипутинский, и так далее. После митингов в АП из возглавляемого Путиным кабинета министров были делегированы верные путинцы в лице давнего соратника Сергея Иванова, возглавившего ведомство, и Вячеслава Володина, призванного курировать внутреннюю политику в администрации будущего президента. Володин взялся за работу с присущим ему энтузиазмом: Кремль не решился идти на вариант президентских выборов в два тура, «чтобы спустить пар» (такие варианты обсуждались). Наоборот, было решено добиться во что бы то ни стало победы Путина с максимальным результатом. Хотя и без совсем уж масштабных фальсификаций — все-таки Владимир Путин пообещал провести выборы «честно». Просто административного ресурса без прямых и масштабных фальсификаций должно было хватить и в результате хватило: де-факто безальтернативные выборы в любом случае принесли бы победу самому популярному из кандидатов. Почувствовав уже накануне президентских выборов, что в короткой перспективе столичный протест (к тому времени более-менее стало понятно, что он по преимуществу созрел в крупных городах, а в основном локализован в Москве) не грозит потерей власти или иными серьезными политическими рисками. К тому же было ясно, что заигрывать с протестующими довольно бессмысленное занятие. Они либо вовсе не реагируют на сигналы из Кремля, либо воспринимают их откровенно враждебно. В путинской кампании власти сосредоточились на противопоставлении протеста и «путинского большинства»/«остальной России». «Мужики из Нижнего Тагила» и «Болотная чума» - кремлевские политтехнологи активно противопоставляли протест «непротесту», который выступает, по их теории, за стабильность и, стало быть, за Путина. Традиционный путинский электорат не подвел — учителя, военные и прочие силовики, пенсионеры, тюрьмы и нацреспублики обеспечили безальтернативному Путину уверенную победу в первом туре. Проблема протеста, правда, оставалась в повестке, и Кремль, набравшись смелости и успокоившись, решил сменить тактику и прекратить попытки хоть как-то договориться с бунтующими площадями. А именно прибегнуть к тактике раскола, устрашения и давления на протестующих. По факту беспорядков на митинге 6 мая было посажено более 10 человек, на некоторых «лидеров Болотной» заведены уголовные дела, приняты антипротестные законы. В этом прослеживается специфическая тактика новой администрации Путина: она неспособна на просчет действий на несколько шагов вперед и потому действует реактивно и оттого довольно жестко. Вместо предугадывания проблемных точек и заблаговременной подготовки решения проблем нынешний Кремль использует различные имеющиеся в его арсенале карательные средства — силовые, информационные, законодательные. Порядок их применения варьируется от случая к случаю. «Болотное дело» началось с силового давления и (как полагают протестанты) полицейской провокации. Затем последовала информационная обработка, ужесточение законов и вновь силовое давление. В случае с «делом Удальцова» сначала был показан «документальный фильм» «Анатомия протеста-2», затем возбуждены уголовные дела. Информационная кампания предшествовала и отставке министра обороны Анатолия Сердюкова. Путинская команда в целом стабильна — новых имен немного и они не на знаковых должностях. Почти все выбывшие из кабинета министров люди переехали вслед за Путиным в Кремль на различные должности помощников, советников и руководителей комиссий при президенте. В администрации президента почти по всем ключевым вопросам были образованы новые управления и комиссии, пересекающиеся со сферами действия аналогичных профильных министерств. Бывший министр образования Фурсенко занялся образованием, экс-министр транспорта Левитин — развитием Московского транспортного узла (правда, в малозначительной должности советника), бывшая глава Минэкономразвития Эльвира Набиуллина - экономическими вопросами, бывший куратор ТЭКа Игорь Сечин — президентской комиссией по ТЭКу. Даже крайне непопулярный министр внутренних дел Рашид Нургалиев получил статусный пост замглавы Совета безопасности. Из остальных силовиков Путин вообще никого трогать не стал. Неудивительно, что эта команда демонстрирует прежде всего лояльность самому президенту, жестко конкурируя между собой за доступ к телу. Профессионализм тут не особо важен, а ошибки попросту неизбежны. Однако любой запрос вождя исполняется и даже с каким-то неуместным порой перехлестом, как это было, например, при принятии ответного закона на принятый в США «акт Магнитского». Между Белым домом и Красной стеной Дмитрий Медведев, пожертвовав президентским креслом, выторговал себе у Путина должность премьер-министра: иные его перемещения в рамках бюрократической машины, надо полагать, выглядели бы совсем унизительно. А невключение Медведева в расклады путинской элиты эпохи третьего срока и вовсе было делом немыслимым. Только вот премьерское кресло вовсе не предполагает, по российской традиции, что у сидящего в нем бюрократа будет реальный политический вес. Медведев вроде бы демонстрировал в этом смысле оптимизм, всячески намекая, что и премьером он будет решать очень многое, едва ли не больше, чем решал на посту президента. Сформированный в конце мая кабинет вроде бы такую позицию подтверждал. Из правительства были вычищены почти все путинские кадры, за исключением первого вице-премьера Игоря Шувалова, и заменены кадрами медведевскими или рекомендованными Медведеву окружением (прежде всего, экс-помощником президента и вице-премьером нового правительства Аркадием Дворковичем и главой аппарата нового кабинета Владиславом Сурковым). Однако, как уже было отмечено, в администрации при Путине были организованы почти параллельные органы, призванные заниматься стратегическими вопросами. Это делало неизбежным аппаратный конфликт между администрацией и правительством. Наиболее ярко и максимально публично данный конфликт проявился в утомительном и еще незавершившимся противостоянии кураторов ТЭКа — нового Аркадия Дворковича и старого Игоря Сечина. Сечин в должности секретаря президентской комиссии по ТЭКу и одновременно президента «Роснефти» и «Роснефтегаза» предложил план по реорганизации энергетической и нефтяной отраслей, предполагавший де-факто консолидацию госактивов в рамках «Роснефтегаза», то есть под его, Сечина, контролем. Дворкович, у которого схема реформирования отрасли вызвала недоумение, на это ответил собственным планом, который просочился в прессу и где предполагалась совершенно иная схема реформирования, а план Сечина жестко критиковался, как дорогой и по сути несбыточный. По иным направлениям у правительства Медведева настолько же жестких столкновений с администрацией Путина пока не происходило (или они не выливались в публичное пространство), но в сентябре Путин раскритиковал работу сразу трех министров кабинета — министра труда Максима Топилина, министра образования Дмитрия Ливанова и главы Минрегиона Олега Говоруна. Последний на критику, как ему показалось несправедливую, ответил ассиметрично — положил заявление об уходе. Под конец года министры кабинета Медведева неожиданно разошлись с АП по вопросу об усыновлении российских сирот американцами. Профильные министры Дмитрий Ливанов (образование) и Сергей Лавров (МИД), а также вице-премьер по социалке Ольга Голодец выступили с критикой закона. Присоединился после раздумий к подчиненным и сам Дмитрий Медведев. Кремль в лице главного по политике Вячеслава Володина и пресс-секретаря Путина Дмитрия Пескова критику из правительства «заметил», но продавливать откровенно дурацкий закон через парламент от этого не перестал. Дальнейшая судьба правительства Медведева и перспективы самого премьера крайне туманны. Оценки разнятся от «до первого кризиса» до «Медведев определенно досидит путинский срок» с промежуточной датой «через два-три года все это грохнется». Нижняя стала как верхняя Избранная с приключениями Государственная дума оказалась именно такой, как ее и представляли до избрания. Большинство держит «Единая Россия», периодически призывая под свои знамена стоящий на запасном пути «бронепоезд» Владимира Жириновского (для массовости). Впрочем, даже с учетом голосов лояльных жириновцев в первой половине года у власти не было не то чтобы устойчивого, но и вообще не было конституционного большинства в Госдуме. За кандидатуру Дмитрия Медведева на пост премьера проголосовало всего 299 депутатов — единороссы, жириновцы и несколько перебежчиков-эсеров. Но на три сотни докрутить парламентариев так и не удалось, хотя АП, надо думать, не очень ради бывшего босса и старалась. Все изменилось, когда Кремль решил продавливать через парламент законы против митингов и прочих демократических свобод. Депутаты от оппозиции - прежде всего, заигрывающие с митингующими отдельные эсеры и ряд коммунистов - попытались даже блокировать работу парламента, внося сотни поправок к респресссивному закону о митингах. Единороссы с большим трудом смогли принять закон в отведенный им в Кремле срок (требовалось принять его до следующего митинга 12 июня «во избежание»). Демарш парламентариев, какого не наблюдалось в России никогда, в Кремле очень не понравился и начался довольно жесткий переговорный процесс. Следующие респрессивные законы (об НКО, свободе интернета и так далее) принимались с куда меньшим сопротивлением. Тогда же для объяснения репрессивных практик власти активно начали использовать мотивировку «ради детей». Для пущего эффекта Кремль решил еще и отомстить депутатам-вольнодумцам и наказать наиболее ретивых из них. В результате эсер Геннадий Гудков лишился мандата, формально за ведение бизнеса, что депутатам запрещено. Впрочем, единороссы тоже пошли на ритуальную жертву и выгнали одного своего заднескамеечника с той же формулировкой. Депутаты сигнал восприняли и все последующие властные инициативы из числа приоритетных для Кремля принимают едва ли не единогласно, включая, например, электорально токсичный «закон Димы Яковлева». Его в третьем чтении, несмотря на протесты общественности, поддержали 420 человек. Правда, в числе оставшихся 30, что не поддержали закон были и три отважных единоросса. Где такое единодушие не в новинку, так это в Совете Федерации. Тот же скандальный антиусыновительный закон, как и остальные властные инициативы, там поддержали безоговорочно — без воздержавшихся. Когда в 2011 году Валентина Матвиенко пришла на пост главы Совфеда, она активно продвигала мысль, что пора бы повысить политический вес верхней палаты (читай — и вес самой Валентины Ивановны). Можно констатировать — из этой затеи ровным счетом ничего не вышло. Все свелось к изменению порядка формирования палаты, но это процедура формальная и мало кому, кроме самих сенаторов, интересная. К тому же новый порядок, еще не вступив в силу, уже был подвергнут ревизии: Владимир Путин как-то намекал, что неплохо бы обдумать прямые выборы сенаторов. Губернаторы: иногда они возвращаются Возвращение прямых выборов губернаторов стало, пожалуй, самым значимым итогом столичного протеста в сфере официальной и публичной. Хотя власти и говорят, что реформа была подготовлена давно, но с митингами ее проведение связано напрямую: без давления улицы Кремль мог бы и не пойти на возвращение выборов. Дмитрий Медведев пообещал вернуть выборы сразу после первых митингов и, как ни странно, сдержал слово — он еще сидел в Кремле, а депутаты уже решали вопрос. Впрочем, выборы вернули не совсем прямые. Повинуясь путинскому желанию, авторы закона переписали медведевскую концепцию и вставили туда «муниципальный фильтр» (обязательный сбор потенциальным кандидатом подписей муниципальных депутатов региона). Это сильно осложнило доступ на выборы для альтернативных кандидатов. Получается, что повсеместно конкуренцию на выборах могут составлять только представители КПРФ. К тому же, еще до вступления закона в силу, Кремль и числившийся еще президентом Дмитрий Медведев развернули едва ли не самую масштабную чистку губернаторского корпуса, переназначив или сменив порядка четверти региональных глав, не считая смененных за предыдущий год. Меняли, разумеется, там, где у власти были наибольшие проблемы, то есть губернаторов с низким рейтингом, в протестных и депрессивных регионах и так далее. И все-таки осенью жители сразу пяти российских регионов смогли проголосовать на первых с 2005 года губернаторских выборах. В трех регионах — Белгородской, Амурской и Новгордской областях — власти и так ничего не угрожало, и главы переизбрались безо всяких проблем. В Белгороде и вовсе оппозиция в лице местных коммунистов и эсеров отказалась выставлять кандидатов, ибо конкурировать с губернатором Савченко было явным дохлым делом. А вот в Рязани и Брянске власти пришлось сложнее. В Рязани проблему решили, разменяв участие опасного кандидата в выборах на место в Совфеде. В Брянске же кампания шла по более жесткому сценарию: действующего губернатора конкурент-коммунист даже умудрился снять с выборов по суду (правда Верховный суд это решение отменил). Тем не менее и в Брянске победил кандидат от власти. Таким образом, матч на кубок губернатора закончился со счетом «5:0» в пользу Кремля. Следующая серия выборов пройдет в сентябре 2013 года, и она может быть более драматичной. Если, конечно, выборы вообще сохранят. В Кремле вполне всерьез рассматривают план по возвращению назначения губернаторов, и Путин даже говорил о возвращении системы назначения (для отдельных регионов, видимо, нацавтономий) на пресс-конференции. Нацреспублики, наверно, могут и не выбирать, но не будет ли искушения у Кремля и всех остальных приравнять к ним? Ответа пока нет. Может дождемся его в 2013-м году. Еще один вопрос, по которому никакого прорыва в этом году добиться не удалось — это децентрализация. Власти многократно декларировали, что собирать все полномочия и деньги в Москве и на федеральном уровне неправильно. По факту же получается, что если Москва с регионами чем-то и готова делиться, то скорее полномочиями или непопулярными налогами (скажем, отдать автомобильный налог или сбор акцизов). Улучшить координацию советом Новым актором, участвующим в формировании политической повестки в этом году ожидаемо стала непарламентская оппозиция. Де-факто присвоив себе право говорить от имени протестующих (иных-то желающих не нашлось), наиболее активные деятели «несистемной оппозиции» стали и в самом деле «вождями Болотной». Их узнаваемость как среди протестующих, так и среди остальных россиян за год значительно выросла, их начали показывать, хоть преимущественно и в негативном ключе, на федеральных каналах, власть не могла уже сбрасывать фактор их существования со счетов. Нескольких видных оппозиционеров даже приглашали на встречи в Кремль, наиболее статусной из этих встреч стала «встреча президента (тогда еще) Медведева с представителями незарегистрированных партий». По мере того, как Кремль очухивался от декабрьского шока, оппозиционеров начали придавливать различными методами. Сами же оппозиционеры проявляли известную политическую пассивность. Они так не смогли расширить свою поддержку и аккумулировать протестный потенциал. Численность протестных акций по сравнению с прошлым декабрем существенно снизилась, хотя она и заметно выше аналогичных сходов оппозиции на Триумфальной площади по 31-м числам. Снижение численности митингов в известной степени подтолкнуло власти к более активным действиям против протестующих. Оппозиция этому мало что смогла противопоставить. Диктуя повестку дня в начале 2012 года, к концу «вожди Болотной» вновь вернулись к исходному положению: они теперь реагируют на повестку, которую навязывает им Кремль. Не смогли этого исправить даже с пафосом проведенные выборы в Координационный совет оппозиции, призванные легитимизировать неформальных до того «вождей Болотной». В выборах приняло участие примерно то же число людей, что и выходило на митинги в декабре 2011 года. Что дает моральное право представителям провластной пропаганды и чиновникам говорить фразы типа «да кого этот Навальный представляет?» Оппозиция почти проигнорировала и «настоящие» выборы в октябре. Лишь Евгения Чирикова приняла участие в выборах мэра родных для нее Химок (и потерпела неудачу), да Владимир Рыжков с его «Парнасом» попытал счастья и пробился в барнаульскую городскую думу (но, оказавшись в одиночестве, отказался от мандата). В целом ожиданий, возлагавшихся на них, оппозиционные лидеры оправдать не сумели: для них 2012-й год стал годом упущенных возможностей, и надежды на резкое усиление их позиций немного. Что год грядущий нам готовит? Окно возможностей у всех игроков политической поляны имеется. Владимир Путин сотоварищи может усилить репрессии против политических оппонентов или не делать этого, оппозиция всех мастей может дать бои местного значения власти и даже надеяться на успех, и так далее. Наконец, многое зависит персонально от первого лица. Если слухи об ухудшении здоровья Путина имели под собой основания, то короля в некотором будущем может всерьез начать играть свита. Ментальное состояние президента тоже является важным фактором. Если все эти «духовные скрепы» из послания президента Федеральному Собранию не были лишь риторикой, то «православный авторитаризм», который до сих пор был лишь страшилкой для либералов со стороны левых маргиналов типа Проханова, может и впрямь стать явью. Какой тогда будет политика Кремля — даже представить сложно. Судя по всему, руководство страны понемногу начинает верить своей собственной пропаганде и уже не сильно оглядывается на реальность. Жизнь властителей в выдуманном мире — это, наверно, и есть главный политический риск наступающего года. 10 и 24 декабря прошли самые массовые с 1991 года в новейшей истории России митинги. По разным подсчетам, на Болотной площади и проспекте Сахарова собрались от 50 до 100 тысяч человек (организаторы считали, что даже больше, ГУВД Москвы полагало, что тысяч 20-30). Политическая повестка, которая, по мысли властей, полностью контролировалась Кремлем, была в одночасье перевернута. Строго говоря, именно 10 декабря и наступил новый, 2012 политический год.

Улица навязала власти настоящий бой в информационном поле и всерьез встал вопрос о ближайшем будущем страны. Причем в формулировке типа «а удержится ли власть вообще» и «через два-три года все это грохнется» (такие формулировки можно было услышать не только от штатных революционеров и людей им сочувствующих). Каждый из политических игроков в этих обстоятельствах пытался выдумать некую новую стратегию и тактику действий, как бы отвечающую, по мнению участников событий, новой реальности.

Владимир и его команда

Новый 2011-й год Владимир Путин встретил в кресле премьер-министра и «без пяти минут президента» после исторического съезда «Единой России», на котором Дмитрий Медведев отрекся от престола в пользу старшего, как это тогда еще было принято называть, «тандемократа». Потому риски уличного протеста для власти воспринимались, прежде всего, как риски самого премьера. Сами власти в принципе вполне поддержали такую трактовку. Владимир Путин подогрел протестующих своей не совсем своевременной риторикой про «бандерлогов» и «небольшую денюжку» на прямой линии, федеральные телеканалы прямо описывали митинг на Сахарова как антипутинский, и так далее.

После митингов в АП из возглавляемого Путиным кабинета министров были делегированы верные путинцы в лице давнего соратника Сергея Иванова, возглавившего ведомство, и Вячеслава Володина, призванного курировать внутреннюю политику в администрации будущего президента.
Володин взялся за работу с присущим ему энтузиазмом: Кремль не решился идти на вариант президентских выборов в два тура, «чтобы спустить пар» (такие варианты обсуждались). Наоборот, было решено добиться во что бы то ни стало победы Путина с максимальным результатом. Хотя и без совсем уж масштабных фальсификаций — все-таки Владимир Путин пообещал провести выборы «честно». Просто административного ресурса без прямых и масштабных фальсификаций должно было хватить и в результате хватило: де-факто безальтернативные выборы в любом случае принесли бы победу самому популярному из кандидатов.

Почувствовав уже накануне президентских выборов, что в короткой перспективе столичный протест (к тому времени более-менее стало понятно, что он по преимуществу созрел в крупных городах, а в основном локализован в Москве) не грозит потерей власти или иными серьезными политическими рисками. К тому же было ясно, что заигрывать с протестующими довольно бессмысленное занятие. Они либо вовсе не реагируют на сигналы из Кремля, либо воспринимают их откровенно враждебно. В путинской кампании власти сосредоточились на противопоставлении протеста и «путинского большинства»/«остальной России». «Мужики из Нижнего Тагила» и «Болотная чума» - кремлевские политтехнологи активно противопоставляли протест «непротесту», который выступает, по их теории, за стабильность и, стало быть, за Путина. Традиционный путинский электорат не подвел — учителя, военные и прочие силовики, пенсионеры, тюрьмы и нацреспублики обеспечили безальтернативному Путину уверенную победу в первом туре.

Проблема протеста, правда, оставалась в повестке, и Кремль, набравшись смелости и успокоившись, решил сменить тактику и прекратить попытки хоть как-то договориться с бунтующими площадями. А именно прибегнуть к тактике раскола, устрашения и давления на протестующих. По факту беспорядков на митинге 6 мая было посажено более 10 человек, на некоторых «лидеров Болотной» заведены уголовные дела, приняты антипротестные законы. В этом прослеживается специфическая тактика новой администрации Путина: она неспособна на просчет действий на несколько шагов вперед и потому действует реактивно и оттого довольно жестко.

Вместо предугадывания проблемных точек и заблаговременной подготовки решения проблем нынешний Кремль использует различные имеющиеся в его арсенале карательные средства — силовые, информационные, законодательные. Порядок их применения варьируется от случая к случаю. «Болотное дело» началось с силового давления и (как полагают протестанты) полицейской провокации. Затем последовала информационная обработка, ужесточение законов и вновь силовое давление. В случае с «делом Удальцова» сначала был показан «документальный фильм» «Анатомия протеста-2», затем возбуждены уголовные дела. Информационная кампания предшествовала и отставке министра обороны Анатолия Сердюкова.

Путинская команда в целом стабильна — новых имен немного и они не на знаковых должностях. Почти все выбывшие из кабинета министров люди переехали вслед за Путиным в Кремль на различные должности помощников, советников и руководителей комиссий при президенте.
В администрации президента почти по всем ключевым вопросам были образованы новые управления и комиссии, пересекающиеся со сферами действия аналогичных профильных министерств. Бывший министр образования Фурсенко занялся образованием, экс-министр транспорта Левитин — развитием Московского транспортного узла (правда, в малозначительной должности советника), бывшая глава Минэкономразвития Эльвира Набиуллина - экономическими вопросами, бывший куратор ТЭКа Игорь Сечин — президентской комиссией по ТЭКу.

Даже крайне непопулярный министр внутренних дел Рашид Нургалиев получил статусный пост замглавы Совета безопасности. Из остальных силовиков Путин вообще никого трогать не стал.

Неудивительно, что эта команда демонстрирует прежде всего лояльность самому президенту, жестко конкурируя между собой за доступ к телу. Профессионализм тут не особо важен, а ошибки попросту неизбежны. Однако любой запрос вождя исполняется и даже с каким-то неуместным порой перехлестом, как это было, например, при принятии ответного закона на принятый в США «акт Магнитского».

Между Белым домом и Красной стеной

Дмитрий Медведев, пожертвовав президентским креслом, выторговал себе у Путина должность премьер-министра: иные его перемещения в рамках бюрократической машины, надо полагать, выглядели бы совсем унизительно. А невключение Медведева в расклады путинской элиты эпохи третьего срока и вовсе было делом немыслимым.

Только вот премьерское кресло вовсе не предполагает, по российской традиции, что у сидящего в нем бюрократа будет реальный политический вес. Медведев вроде бы демонстрировал в этом смысле оптимизм, всячески намекая, что и премьером он будет решать очень многое, едва ли не больше, чем решал на посту президента. Сформированный в конце мая кабинет вроде бы такую позицию подтверждал. Из правительства были вычищены почти все путинские кадры, за исключением первого вице-премьера Игоря Шувалова, и заменены кадрами медведевскими или рекомендованными Медведеву окружением (прежде всего, экс-помощником президента и вице-премьером нового правительства Аркадием Дворковичем и главой аппарата нового кабинета Владиславом Сурковым).

Однако, как уже было отмечено, в администрации при Путине были организованы почти параллельные органы, призванные заниматься стратегическими вопросами. Это делало неизбежным аппаратный конфликт между администрацией и правительством. Наиболее ярко и максимально публично данный конфликт проявился в утомительном и еще незавершившимся противостоянии кураторов ТЭКа — нового Аркадия Дворковича и старого Игоря Сечина.

Сечин в должности секретаря президентской комиссии по ТЭКу и одновременно президента «Роснефти» и «Роснефтегаза» предложил план по реорганизации энергетической и нефтяной отраслей, предполагавший де-факто консолидацию госактивов в рамках «Роснефтегаза», то есть под его, Сечина, контролем. Дворкович, у которого схема реформирования отрасли вызвала недоумение, на это ответил собственным планом, который просочился в прессу и где предполагалась совершенно иная схема реформирования, а план Сечина жестко критиковался, как дорогой и по сути несбыточный.

По иным направлениям у правительства Медведева настолько же жестких столкновений с администрацией Путина пока не происходило (или они не выливались в публичное пространство), но в сентябре Путин раскритиковал работу сразу трех министров кабинета — министра труда Максима Топилина, министра образования Дмитрия Ливанова и главы Минрегиона Олега Говоруна. Последний на критику, как ему показалось несправедливую, ответил ассиметрично — положил заявление об уходе.


Под конец года министры кабинета Медведева неожиданно разошлись с АП по вопросу об усыновлении российских сирот американцами. Профильные министры Дмитрий Ливанов (образование) и Сергей Лавров (МИД), а также вице-премьер по социалке Ольга Голодец выступили с критикой закона. Присоединился после раздумий к подчиненным и сам Дмитрий Медведев. Кремль в лице главного по политике Вячеслава Володина и пресс-секретаря Путина Дмитрия Пескова критику из правительства «заметил», но продавливать откровенно дурацкий закон через парламент от этого не перестал.

Дальнейшая судьба правительства Медведева и перспективы самого премьера крайне туманны. Оценки разнятся от «до первого кризиса» до «Медведев определенно досидит путинский срок» с промежуточной датой «через два-три года все это грохнется».

Нижняя стала как верхняя

Избранная с приключениями Государственная дума оказалась именно такой, как ее и представляли до избрания. Большинство держит «Единая Россия», периодически призывая под свои знамена стоящий на запасном пути «бронепоезд» Владимира Жириновского (для массовости). Впрочем, даже с учетом голосов лояльных жириновцев в первой половине года у власти не было не то чтобы устойчивого, но и вообще не было конституционного большинства в Госдуме. За кандидатуру Дмитрия Медведева на пост премьера проголосовало всего 299 депутатов — единороссы, жириновцы и несколько перебежчиков-эсеров. Но на три сотни докрутить парламентариев так и не удалось, хотя АП, надо думать, не очень ради бывшего босса и старалась.

Все изменилось, когда Кремль решил продавливать через парламент законы против митингов и прочих демократических свобод. Депутаты от оппозиции - прежде всего, заигрывающие с митингующими отдельные эсеры и ряд коммунистов - попытались даже блокировать работу парламента, внося сотни поправок к респресссивному закону о митингах. Единороссы с большим трудом смогли принять закон в отведенный им в Кремле срок (требовалось принять его до следующего митинга 12 июня «во избежание»).

Демарш парламентариев, какого не наблюдалось в России никогда, в Кремле очень не понравился и начался довольно жесткий переговорный процесс. Следующие респрессивные законы (об НКО, свободе интернета и так далее) принимались с куда меньшим сопротивлением. Тогда же для объяснения репрессивных практик власти активно начали использовать мотивировку «ради детей».
Для пущего эффекта Кремль решил еще и отомстить депутатам-вольнодумцам и наказать наиболее ретивых из них. В результате эсер Геннадий Гудков лишился мандата, формально за ведение бизнеса, что депутатам запрещено. Впрочем, единороссы тоже пошли на ритуальную жертву и выгнали одного своего заднескамеечника с той же формулировкой.

Депутаты сигнал восприняли и все последующие властные инициативы из числа приоритетных для Кремля принимают едва ли не единогласно, включая, например, электорально токсичный «закон Димы Яковлева». Его в третьем чтении, несмотря на протесты общественности, поддержали 420 человек. Правда, в числе оставшихся 30, что не поддержали закон были и три отважных единоросса.

Где такое единодушие не в новинку, так это в Совете Федерации. Тот же скандальный антиусыновительный закон, как и остальные властные инициативы, там поддержали безоговорочно — без воздержавшихся.

Когда в 2011 году Валентина Матвиенко пришла на пост главы Совфеда, она активно продвигала мысль, что пора бы повысить политический вес верхней палаты (читай — и вес самой Валентины Ивановны). Можно констатировать — из этой затеи ровным счетом ничего не вышло. Все свелось к изменению порядка формирования палаты, но это процедура формальная и мало кому, кроме самих сенаторов, интересная. К тому же новый порядок, еще не вступив в силу, уже был подвергнут ревизии: Владимир Путин как-то намекал, что неплохо бы обдумать прямые выборы сенаторов.

Губернаторы: иногда они возвращаются

Возвращение прямых выборов губернаторов стало, пожалуй, самым значимым итогом столичного протеста в сфере официальной и публичной. Хотя власти и говорят, что реформа была подготовлена давно, но с митингами ее проведение связано напрямую: без давления улицы Кремль мог бы и не пойти на возвращение выборов.

Дмитрий Медведев пообещал вернуть выборы сразу после первых митингов и, как ни странно, сдержал слово — он еще сидел в Кремле, а депутаты уже решали вопрос. Впрочем, выборы вернули не совсем прямые. Повинуясь путинскому желанию, авторы закона переписали медведевскую концепцию и вставили туда «муниципальный фильтр» (обязательный сбор потенциальным кандидатом подписей муниципальных депутатов региона). Это сильно осложнило доступ на выборы для альтернативных кандидатов. Получается, что повсеместно конкуренцию на выборах могут составлять только представители КПРФ.

К тому же, еще до вступления закона в силу, Кремль и числившийся еще президентом Дмитрий Медведев развернули едва ли не самую масштабную чистку губернаторского корпуса, переназначив или сменив порядка четверти региональных глав, не считая смененных за предыдущий год. Меняли, разумеется, там, где у власти были наибольшие проблемы, то есть губернаторов с низким рейтингом, в протестных и депрессивных регионах и так далее.

И все-таки осенью жители сразу пяти российских регионов смогли проголосовать на первых с 2005 года губернаторских выборах. В трех регионах — Белгородской, Амурской и Новгордской областях — власти и так ничего не угрожало, и главы переизбрались безо всяких проблем. В Белгороде и вовсе оппозиция в лице местных коммунистов и эсеров отказалась выставлять кандидатов, ибо конкурировать с губернатором Савченко было явным дохлым делом.

А вот в Рязани и Брянске власти пришлось сложнее. В Рязани проблему решили, разменяв участие опасного кандидата в выборах на место в Совфеде. В Брянске же кампания шла по более жесткому сценарию: действующего губернатора конкурент-коммунист даже умудрился снять с выборов по суду (правда Верховный суд это решение отменил). Тем не менее и в Брянске победил кандидат от власти. Таким образом, матч на кубок губернатора закончился со счетом «5:0» в пользу Кремля.

Следующая серия выборов пройдет в сентябре 2013 года, и она может быть более драматичной. Если, конечно, выборы вообще сохранят. В Кремле вполне всерьез рассматривают план по возвращению назначения губернаторов, и Путин даже говорил о возвращении системы назначения (для отдельных регионов, видимо, нацавтономий) на пресс-конференции. Нацреспублики, наверно, могут и не выбирать, но не будет ли искушения у Кремля и всех остальных приравнять к ним? Ответа пока нет. Может дождемся его в 2013-м году.

Еще один вопрос, по которому никакого прорыва в этом году добиться не удалось — это децентрализация. Власти многократно декларировали, что собирать все полномочия и деньги в Москве и на федеральном уровне неправильно. По факту же получается, что если Москва с регионами чем-то и готова делиться, то скорее полномочиями или непопулярными налогами (скажем, отдать автомобильный налог или сбор акцизов).

Улучшить координацию советом

Новым актором, участвующим в формировании политической повестки в этом году ожидаемо стала непарламентская оппозиция. Де-факто присвоив себе право говорить от имени протестующих (иных-то желающих не нашлось), наиболее активные деятели «несистемной оппозиции» стали и в самом деле «вождями Болотной». Их узнаваемость как среди протестующих, так и среди остальных россиян за год значительно выросла, их начали показывать, хоть преимущественно и в негативном ключе, на федеральных каналах, власть не могла уже сбрасывать фактор их существования со счетов.

Нескольких видных оппозиционеров даже приглашали на встречи в Кремль, наиболее статусной из этих встреч стала «встреча президента (тогда еще) Медведева с представителями незарегистрированных партий». По мере того, как Кремль очухивался от декабрьского шока, оппозиционеров начали придавливать различными методами.

Сами же оппозиционеры проявляли известную политическую пассивность. Они так не смогли расширить свою поддержку и аккумулировать протестный потенциал. Численность протестных акций по сравнению с прошлым декабрем существенно снизилась, хотя она и заметно выше аналогичных сходов оппозиции на Триумфальной площади по 31-м числам.

Снижение численности митингов в известной степени подтолкнуло власти к более активным действиям против протестующих. Оппозиция этому мало что смогла противопоставить. Диктуя повестку дня в начале 2012 года, к концу «вожди Болотной» вновь вернулись к исходному положению: они теперь реагируют на повестку, которую навязывает им Кремль.

Не смогли этого исправить даже с пафосом проведенные выборы в Координационный совет оппозиции, призванные легитимизировать неформальных до того «вождей Болотной». В выборах приняло участие примерно то же число людей, что и выходило на митинги в декабре 2011 года. Что дает моральное право представителям провластной пропаганды и чиновникам говорить фразы типа «да кого этот Навальный представляет?»

Оппозиция почти проигнорировала и «настоящие» выборы в октябре. Лишь Евгения Чирикова приняла участие в выборах мэра родных для нее Химок (и потерпела неудачу), да Владимир Рыжков с его «Парнасом» попытал счастья и пробился в барнаульскую городскую думу (но, оказавшись в одиночестве, отказался от мандата). В целом ожиданий, возлагавшихся на них, оппозиционные лидеры оправдать не сумели: для них 2012-й год стал годом упущенных возможностей, и надежды на резкое усиление их позиций немного.

Что год грядущий нам готовит?

Окно возможностей у всех игроков политической поляны имеется. Владимир Путин сотоварищи может усилить репрессии против политических оппонентов или не делать этого, оппозиция всех мастей может дать бои местного значения власти и даже надеяться на успех, и так далее.

Наконец, многое зависит персонально от первого лица. Если слухи об ухудшении здоровья Путина имели под собой основания, то короля в некотором будущем может всерьез начать играть свита. Ментальное состояние президента тоже является важным фактором. Если все эти «духовные скрепы» из послания президента Федеральному Собранию не были лишь риторикой, то «православный авторитаризм», который до сих пор был лишь страшилкой для либералов со стороны левых маргиналов типа Проханова, может и впрямь стать явью. Какой тогда будет политика Кремля — даже представить сложно.

Судя по всему, руководство страны понемногу начинает верить своей собственной пропаганде и уже не сильно оглядывается на реальность. Жизнь властителей в выдуманном мире — это, наверно, и есть главный политический риск наступающего года.
]]> 10 и 24 декабря прошли самые массовые с 1991 года в новейшей истории России митинги. По разным подсчетам, на Болотной площади и проспекте Сахарова собрались от 50 до 100 тысяч человек (организаторы считали, что даже больше, ГУВД Москвы полагало, что тысяч 20-30). Политическая повестка, которая, по мысли властей, полностью контролировалась Кремлем, была в одночасье перевернута. Строго говоря, именно 10 декабря и наступил новый, 2012 политический год.

Улица навязала власти настоящий бой в информационном поле и всерьез встал вопрос о ближайшем будущем страны. Причем в формулировке типа «а удержится ли власть вообще» и «через два-три года все это грохнется» (такие формулировки можно было услышать не только от штатных революционеров и людей им сочувствующих). Каждый из политических игроков в этих обстоятельствах пытался выдумать некую новую стратегию и тактику действий, как бы отвечающую, по мнению участников событий, новой реальности.

Владимир и его команда

Новый 2011-й год Владимир Путин встретил в кресле премьер-министра и «без пяти минут президента» после исторического съезда «Единой России», на котором Дмитрий Медведев отрекся от престола в пользу старшего, как это тогда еще было принято называть, «тандемократа». Потому риски уличного протеста для власти воспринимались, прежде всего, как риски самого премьера. Сами власти в принципе вполне поддержали такую трактовку. Владимир Путин подогрел протестующих своей не совсем своевременной риторикой про «бандерлогов» и «небольшую денюжку» на прямой линии, федеральные телеканалы прямо описывали митинг на Сахарова как антипутинский, и так далее.

После митингов в АП из возглавляемого Путиным кабинета министров были делегированы верные путинцы в лице давнего соратника Сергея Иванова, возглавившего ведомство, и Вячеслава Володина, призванного курировать внутреннюю политику в администрации будущего президента.
Володин взялся за работу с присущим ему энтузиазмом: Кремль не решился идти на вариант президентских выборов в два тура, «чтобы спустить пар» (такие варианты обсуждались). Наоборот, было решено добиться во что бы то ни стало победы Путина с максимальным результатом. Хотя и без совсем уж масштабных фальсификаций — все-таки Владимир Путин пообещал провести выборы «честно». Просто административного ресурса без прямых и масштабных фальсификаций должно было хватить и в результате хватило: де-факто безальтернативные выборы в любом случае принесли бы победу самому популярному из кандидатов.

Почувствовав уже накануне президентских выборов, что в короткой перспективе столичный протест (к тому времени более-менее стало понятно, что он по преимуществу созрел в крупных городах, а в основном локализован в Москве) не грозит потерей власти или иными серьезными политическими рисками. К тому же было ясно, что заигрывать с протестующими довольно бессмысленное занятие. Они либо вовсе не реагируют на сигналы из Кремля, либо воспринимают их откровенно враждебно. В путинской кампании власти сосредоточились на противопоставлении протеста и «путинского большинства»/«остальной России». «Мужики из Нижнего Тагила» и «Болотная чума» - кремлевские политтехнологи активно противопоставляли протест «непротесту», который выступает, по их теории, за стабильность и, стало быть, за Путина. Традиционный путинский электорат не подвел — учителя, военные и прочие силовики, пенсионеры, тюрьмы и нацреспублики обеспечили безальтернативному Путину уверенную победу в первом туре.

Проблема протеста, правда, оставалась в повестке, и Кремль, набравшись смелости и успокоившись, решил сменить тактику и прекратить попытки хоть как-то договориться с бунтующими площадями. А именно прибегнуть к тактике раскола, устрашения и давления на протестующих. По факту беспорядков на митинге 6 мая было посажено более 10 человек, на некоторых «лидеров Болотной» заведены уголовные дела, приняты антипротестные законы. В этом прослеживается специфическая тактика новой администрации Путина: она неспособна на просчет действий на несколько шагов вперед и потому действует реактивно и оттого довольно жестко.

Вместо предугадывания проблемных точек и заблаговременной подготовки решения проблем нынешний Кремль использует различные имеющиеся в его арсенале карательные средства — силовые, информационные, законодательные. Порядок их применения варьируется от случая к случаю. «Болотное дело» началось с силового давления и (как полагают протестанты) полицейской провокации. Затем последовала информационная обработка, ужесточение законов и вновь силовое давление. В случае с «делом Удальцова» сначала был показан «документальный фильм» «Анатомия протеста-2», затем возбуждены уголовные дела. Информационная кампания предшествовала и отставке министра обороны Анатолия Сердюкова.

Путинская команда в целом стабильна — новых имен немного и они не на знаковых должностях. Почти все выбывшие из кабинета министров люди переехали вслед за Путиным в Кремль на различные должности помощников, советников и руководителей комиссий при президенте.
В администрации президента почти по всем ключевым вопросам были образованы новые управления и комиссии, пересекающиеся со сферами действия аналогичных профильных министерств. Бывший министр образования Фурсенко занялся образованием, экс-министр транспорта Левитин — развитием Московского транспортного узла (правда, в малозначительной должности советника), бывшая глава Минэкономразвития Эльвира Набиуллина - экономическими вопросами, бывший куратор ТЭКа Игорь Сечин — президентской комиссией по ТЭКу.

Даже крайне непопулярный министр внутренних дел Рашид Нургалиев получил статусный пост замглавы Совета безопасности. Из остальных силовиков Путин вообще никого трогать не стал.

Неудивительно, что эта команда демонстрирует прежде всего лояльность самому президенту, жестко конкурируя между собой за доступ к телу. Профессионализм тут не особо важен, а ошибки попросту неизбежны. Однако любой запрос вождя исполняется и даже с каким-то неуместным порой перехлестом, как это было, например, при принятии ответного закона на принятый в США «акт Магнитского».

Между Белым домом и Красной стеной

Дмитрий Медведев, пожертвовав президентским креслом, выторговал себе у Путина должность премьер-министра: иные его перемещения в рамках бюрократической машины, надо полагать, выглядели бы совсем унизительно. А невключение Медведева в расклады путинской элиты эпохи третьего срока и вовсе было делом немыслимым.

Только вот премьерское кресло вовсе не предполагает, по российской традиции, что у сидящего в нем бюрократа будет реальный политический вес. Медведев вроде бы демонстрировал в этом смысле оптимизм, всячески намекая, что и премьером он будет решать очень многое, едва ли не больше, чем решал на посту президента. Сформированный в конце мая кабинет вроде бы такую позицию подтверждал. Из правительства были вычищены почти все путинские кадры, за исключением первого вице-премьера Игоря Шувалова, и заменены кадрами медведевскими или рекомендованными Медведеву окружением (прежде всего, экс-помощником президента и вице-премьером нового правительства Аркадием Дворковичем и главой аппарата нового кабинета Владиславом Сурковым).

Однако, как уже было отмечено, в администрации при Путине были организованы почти параллельные органы, призванные заниматься стратегическими вопросами. Это делало неизбежным аппаратный конфликт между администрацией и правительством. Наиболее ярко и максимально публично данный конфликт проявился в утомительном и еще незавершившимся противостоянии кураторов ТЭКа — нового Аркадия Дворковича и старого Игоря Сечина.

Сечин в должности секретаря президентской комиссии по ТЭКу и одновременно президента «Роснефти» и «Роснефтегаза» предложил план по реорганизации энергетической и нефтяной отраслей, предполагавший де-факто консолидацию госактивов в рамках «Роснефтегаза», то есть под его, Сечина, контролем. Дворкович, у которого схема реформирования отрасли вызвала недоумение, на это ответил собственным планом, который просочился в прессу и где предполагалась совершенно иная схема реформирования, а план Сечина жестко критиковался, как дорогой и по сути несбыточный.

По иным направлениям у правительства Медведева настолько же жестких столкновений с администрацией Путина пока не происходило (или они не выливались в публичное пространство), но в сентябре Путин раскритиковал работу сразу трех министров кабинета — министра труда Максима Топилина, министра образования Дмитрия Ливанова и главы Минрегиона Олега Говоруна. Последний на критику, как ему показалось несправедливую, ответил ассиметрично — положил заявление об уходе.


Под конец года министры кабинета Медведева неожиданно разошлись с АП по вопросу об усыновлении российских сирот американцами. Профильные министры Дмитрий Ливанов (образование) и Сергей Лавров (МИД), а также вице-премьер по социалке Ольга Голодец выступили с критикой закона. Присоединился после раздумий к подчиненным и сам Дмитрий Медведев. Кремль в лице главного по политике Вячеслава Володина и пресс-секретаря Путина Дмитрия Пескова критику из правительства «заметил», но продавливать откровенно дурацкий закон через парламент от этого не перестал.

Дальнейшая судьба правительства Медведева и перспективы самого премьера крайне туманны. Оценки разнятся от «до первого кризиса» до «Медведев определенно досидит путинский срок» с промежуточной датой «через два-три года все это грохнется».

Нижняя стала как верхняя

Избранная с приключениями Государственная дума оказалась именно такой, как ее и представляли до избрания. Большинство держит «Единая Россия», периодически призывая под свои знамена стоящий на запасном пути «бронепоезд» Владимира Жириновского (для массовости). Впрочем, даже с учетом голосов лояльных жириновцев в первой половине года у власти не было не то чтобы устойчивого, но и вообще не было конституционного большинства в Госдуме. За кандидатуру Дмитрия Медведева на пост премьера проголосовало всего 299 депутатов — единороссы, жириновцы и несколько перебежчиков-эсеров. Но на три сотни докрутить парламентариев так и не удалось, хотя АП, надо думать, не очень ради бывшего босса и старалась.

Все изменилось, когда Кремль решил продавливать через парламент законы против митингов и прочих демократических свобод. Депутаты от оппозиции - прежде всего, заигрывающие с митингующими отдельные эсеры и ряд коммунистов - попытались даже блокировать работу парламента, внося сотни поправок к респресссивному закону о митингах. Единороссы с большим трудом смогли принять закон в отведенный им в Кремле срок (требовалось принять его до следующего митинга 12 июня «во избежание»).

Демарш парламентариев, какого не наблюдалось в России никогда, в Кремле очень не понравился и начался довольно жесткий переговорный процесс. Следующие респрессивные законы (об НКО, свободе интернета и так далее) принимались с куда меньшим сопротивлением. Тогда же для объяснения репрессивных практик власти активно начали использовать мотивировку «ради детей».
Для пущего эффекта Кремль решил еще и отомстить депутатам-вольнодумцам и наказать наиболее ретивых из них. В результате эсер Геннадий Гудков лишился мандата, формально за ведение бизнеса, что депутатам запрещено. Впрочем, единороссы тоже пошли на ритуальную жертву и выгнали одного своего заднескамеечника с той же формулировкой.

Депутаты сигнал восприняли и все последующие властные инициативы из числа приоритетных для Кремля принимают едва ли не единогласно, включая, например, электорально токсичный «закон Димы Яковлева». Его в третьем чтении, несмотря на протесты общественности, поддержали 420 человек. Правда, в числе оставшихся 30, что не поддержали закон были и три отважных единоросса.

Где такое единодушие не в новинку, так это в Совете Федерации. Тот же скандальный антиусыновительный закон, как и остальные властные инициативы, там поддержали безоговорочно — без воздержавшихся.

Когда в 2011 году Валентина Матвиенко пришла на пост главы Совфеда, она активно продвигала мысль, что пора бы повысить политический вес верхней палаты (читай — и вес самой Валентины Ивановны). Можно констатировать — из этой затеи ровным счетом ничего не вышло. Все свелось к изменению порядка формирования палаты, но это процедура формальная и мало кому, кроме самих сенаторов, интересная. К тому же новый порядок, еще не вступив в силу, уже был подвергнут ревизии: Владимир Путин как-то намекал, что неплохо бы обдумать прямые выборы сенаторов.

Губернаторы: иногда они возвращаются

Возвращение прямых выборов губернаторов стало, пожалуй, самым значимым итогом столичного протеста в сфере официальной и публичной. Хотя власти и говорят, что реформа была подготовлена давно, но с митингами ее проведение связано напрямую: без давления улицы Кремль мог бы и не пойти на возвращение выборов.

Дмитрий Медведев пообещал вернуть выборы сразу после первых митингов и, как ни странно, сдержал слово — он еще сидел в Кремле, а депутаты уже решали вопрос. Впрочем, выборы вернули не совсем прямые. Повинуясь путинскому желанию, авторы закона переписали медведевскую концепцию и вставили туда «муниципальный фильтр» (обязательный сбор потенциальным кандидатом подписей муниципальных депутатов региона). Это сильно осложнило доступ на выборы для альтернативных кандидатов. Получается, что повсеместно конкуренцию на выборах могут составлять только представители КПРФ.

К тому же, еще до вступления закона в силу, Кремль и числившийся еще президентом Дмитрий Медведев развернули едва ли не самую масштабную чистку губернаторского корпуса, переназначив или сменив порядка четверти региональных глав, не считая смененных за предыдущий год. Меняли, разумеется, там, где у власти были наибольшие проблемы, то есть губернаторов с низким рейтингом, в протестных и депрессивных регионах и так далее.

И все-таки осенью жители сразу пяти российских регионов смогли проголосовать на первых с 2005 года губернаторских выборах. В трех регионах — Белгородской, Амурской и Новгордской областях — власти и так ничего не угрожало, и главы переизбрались безо всяких проблем. В Белгороде и вовсе оппозиция в лице местных коммунистов и эсеров отказалась выставлять кандидатов, ибо конкурировать с губернатором Савченко было явным дохлым делом.

А вот в Рязани и Брянске власти пришлось сложнее. В Рязани проблему решили, разменяв участие опасного кандидата в выборах на место в Совфеде. В Брянске же кампания шла по более жесткому сценарию: действующего губернатора конкурент-коммунист даже умудрился снять с выборов по суду (правда Верховный суд это решение отменил). Тем не менее и в Брянске победил кандидат от власти. Таким образом, матч на кубок губернатора закончился со счетом «5:0» в пользу Кремля.

Следующая серия выборов пройдет в сентябре 2013 года, и она может быть более драматичной. Если, конечно, выборы вообще сохранят. В Кремле вполне всерьез рассматривают план по возвращению назначения губернаторов, и Путин даже говорил о возвращении системы назначения (для отдельных регионов, видимо, нацавтономий) на пресс-конференции. Нацреспублики, наверно, могут и не выбирать, но не будет ли искушения у Кремля и всех остальных приравнять к ним? Ответа пока нет. Может дождемся его в 2013-м году.

Еще один вопрос, по которому никакого прорыва в этом году добиться не удалось — это децентрализация. Власти многократно декларировали, что собирать все полномочия и деньги в Москве и на федеральном уровне неправильно. По факту же получается, что если Москва с регионами чем-то и готова делиться, то скорее полномочиями или непопулярными налогами (скажем, отдать автомобильный налог или сбор акцизов).

Улучшить координацию советом

Новым актором, участвующим в формировании политической повестки в этом году ожидаемо стала непарламентская оппозиция. Де-факто присвоив себе право говорить от имени протестующих (иных-то желающих не нашлось), наиболее активные деятели «несистемной оппозиции» стали и в самом деле «вождями Болотной». Их узнаваемость как среди протестующих, так и среди остальных россиян за год значительно выросла, их начали показывать, хоть преимущественно и в негативном ключе, на федеральных каналах, власть не могла уже сбрасывать фактор их существования со счетов.

Нескольких видных оппозиционеров даже приглашали на встречи в Кремль, наиболее статусной из этих встреч стала «встреча президента (тогда еще) Медведева с представителями незарегистрированных партий». По мере того, как Кремль очухивался от декабрьского шока, оппозиционеров начали придавливать различными методами.

Сами же оппозиционеры проявляли известную политическую пассивность. Они так не смогли расширить свою поддержку и аккумулировать протестный потенциал. Численность протестных акций по сравнению с прошлым декабрем существенно снизилась, хотя она и заметно выше аналогичных сходов оппозиции на Триумфальной площади по 31-м числам.

Снижение численности митингов в известной степени подтолкнуло власти к более активным действиям против протестующих. Оппозиция этому мало что смогла противопоставить. Диктуя повестку дня в начале 2012 года, к концу «вожди Болотной» вновь вернулись к исходному положению: они теперь реагируют на повестку, которую навязывает им Кремль.

Не смогли этого исправить даже с пафосом проведенные выборы в Координационный совет оппозиции, призванные легитимизировать неформальных до того «вождей Болотной». В выборах приняло участие примерно то же число людей, что и выходило на митинги в декабре 2011 года. Что дает моральное право представителям провластной пропаганды и чиновникам говорить фразы типа «да кого этот Навальный представляет?»

Оппозиция почти проигнорировала и «настоящие» выборы в октябре. Лишь Евгения Чирикова приняла участие в выборах мэра родных для нее Химок (и потерпела неудачу), да Владимир Рыжков с его «Парнасом» попытал счастья и пробился в барнаульскую городскую думу (но, оказавшись в одиночестве, отказался от мандата). В целом ожиданий, возлагавшихся на них, оппозиционные лидеры оправдать не сумели: для них 2012-й год стал годом упущенных возможностей, и надежды на резкое усиление их позиций немного.

Что год грядущий нам готовит?

Окно возможностей у всех игроков политической поляны имеется. Владимир Путин сотоварищи может усилить репрессии против политических оппонентов или не делать этого, оппозиция всех мастей может дать бои местного значения власти и даже надеяться на успех, и так далее.

Наконец, многое зависит персонально от первого лица. Если слухи об ухудшении здоровья Путина имели под собой основания, то короля в некотором будущем может всерьез начать играть свита. Ментальное состояние президента тоже является важным фактором. Если все эти «духовные скрепы» из послания президента Федеральному Собранию не были лишь риторикой, то «православный авторитаризм», который до сих пор был лишь страшилкой для либералов со стороны левых маргиналов типа Проханова, может и впрямь стать явью. Какой тогда будет политика Кремля — даже представить сложно.

Судя по всему, руководство страны понемногу начинает верить своей собственной пропаганде и уже не сильно оглядывается на реальность. Жизнь властителей в выдуманном мире — это, наверно, и есть главный политический риск наступающего года.
]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-stovyborah/-2028304-arh2012-kak-gosduma-za-god-izmenila-rossiyu-po-puti-uzhestocheniya-v-2012-godu-gosduma-prinyala-neskolko-rezonansnyh-zakonov-kotorye-mozhno-nazvat-uzhestochitelnymi.html За год работы Госдума ужесточила наказание за участие в несанкционированных акциях, ввела термин "иностранный агент" и сделала клевету криминалом пострашнее побоев. Пока ни один из принятых законов, кроме закона об НКО, не заработал в полную силу, но оппозиция считает, что эти времена не за горами. В "Единой России" уверены, что документы уже действуют и работают правильно. Госдума начала выступать с запретительными инициативами почти сразу после того, как ею были приняты законопроекты в рамках политической реформы. Одним из первых таких документов стал законопроект по изменениям в административный кодекс, который быстро прозвали законом о митингах. Внес проект депутат Госдумы от "Единой России" Александр Сидякин, в парламент он прошел по квоте Народного фронта, а до этого состоял в "Справедливой России" и даже запрещенной НБП. Статьи о выборах Tue, 25 Dec 2012 13:13:25 +0400 За год работы Госдума ужесточила наказание за участие в несанкционированных акциях, ввела термин "иностранный агент" и сделала клевету криминалом пострашнее побоев. Пока ни один из принятых законов, кроме закона об НКО, не заработал в полную силу, но оппозиция считает, что эти времена не за горами. В "Единой России" уверены, что документы уже действуют и работают правильно. Госдума начала выступать с запретительными инициативами почти сразу после того, как ею были приняты законопроекты в рамках политической реформы. Одним из первых таких документов стал законопроект по изменениям в административный кодекс, который быстро прозвали законом о митингах. Внес проект депутат Госдумы от "Единой России" Александр Сидякин, в парламент он прошел по квоте Народного фронта, а до этого состоял в "Справедливой России" и даже запрещенной НБП. Перед принятием закона в Москве прошло несколько многотысячных митингов, в том числе и шествие 6 мая, которое переросло в массовые беспорядки. Тысячи с тысяч Закон увеличил штрафы за нарушение порядка проведения митинга с полутора тысяч до 10-20 тысяч рублей, в случае нанесения ущерба здоровью или имуществу штраф вырос до 300 тысяч. Кроме того, согласно новым правилам, нарушителям порядка на массовых акциях могут грозить не только штраф или административный арест, но и исправительные работы. Сейчас на митинги нельзя приходить в масках, а гражданам не рекомендуется массово и единовременно пребывать в общественных местах. Законопроект вызвал общественный резонанс, по этому поводу даже пришлось выступить президенту Владимиру Путину. "У нас ничего не является застывшим, если мы обнаружим, что что-то депутаты недосмотрели, что-то можно было изложить иначе, пожалуйста, мы можем с вами потом выйти к депутатам Госдумы, посмотреть, как этот закон будет применяться, и обратиться к ним с просьбой что-то поправить", - заявил тогда президент. Пока никаких изменений в закон внесено не было, штрафов в несколько сотен тысяч рублей тоже пока ни с кого не взыскано. Штрафы в несколько десятков тысяч присуждаются рядовым активистам, на массовых акциях полиция превышения численности не видит. Люди в масках появлялись, в том числе и на "Русском марше". По мнению Александра Сидякина, закон работает и выполняет превентивную функцию. Прошедшие со времени его принятия акции показали, что "порядка на таких мероприятиях стало больше, организованности стало больше, правовая культура стала больше: не просто прийти и попротестовать, а прийти и понимать, что будешь чувствовать себя в безопасности, что никто не будет на тебя кидаться в состоянии наркотического, алкогольного опьянения". "Наказание (взимание повышенных штрафов, - Firstnews) применяется в основном к участникам, к организаторам - в единичных случаях. Это показывает, что закон работает, что он выполняет свою профилактическую, превентивную функцию. Если раньше организаторы плевали на нормы закона, то сейчас они понимают, что если будут привлечены к административной ответственности, то впоследствии не получат разрешения от властей на организацию митинга, и то, что сумма штрафа – существенна", - заявил Firstnews единоросс. Агенты иностранного влияния Идея об ограничениях для общественных организаций, получающих иностранные гранты, возникла также у группы единороссов, в том числе и у Александра Сидякина. Госдума быстро обсудила и приняла так называемый закон об иностранных агентах: общественные организации, занимающиеся, по мнению депутатов, политической деятельностью и получающие гранты, должны были записаться в реестр иностранных агентов. В это число могли попасть ассоциация "Голос", Московская хельсинкская группа и другие правозащитные организации. Пока в реестр записалась только одна организация "Щит и меч" из Чувашии. МХГ и "Голос" ищут российское финансирование, процесс идет довольно успешно. Например, группа Людмилы Алексеевой за несколько дней собрала необходимое годовое финансирование. "Однако тут же возникает и опасность возникновения монополизма в этой сфере, потому что Алексееву все знают, ей дадут, а остальным – нет, потому что не знают. У того же "Голоса" могут быть проблемы, потому что в их секторе большая конкуренция", - рассуждает депутат Госдумы от "Справедливой России" Илья Пономарев. Александр Сидякин считает, что делать выводы о работе закона пока "скоропалительно": он вступил в силу недавно. "В начале следующего года посмотрим. Но закон правильный, я считаю. Не вижу никакого общественного возмущения, только два-три заправских политолога, которые критикуют все, что издается Государственной думой, и правозащитника, у которых отобрали иностранные деньги", - убежден Сидякин. Не добрались до Ютуба Несколько раз успел пробно сработать "закон об интернете". В числе его авторов присутствуют не только единороссы, но и эсеры. По мысли создателей, документ должен оградить подростков и детей от порнографии, сцен насилия, пропаганды алкоголя и наркотиков в интернете. Сайт, на котором обнаружено подозрительное содержание (даже комментарий к статье), попадает в черный список Роскомнадзора. Администрация сайта должна удалить крамолу в течение трех суток, иначе он попадает под угрозу закрытия. В черный список уже попадали YouTube, Луркомор и другие сайты. Под закрытие пока не попал ни один из них. Популярный блогер Олег Козырев тогда отмечал, что занесение в списки Луркоморья и подобных ресурсов теоретически можно было объяснить неосведомленностью, но нельзя даже предположить незнание YouTube и непонимание его значения. "Это демонстративный шаг, чтобы показать – вопросы цензуры в интернете ставятся не только к отдельным пользователям, но и к явлениям, за сигналом могут последовать действия. Но сейчас сайт не закроют, это ударило бы по всему рунету, откатило бы его далеко назад. В России эта сфера довольно развита, мы в ней можем конкурировать с Западом, в случае падения цен на нефть она могла бы стать одним из путей спасения, сейчас мы рубим сук, на котором сидим, выжигаем житницу", - пояснил Firstnews Олег Козырев. Больнее, чем побои Ответственность за клевету из Уголовного кодекса изъял в начале 2012 года Дмитрий Медведев, однако в июле единороссы по инициативе Владимира Путина вернули ее в УК. Посыл был таков: "клевета травмирует больше, чем побои". Законопроект был проведен через законодательные органы РФ в рекордные сроки: за месяц его в трех чтениях рассмотрела Госдума, Совет Федерации и подписал президент. После утверждения законопроекта штрафы за клевету выросли в разы: для граждан – 5 тыс. рублей или 160 часов работ, публичная клевета – 1 млн рублей, изъятие двух годовых зарплат или 240 часов работ, безосновательное обвинение в тяжком преступлении – до 2 млн рублей, трех годовых зарплат или 360 часов работ, клевета с использованием служебного положения – 2 млн, две годовые зарплаты или 320 часов работ. С резкой критикой законопроекта выступили правозащитники и представители журналистского сообщества, усмотревшие в нем наступление на свободу слова и фактический запрет на критику власти. Кавалерийская реакция По мнению вице-президента центра политических технологий Алексея Макаркина, Госдума быстро переключилась с законопроектов по политической реформе на запретительные документы. "Причем проекты по реформе принимались довольно неторопливо, реакционные документы рассматриваются с кавалерийским наскоком, к определенной дате. Депутаты не интересуются сроками, видимо, воспринимают себя лишь исполнителями в этом случае", - рассуждает в разговоре с Firstnews эксперт. По его словам, парламентарии, скорее, ориентируются на точку зрения Кремля, а не на мнение политически активной части своих избирателей. Госдума начала выступать с запретительными инициативами почти сразу после того, как ею были приняты законопроекты в рамках политической реформы. Одним из первых таких документов стал законопроект по изменениям в административный кодекс, который быстро прозвали законом о митингах. Внес проект депутат Госдумы от "Единой России" Александр Сидякин, в парламент он прошел по квоте Народного фронта, а до этого состоял в "Справедливой России" и даже запрещенной НБП.

Перед принятием закона в Москве прошло несколько многотысячных митингов, в том числе и шествие 6 мая, которое переросло в массовые беспорядки.

Тысячи с тысяч

Закон увеличил штрафы за нарушение порядка проведения митинга с полутора тысяч до 10-20 тысяч рублей, в случае нанесения ущерба здоровью или имуществу штраф вырос до 300 тысяч. Кроме того, согласно новым правилам, нарушителям порядка на массовых акциях могут грозить не только штраф или административный арест, но и исправительные работы. Сейчас на митинги нельзя приходить в масках, а гражданам не рекомендуется массово и единовременно пребывать в общественных местах.

Законопроект вызвал общественный резонанс, по этому поводу даже пришлось выступить президенту Владимиру Путину.

"У нас ничего не является застывшим, если мы обнаружим, что что-то депутаты недосмотрели, что-то можно было изложить иначе, пожалуйста, мы можем с вами потом выйти к депутатам Госдумы, посмотреть, как этот закон будет применяться, и обратиться к ним с просьбой что-то поправить", - заявил тогда президент.
Пока никаких изменений в закон внесено не было, штрафов в несколько сотен тысяч рублей тоже пока ни с кого не взыскано. Штрафы в несколько десятков тысяч присуждаются рядовым активистам, на массовых акциях полиция превышения численности не видит. Люди в масках появлялись, в том числе и на "Русском марше".

По мнению Александра Сидякина, закон работает и выполняет превентивную функцию. Прошедшие со времени его принятия акции показали, что "порядка на таких мероприятиях стало больше, организованности стало больше, правовая культура стала больше: не просто прийти и попротестовать, а прийти и понимать, что будешь чувствовать себя в безопасности, что никто не будет на тебя кидаться в состоянии наркотического, алкогольного опьянения".

"Наказание (взимание повышенных штрафов, - Firstnews) применяется в основном к участникам, к организаторам - в единичных случаях. Это показывает, что закон работает, что он выполняет свою профилактическую, превентивную функцию. Если раньше организаторы плевали на нормы закона, то сейчас они понимают, что если будут привлечены к административной ответственности, то впоследствии не получат разрешения от властей на организацию митинга, и то, что сумма штрафа – существенна", - заявил Firstnews единоросс.
Агенты иностранного влияния

Идея об ограничениях для общественных организаций, получающих иностранные гранты, возникла также у группы единороссов, в том числе и у Александра Сидякина. Госдума быстро обсудила и приняла так называемый закон об иностранных агентах: общественные организации, занимающиеся, по мнению депутатов, политической деятельностью и получающие гранты, должны были записаться в реестр иностранных агентов. В это число могли попасть ассоциация "Голос", Московская хельсинкская группа и другие правозащитные организации.

Пока в реестр записалась только одна организация "Щит и меч" из Чувашии. МХГ и "Голос" ищут российское финансирование, процесс идет довольно успешно. Например, группа Людмилы Алексеевой за несколько дней собрала необходимое годовое финансирование.

"Однако тут же возникает и опасность возникновения монополизма в этой сфере, потому что Алексееву все знают, ей дадут, а остальным – нет, потому что не знают. У того же "Голоса" могут быть проблемы, потому что в их секторе большая конкуренция", - рассуждает депутат Госдумы от "Справедливой России" Илья Пономарев.
Александр Сидякин считает, что делать выводы о работе закона пока "скоропалительно": он вступил в силу недавно.

"В начале следующего года посмотрим. Но закон правильный, я считаю. Не вижу никакого общественного возмущения, только два-три заправских политолога, которые критикуют все, что издается Государственной думой, и правозащитника, у которых отобрали иностранные деньги", - убежден Сидякин.

Не добрались до Ютуба

Несколько раз успел пробно сработать "закон об интернете". В числе его авторов присутствуют не только единороссы, но и эсеры. По мысли создателей, документ должен оградить подростков и детей от порнографии, сцен насилия, пропаганды алкоголя и наркотиков в интернете.
Сайт, на котором обнаружено подозрительное содержание (даже комментарий к статье), попадает в черный список Роскомнадзора. Администрация сайта должна удалить крамолу в течение трех суток, иначе он попадает под угрозу закрытия. В черный список уже попадали YouTube, Луркомор и другие сайты. Под закрытие пока не попал ни один из них.

Популярный блогер Олег Козырев тогда отмечал, что занесение в списки Луркоморья и подобных ресурсов теоретически можно было объяснить неосведомленностью, но нельзя даже предположить незнание YouTube и непонимание его значения.

"Это демонстративный шаг, чтобы показать – вопросы цензуры в интернете ставятся не только к отдельным пользователям, но и к явлениям, за сигналом могут последовать действия. Но сейчас сайт не закроют, это ударило бы по всему рунету, откатило бы его далеко назад. В России эта сфера довольно развита, мы в ней можем конкурировать с Западом, в случае падения цен на нефть она могла бы стать одним из путей спасения, сейчас мы рубим сук, на котором сидим, выжигаем житницу", - пояснил Firstnews Олег Козырев.
Больнее, чем побои

Ответственность за клевету из Уголовного кодекса изъял в начале 2012 года Дмитрий Медведев, однако в июле единороссы по инициативе Владимира Путина вернули ее в УК. Посыл был таков: "клевета травмирует больше, чем побои".

Законопроект был проведен через законодательные органы РФ в рекордные сроки: за месяц его в трех чтениях рассмотрела Госдума, Совет Федерации и подписал президент.

После утверждения законопроекта штрафы за клевету выросли в разы: для граждан – 5 тыс. рублей или 160 часов работ, публичная клевета – 1 млн рублей, изъятие двух годовых зарплат или 240 часов работ, безосновательное обвинение в тяжком преступлении – до 2 млн рублей, трех годовых зарплат или 360 часов работ, клевета с использованием служебного положения – 2 млн, две годовые зарплаты или 320 часов работ.

С резкой критикой законопроекта выступили правозащитники и представители журналистского сообщества, усмотревшие в нем наступление на свободу слова и фактический запрет на критику власти.

Кавалерийская реакция

По мнению вице-президента центра политических технологий Алексея Макаркина, Госдума быстро переключилась с законопроектов по политической реформе на запретительные документы.

"Причем проекты по реформе принимались довольно неторопливо, реакционные документы рассматриваются с кавалерийским наскоком, к определенной дате. Депутаты не интересуются сроками, видимо, воспринимают себя лишь исполнителями в этом случае", - рассуждает в разговоре с Firstnews эксперт.
По его словам, парламентарии, скорее, ориентируются на точку зрения Кремля, а не на мнение политически активной части своих избирателей. ]]> Госдума начала выступать с запретительными инициативами почти сразу после того, как ею были приняты законопроекты в рамках политической реформы. Одним из первых таких документов стал законопроект по изменениям в административный кодекс, который быстро прозвали законом о митингах. Внес проект депутат Госдумы от "Единой России" Александр Сидякин, в парламент он прошел по квоте Народного фронта, а до этого состоял в "Справедливой России" и даже запрещенной НБП.

Перед принятием закона в Москве прошло несколько многотысячных митингов, в том числе и шествие 6 мая, которое переросло в массовые беспорядки.

Тысячи с тысяч

Закон увеличил штрафы за нарушение порядка проведения митинга с полутора тысяч до 10-20 тысяч рублей, в случае нанесения ущерба здоровью или имуществу штраф вырос до 300 тысяч. Кроме того, согласно новым правилам, нарушителям порядка на массовых акциях могут грозить не только штраф или административный арест, но и исправительные работы. Сейчас на митинги нельзя приходить в масках, а гражданам не рекомендуется массово и единовременно пребывать в общественных местах.

Законопроект вызвал общественный резонанс, по этому поводу даже пришлось выступить президенту Владимиру Путину.

"У нас ничего не является застывшим, если мы обнаружим, что что-то депутаты недосмотрели, что-то можно было изложить иначе, пожалуйста, мы можем с вами потом выйти к депутатам Госдумы, посмотреть, как этот закон будет применяться, и обратиться к ним с просьбой что-то поправить", - заявил тогда президент.
Пока никаких изменений в закон внесено не было, штрафов в несколько сотен тысяч рублей тоже пока ни с кого не взыскано. Штрафы в несколько десятков тысяч присуждаются рядовым активистам, на массовых акциях полиция превышения численности не видит. Люди в масках появлялись, в том числе и на "Русском марше".

По мнению Александра Сидякина, закон работает и выполняет превентивную функцию. Прошедшие со времени его принятия акции показали, что "порядка на таких мероприятиях стало больше, организованности стало больше, правовая культура стала больше: не просто прийти и попротестовать, а прийти и понимать, что будешь чувствовать себя в безопасности, что никто не будет на тебя кидаться в состоянии наркотического, алкогольного опьянения".

"Наказание (взимание повышенных штрафов, - Firstnews) применяется в основном к участникам, к организаторам - в единичных случаях. Это показывает, что закон работает, что он выполняет свою профилактическую, превентивную функцию. Если раньше организаторы плевали на нормы закона, то сейчас они понимают, что если будут привлечены к административной ответственности, то впоследствии не получат разрешения от властей на организацию митинга, и то, что сумма штрафа – существенна", - заявил Firstnews единоросс.
Агенты иностранного влияния

Идея об ограничениях для общественных организаций, получающих иностранные гранты, возникла также у группы единороссов, в том числе и у Александра Сидякина. Госдума быстро обсудила и приняла так называемый закон об иностранных агентах: общественные организации, занимающиеся, по мнению депутатов, политической деятельностью и получающие гранты, должны были записаться в реестр иностранных агентов. В это число могли попасть ассоциация "Голос", Московская хельсинкская группа и другие правозащитные организации.

Пока в реестр записалась только одна организация "Щит и меч" из Чувашии. МХГ и "Голос" ищут российское финансирование, процесс идет довольно успешно. Например, группа Людмилы Алексеевой за несколько дней собрала необходимое годовое финансирование.

"Однако тут же возникает и опасность возникновения монополизма в этой сфере, потому что Алексееву все знают, ей дадут, а остальным – нет, потому что не знают. У того же "Голоса" могут быть проблемы, потому что в их секторе большая конкуренция", - рассуждает депутат Госдумы от "Справедливой России" Илья Пономарев.
Александр Сидякин считает, что делать выводы о работе закона пока "скоропалительно": он вступил в силу недавно.

"В начале следующего года посмотрим. Но закон правильный, я считаю. Не вижу никакого общественного возмущения, только два-три заправских политолога, которые критикуют все, что издается Государственной думой, и правозащитника, у которых отобрали иностранные деньги", - убежден Сидякин.

Не добрались до Ютуба

Несколько раз успел пробно сработать "закон об интернете". В числе его авторов присутствуют не только единороссы, но и эсеры. По мысли создателей, документ должен оградить подростков и детей от порнографии, сцен насилия, пропаганды алкоголя и наркотиков в интернете.
Сайт, на котором обнаружено подозрительное содержание (даже комментарий к статье), попадает в черный список Роскомнадзора. Администрация сайта должна удалить крамолу в течение трех суток, иначе он попадает под угрозу закрытия. В черный список уже попадали YouTube, Луркомор и другие сайты. Под закрытие пока не попал ни один из них.

Популярный блогер Олег Козырев тогда отмечал, что занесение в списки Луркоморья и подобных ресурсов теоретически можно было объяснить неосведомленностью, но нельзя даже предположить незнание YouTube и непонимание его значения.

"Это демонстративный шаг, чтобы показать – вопросы цензуры в интернете ставятся не только к отдельным пользователям, но и к явлениям, за сигналом могут последовать действия. Но сейчас сайт не закроют, это ударило бы по всему рунету, откатило бы его далеко назад. В России эта сфера довольно развита, мы в ней можем конкурировать с Западом, в случае падения цен на нефть она могла бы стать одним из путей спасения, сейчас мы рубим сук, на котором сидим, выжигаем житницу", - пояснил Firstnews Олег Козырев.
Больнее, чем побои

Ответственность за клевету из Уголовного кодекса изъял в начале 2012 года Дмитрий Медведев, однако в июле единороссы по инициативе Владимира Путина вернули ее в УК. Посыл был таков: "клевета травмирует больше, чем побои".

Законопроект был проведен через законодательные органы РФ в рекордные сроки: за месяц его в трех чтениях рассмотрела Госдума, Совет Федерации и подписал президент.

После утверждения законопроекта штрафы за клевету выросли в разы: для граждан – 5 тыс. рублей или 160 часов работ, публичная клевета – 1 млн рублей, изъятие двух годовых зарплат или 240 часов работ, безосновательное обвинение в тяжком преступлении – до 2 млн рублей, трех годовых зарплат или 360 часов работ, клевета с использованием служебного положения – 2 млн, две годовые зарплаты или 320 часов работ.

С резкой критикой законопроекта выступили правозащитники и представители журналистского сообщества, усмотревшие в нем наступление на свободу слова и фактический запрет на критику власти.

Кавалерийская реакция

По мнению вице-президента центра политических технологий Алексея Макаркина, Госдума быстро переключилась с законопроектов по политической реформе на запретительные документы.

"Причем проекты по реформе принимались довольно неторопливо, реакционные документы рассматриваются с кавалерийским наскоком, к определенной дате. Депутаты не интересуются сроками, видимо, воспринимают себя лишь исполнителями в этом случае", - рассуждает в разговоре с Firstnews эксперт.
По его словам, парламентарии, скорее, ориентируются на точку зрения Кремля, а не на мнение политически активной части своих избирателей. ]]>