https://vybor-naroda.org/ ru ПолитРефлексия - Выбор народа - сайт-библиотека сообщений о выборах https://vybor-naroda.org/yandexlogo.png https://vybor-naroda.org/yandexsquarelogo.png DataLife Engine https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-vyboryvrf/arh2012-vybory2012/arh2012-obshaiainfovybory2012/-2027480-arh2012-pavlovskiy-delo-serdyukova-rezultat-kraha-politicheskoy-modeli-gleb-pavlovskiy-o-rasscheplenii-vlasti.html Ведущий в прошлом политтехнолог Кремля Глеб Павловский выступил на днях в еженедельном проекте ТОП-клуб по приглашению Русского управленческого сообщества (РУС) с публичной лекцией «Как власти вернуть доверие общества». Основной темой выступления стал кризис, но не экономический, а кризис доверия между властью и обществом, причем в нашем, эксклюзивно российском ракурсе. «Если бы я выступал в Европе или в любой другой стране перед европейской аудиторией, то совершенно понятно – я должен был бы говорить о кризисе доверия в связи с кризисом демократии. Это очень популярная сейчас в Европе тема, - начал свою лекцию Глеб Павловский. - Это номинированная тема везде, кроме России, поскольку в России тема доверия никак не связана с темой демократии». Общая информация о выборах 2012 Fri, 30 Nov 2012 15:57:17 +0400 Ведущий в прошлом политтехнолог Кремля Глеб Павловский выступил на днях в еженедельном проекте ТОП-клуб по приглашению Русского управленческого сообщества (РУС) с публичной лекцией «Как власти вернуть доверие общества». Основной темой выступления стал кризис, но не экономический, а кризис доверия между властью и обществом, причем в нашем, эксклюзивно российском ракурсе. «Если бы я выступал в Европе или в любой другой стране перед европейской аудиторией, то совершенно понятно – я должен был бы говорить о кризисе доверия в связи с кризисом демократии. Это очень популярная сейчас в Европе тема, - начал свою лекцию Глеб Павловский. - Это номинированная тема везде, кроме России, поскольку в России тема доверия никак не связана с темой демократии». В нашей стране, все что имеет отношение к доверию общества власти, по мнению Павловского, не связано с демократическими институтами отнюдь не по причине отсутствия этих институтов. Просто демократические институты в России (а они все же имеются) живут отдельно, а доверие – отдельно. «Согласно политической теории, демократия невозможна без доверия создаваемой политическими институтами и институтами идентичности нации, - продолжил политтехнолог. - У нас есть все эти элементы, но они разобщены». Демократия, если судить грубо, не вдаваясь в тонкости, предполагает систему отношений между властью, избирателем и институтами личной свободы – сложные, противоречивые отношения. А институт выборов в этой системе, – это возможность избирателя высказать свою волю, при этом безопасным для себя способом. И вот здесь, считает Павловский, начинается интересный момент, который отчасти этому определению демократии удовлетворяет, а отчасти с ним спорит. А именно – страх. «К объекту страха ты не можешь испытывать доверия. В России же доверие и страх находятся в тесной связи. Мы живем в поле источников страха различий интенсивности, большой и малой. А согласно политической теории, государство должно нас освобождать от страхов, оно должно анализировать страх, направляя его против врагов общественного порядка, на криминальные элементы и тому подобные вещи. У нас наоборот – государство источник рассеянного, диффузного страха для граждан», - говорит эксперт. Создав поле страха, государство работает в нем, выделяя в нем особо опасные категории, но также и так называемые «очаги доверия» - круги неприкосновенных для власти людей, как бы невидимых для правоохранительных органов и неуязвимых для общественного мнения. «Все началось с того, что даже не Горбачевым, а я даже знаю фамилию человека, который принимал это решение в правительстве (покойный уже), было сказано: «Всех можно трогать, кроме тех, кто занимается кооперативами и занят в центрах молодежной инициативы». Так был создан тот самый «сектор доверия». Внутри этого сектора страх исключался. Там могли делать все что угодно, никакие советские органы туда не лезли. Это решение имело последствия: роль регуляторов там очень быстро заняли бандиты, тем самым привнеся новые угрозы. Но сама модель была создана. Модель сохраняющаяся до сего дня», - говорит Павловский. Суть модели: когда ты свой – ты невидим для следственных органов, когда не свой – все может быть поставлено под вопрос. Свободная нация в европейском понимании в таких условиях сформироваться не может. В такой ситуации образуются кланы. То есть, по неким соображениям (по государственным может быть даже), образуются такие зоны в обществе, свободные от страха и репрессий. Естественно, на такие особые территории стекаются все желающие получить свою долю отсутствия страха, а значит долю солидарности: «Потому что только на такой территории мы можем чувствовать себя не боясь, то есть чувствовать себя равными». Но сегодня мы очень близко подошли к тому порогу, когда даже возможности насильственного доверия исчерпываются. Сейчас даже лояльные не могут рассчитывать на безопасность, на жизнь вне поля тотального страха, что очень хорошо показала отставка министра обороны Анатолия Сердюкова. «Сердюков, которого я знаю, – предельно лояльный человек, - рассказывает Павловский. - Он военный человек, более того – он буквалист, человек, точно исполняющий указания начальства. Но это его не спасло, не уберегло от того чтобы стать внезапной мишенью. Почему внезапной? Да потому, что всего говорят об ужасающей коррупции [в Минобороны], а коррупция-то на самом деле стандартная. Такая коррупция у нас по всем отраслям, ничуть не менее ужасающая. Сердюкову было поручено осуществить программу. Он это программу получил просто вот так (показывает пачку бумаги в руках), на руки: «Вот это ты будешь делать в такие-то сроки»». По словам Павловского, «Сердюкова сбросили на армию как водородную бомбу», заставив реализовывать программу, которую ненавидели все Вооруженные силы. Поэтому Сердюкову, как типичному представителю системы, пришлось создать маленькую коррупционную вооруженную бригаду. «И еще вопрос, была ли эта команда более коррумпирована… Я даже думаю, что это не вопрос. Конечно же она была менее коррумпирована, чем предыдущее Министерство обороны», - уверен политтехнолог. Примеры коррупции, связанные с Сердюковым, по убеждению лектора, не более ужасающи, чем если бы мы, скажем, вскрыли сельскохозяйственную отрасль. «Я вспомнил сельскохозяйственную отрасль потому, что там есть интеллектуально возбуждающее меня обстоятельство: в цене молока (а это массовая продукция) содержится 30% коррупционной надбавки. Это очень интересно, потому, что это очень много. Она, естественно, возникает не министерстве, она возникает начиная с производства по всей цепочке. И связана, конечно, с монопольным положением всех тех, с кем имеет дело производитель. Но это очень важно, потому что в районе 50% начинается революция», - говорит эксперт. То, что власть готова в любой момент сделать мишенью тех, кто действует строго по ее указаниям, - это расширяет действие страха на новые территории, ломая установившуюся систему. «Если власть демонстрирует такую экстравагантность, то оказывается непредсказуемой. Ты хочешь приспособиться к ней, но ты просто не знаешь как это сделать. Если страх разрушает минимум доверия, необходимый для сплоченности системы, минимум, необходимый для понимания и взаимодействия, то как ты с ней будешь сближаться?» - спрашивает политтехнолог. Ответом на этот вопрос становится рост оппортунистических настроений и, как следствие, желание представителей устоявшихся кланов застраховаться от перемены настроений. Каждый в России, по мнению Павловского, кроме, конечно, чудаков, хочет сблизиться с властью. По разным мотивам. Редко по идейным, а чаще по мистическим. Оппортунизм это в данном случае – антоним доверия. Это стратегия циников: «Я понимаю, что ты сволочь, ты можешь завтра предать обмануть, но мне надо работать и поэтому я буду с тобой работать. Работать, ни в одном моменте не доверяя тебе». Работать таким образом можно только если страховаться, страховаться, в конечном счете, чем-то ликвидным, а значит - в конце будут стоять деньги. «Деньги – это универсальный субститут доверия. И вы, наверное, видите, когда по телевизору показывают: сейфы вскрывают и вынимают оттуда миллионы бумажек, - приводит пример Павловский, - Эти миллионы – это такая замена доверия. Если не доверяют, значит доверие надо монетизировать». Но даже деньги не могут функционировать в ситуации тотального недоверия. Они превращаются во что-то, что нужно вырвать у кого- то из рук и забрать себе. Мы, уверен эксперт, живем в обществе, где вообще все очень мало друг другу доверяют. И первичным в этой цепочке тотального недоверия становится недоверие власти к гражданам. Процесс развития недоверия запускает власть. Павловский приводит пример: Маргарет Тэтчер называла Афганистан «эти изменнические, ненадежные земли». Такими «изменническими землями» для нашей власти является вся территория страны. «Они [граждане страны] два раза за один век уничтожили государство! Как можно доверять такому народу? Ему доверять нельзя! - описывает он ход мысли власть имущих. - Мощный поток недоверия идет сверху вниз. Он разгоняется и мультиплицируется, приобретая много вариантов. Например, местные выборы. Возьмем этот муниципальный фильтр. Это же полная глупость, я говорил Путину, что это полная глупость: кроме того, что на рынок выбрасывается еще одна ценная бумага, ничего больше не происходит. Конечно эта бумага будет тут же куплена. И кем она будет куплена? Теми, кто имеют приоритетные возможности, то есть губернаторами». Это приводит к смешной ситуации, когда действующий губернатор скупает 100% процентов этих подписей, что приводит к ситуации, когда больше вообще никто не может участвовать в выборах. «Приходится звонить отдельно и говорить: «Дай им [другим кандидатам] 3%, сто подписей», - смеется Павловский. У президента, при этом, все равно существует право отвода любой кандидатуры, но он не хочет брать на себя роль модератора. Он хочет отстраниться от этой роли, что создает новую цепь недоверия. Он не доверяет ни действующему губернатору (иначе зачем свободные выборы), ни тому, который будет избран (иначе не было бы муниципального фильтра), ни уж, конечно, тем, кто по своей воле претендует на его место. Но при этом он заставляет главного претендента коррумпировать муниципальные собрания, создавая закрытые от него, от президента, электоральные комплексы. То есть, президент дает возможность губернатору, которому он не доверяет, сформировать свою электоральную армию и дальше переизбираться до бесконечности. «Сейчас после выборов стало понятно, что здесь (смеется), возникла некоторая проблема, и ее надо будет решать», - резюмирует политтехнолог. Он уверен: сегодня мы присутствуем при смене модели. «Управляемая демократия» уходит в прошлое. Но что придет ей на смену – пока не ясно. Отличие нынешнего положения в том, что власть больше не может рассчитывать на удовлетворение избирателя выбором, который она сделала. «А еще лет 5–7 назад избиратели удовлетворялись, - вспоминает Павлоский, - Возникла ситуация недоверия по вертикали». Система Путина, по словам эксперта, в том виде, в котором она создавалась, нереформируема. Поэтому Путин эту систему сейчас ломает, нарушает ее правила. «Призываю вас сейчас относиться к этому терпимо в каком-то смысле, - просит лектор. - Приход нового часто выглядит отвратительно или по-идиотски. Но Путин отказался от некоего варианта развития, бессмысленного в этом состоянии. Возможно, это неплохой знак». По мнению Павловского, сегодня даже нельзя сказать, будет ли нынешняя система существовать уже через 3-5 лет. На это сейчас очень трудно делать ставки. Ставки сегодня можно делать только на коалиции. «Сегодня, когда власть расщепляется, возникает место разных вариантов, а значит для коалиций. И тот, кто хочет сегодня в отрасли экономики, или в общественной жизни чего-то добиваться – должен формировать коалиции», - полагает эксперт. Коалиции, по мнению Павловского, это уже не кланы, образовавшиеся в зонах правовой неприкосновенности. Это сообщества часто неприятных друг другу людей, которые объединяются по принципу схожести стоящих перед ними задач. «В верхах идет война кланов, что уже приводит к формированию внутри власти неких новых коалиций (они еще не окончательно сложились), внизу тоже будут формироваться коалиции, - считает Павловский. - Политическая воля у России есть, просто она накапливается не в том месте, где принимаются решения. Игра будет рискованной. Но если говорить о возвращении доверия, то я не вижу иного пути кроме как формирование коалиции за повышение внутривластного доверия. И эти коалиции, какими бы они ни были, уже в новом избирательном цикле сыграют решающую роль». На вопрос же, как можно спрогнозировать, куда идет власть при таком количестве противоречивых сигналов, Павлоский ответил: «Я не могу сказать куда идет власть. Но мы это обнаружим, и в достаточно скором времени, куда власть движется. И она сама при этом обнаружит».
Основной темой выступления стал кризис, но не экономический, а кризис доверия между властью и обществом, причем в нашем, эксклюзивно российском ракурсе.

«Если бы я выступал в Европе или в любой другой стране перед европейской аудиторией, то совершенно понятно – я должен был бы говорить о кризисе доверия в связи с кризисом демократии. Это очень популярная сейчас в Европе тема, - начал свою лекцию Глеб Павловский. - Это номинированная тема везде, кроме России, поскольку в России тема доверия никак не связана с темой демократии».

В нашей стране, все что имеет отношение к доверию общества власти, по мнению Павловского, не связано с демократическими институтами отнюдь не по причине отсутствия этих институтов. Просто демократические институты в России (а они все же имеются) живут отдельно, а доверие – отдельно.
«Согласно политической теории, демократия невозможна без доверия создаваемой политическими институтами и институтами идентичности нации, - продолжил политтехнолог. - У нас есть все эти элементы, но они разобщены».

Демократия, если судить грубо, не вдаваясь в тонкости, предполагает систему отношений между властью, избирателем и институтами личной свободы – сложные, противоречивые отношения. А институт выборов в этой системе, – это возможность избирателя высказать свою волю, при этом безопасным для себя способом. И вот здесь, считает Павловский, начинается интересный момент, который отчасти этому определению демократии удовлетворяет, а отчасти с ним спорит. А именно – страх.

«К объекту страха ты не можешь испытывать доверия. В России же доверие и страх находятся в тесной связи. Мы живем в поле источников страха различий интенсивности, большой и малой.

А согласно политической теории, государство должно нас освобождать от страхов, оно должно анализировать страх, направляя его против врагов общественного порядка, на криминальные элементы и тому подобные вещи. У нас наоборот – государство источник рассеянного, диффузного страха для граждан», - говорит эксперт.

Создав поле страха, государство работает в нем, выделяя в нем особо опасные категории, но также и так называемые «очаги доверия» - круги неприкосновенных для власти людей, как бы невидимых для правоохранительных органов и неуязвимых для общественного мнения.

«Все началось с того, что даже не Горбачевым, а я даже знаю фамилию человека, который принимал это решение в правительстве (покойный уже), было сказано: «Всех можно трогать, кроме тех, кто занимается кооперативами и занят в центрах молодежной инициативы». Так был создан тот самый «сектор доверия». Внутри этого сектора страх исключался. Там могли делать все что угодно, никакие советские органы туда не лезли. Это решение имело последствия: роль регуляторов там очень быстро заняли бандиты, тем самым привнеся новые угрозы. Но сама модель была создана. Модель сохраняющаяся до сего дня», - говорит Павловский.

Суть модели: когда ты свой – ты невидим для следственных органов, когда не свой – все может быть поставлено под вопрос.
Свободная нация в европейском понимании в таких условиях сформироваться не может. В такой ситуации образуются кланы. То есть, по неким соображениям (по государственным может быть даже), образуются такие зоны в обществе, свободные от страха и репрессий. Естественно, на такие особые территории стекаются все желающие получить свою долю отсутствия страха, а значит долю солидарности: «Потому что только на такой территории мы можем чувствовать себя не боясь, то есть чувствовать себя равными».

Но сегодня мы очень близко подошли к тому порогу, когда даже возможности насильственного доверия исчерпываются. Сейчас даже лояльные не могут рассчитывать на безопасность, на жизнь вне поля тотального страха, что очень хорошо показала отставка министра обороны Анатолия Сердюкова.

«Сердюков, которого я знаю, – предельно лояльный человек, - рассказывает Павловский. - Он военный человек, более того – он буквалист, человек, точно исполняющий указания начальства. Но это его не спасло, не уберегло от того чтобы стать внезапной мишенью. Почему внезапной? Да потому, что всего говорят об ужасающей коррупции [в Минобороны], а коррупция-то на самом деле стандартная. Такая коррупция у нас по всем отраслям, ничуть не менее ужасающая. Сердюкову было поручено осуществить программу. Он это программу получил просто вот так (показывает пачку бумаги в руках), на руки: «Вот это ты будешь делать в такие-то сроки»».

По словам Павловского, «Сердюкова сбросили на армию как водородную бомбу», заставив реализовывать программу, которую ненавидели все Вооруженные силы. Поэтому Сердюкову, как типичному представителю системы, пришлось создать маленькую коррупционную вооруженную бригаду.

«И еще вопрос, была ли эта команда более коррумпирована… Я даже думаю, что это не вопрос. Конечно же она была менее коррумпирована, чем предыдущее Министерство обороны», - уверен политтехнолог. Примеры коррупции, связанные с Сердюковым, по убеждению лектора, не более ужасающи, чем если бы мы, скажем, вскрыли сельскохозяйственную отрасль. «Я вспомнил сельскохозяйственную отрасль потому, что там есть интеллектуально возбуждающее меня обстоятельство: в цене молока (а это массовая продукция) содержится 30% коррупционной надбавки. Это очень интересно, потому, что это очень много. Она, естественно, возникает не министерстве, она возникает начиная с производства по всей цепочке. И связана, конечно, с монопольным положением всех тех, с кем имеет дело производитель. Но это очень важно, потому что в районе 50% начинается революция», - говорит эксперт.


То, что власть готова в любой момент сделать мишенью тех, кто действует строго по ее указаниям, - это расширяет действие страха на новые территории, ломая установившуюся систему.

«Если власть демонстрирует такую экстравагантность, то оказывается непредсказуемой. Ты хочешь приспособиться к ней, но ты просто не знаешь как это сделать. Если страх разрушает минимум доверия, необходимый для сплоченности системы, минимум, необходимый для понимания и взаимодействия, то как ты с ней будешь сближаться?» - спрашивает политтехнолог.

Ответом на этот вопрос становится рост оппортунистических настроений и, как следствие, желание представителей устоявшихся кланов застраховаться от перемены настроений.
Каждый в России, по мнению Павловского, кроме, конечно, чудаков, хочет сблизиться с властью. По разным мотивам. Редко по идейным, а чаще по мистическим. Оппортунизм это в данном случае – антоним доверия. Это стратегия циников: «Я понимаю, что ты сволочь, ты можешь завтра предать обмануть, но мне надо работать и поэтому я буду с тобой работать. Работать, ни в одном моменте не доверяя тебе». Работать таким образом можно только если страховаться, страховаться, в конечном счете, чем-то ликвидным, а значит - в конце будут стоять деньги.

«Деньги – это универсальный субститут доверия. И вы, наверное, видите, когда по телевизору показывают: сейфы вскрывают и вынимают оттуда миллионы бумажек, - приводит пример Павловский, - Эти миллионы – это такая замена доверия. Если не доверяют, значит доверие надо монетизировать».
Но даже деньги не могут функционировать в ситуации тотального недоверия. Они превращаются во что-то, что нужно вырвать у кого- то из рук и забрать себе. Мы, уверен эксперт, живем в обществе, где вообще все очень мало друг другу доверяют. И первичным в этой цепочке тотального недоверия становится недоверие власти к гражданам. Процесс развития недоверия запускает власть. Павловский приводит пример: Маргарет Тэтчер называла Афганистан «эти изменнические, ненадежные земли». Такими «изменническими землями» для нашей власти является вся территория страны.

«Они [граждане страны] два раза за один век уничтожили государство! Как можно доверять такому народу? Ему доверять нельзя! - описывает он ход мысли власть имущих. -

Мощный поток недоверия идет сверху вниз. Он разгоняется и мультиплицируется, приобретая много вариантов. Например, местные выборы. Возьмем этот муниципальный фильтр. Это же полная глупость, я говорил Путину, что это полная глупость:
кроме того, что на рынок выбрасывается еще одна ценная бумага, ничего больше не происходит. Конечно эта бумага будет тут же куплена. И кем она будет куплена? Теми, кто имеют приоритетные возможности, то есть губернаторами».

Это приводит к смешной ситуации, когда действующий губернатор скупает 100% процентов этих подписей, что приводит к ситуации, когда больше вообще никто не может участвовать в выборах. «Приходится звонить отдельно и говорить: «Дай им [другим кандидатам] 3%, сто подписей», - смеется Павловский.

У президента, при этом, все равно существует право отвода любой кандидатуры, но он не хочет брать на себя роль модератора. Он хочет отстраниться от этой роли, что создает новую цепь недоверия. Он не доверяет ни действующему губернатору (иначе зачем свободные выборы), ни тому, который будет избран (иначе не было бы муниципального фильтра), ни уж, конечно, тем, кто по своей воле претендует на его место. Но при этом он заставляет главного претендента коррумпировать муниципальные собрания, создавая закрытые от него, от президента, электоральные комплексы. То есть, президент дает возможность губернатору, которому он не доверяет, сформировать свою электоральную армию и дальше переизбираться до бесконечности.
«Сейчас после выборов стало понятно, что здесь (смеется), возникла некоторая проблема, и ее надо будет решать», - резюмирует политтехнолог.

Он уверен: сегодня мы присутствуем при смене модели. «Управляемая демократия» уходит в прошлое. Но что придет ей на смену – пока не ясно. Отличие нынешнего положения в том, что власть больше не может рассчитывать на удовлетворение избирателя выбором, который она сделала. «А еще лет 5–7 назад избиратели удовлетворялись, - вспоминает Павлоский, - Возникла ситуация недоверия по вертикали».

Система Путина, по словам эксперта, в том виде, в котором она создавалась, нереформируема. Поэтому Путин эту систему сейчас ломает, нарушает ее правила.
«Призываю вас сейчас относиться к этому терпимо в каком-то смысле, - просит лектор. - Приход нового часто выглядит отвратительно или по-идиотски. Но Путин отказался от некоего варианта развития, бессмысленного в этом состоянии. Возможно, это неплохой знак».

По мнению Павловского, сегодня даже нельзя сказать, будет ли нынешняя система существовать уже через 3-5 лет. На это сейчас очень трудно делать ставки. Ставки сегодня можно делать только на коалиции.

«Сегодня, когда власть расщепляется, возникает место разных вариантов, а значит для коалиций. И тот, кто хочет сегодня в отрасли экономики, или в общественной жизни чего-то добиваться – должен формировать коалиции», - полагает эксперт.

Коалиции, по мнению Павловского, это уже не кланы, образовавшиеся в зонах правовой неприкосновенности. Это сообщества часто неприятных друг другу людей, которые объединяются по принципу схожести стоящих перед ними задач.
«В верхах идет война кланов, что уже приводит к формированию внутри власти неких новых коалиций (они еще не окончательно сложились), внизу тоже будут формироваться коалиции, - считает Павловский. - Политическая воля у России есть, просто она накапливается не в том месте, где принимаются решения. Игра будет рискованной. Но если говорить о возвращении доверия, то я не вижу иного пути кроме как формирование коалиции за повышение внутривластного доверия. И эти коалиции, какими бы они ни были, уже в новом избирательном цикле сыграют решающую роль».
На вопрос же, как можно спрогнозировать, куда идет власть при таком количестве противоречивых сигналов, Павлоский ответил: «Я не могу сказать куда идет власть. Но мы это обнаружим, и в достаточно скором времени, куда власть движется. И она сама при этом обнаружит». ]]>
Основной темой выступления стал кризис, но не экономический, а кризис доверия между властью и обществом, причем в нашем, эксклюзивно российском ракурсе.

«Если бы я выступал в Европе или в любой другой стране перед европейской аудиторией, то совершенно понятно – я должен был бы говорить о кризисе доверия в связи с кризисом демократии. Это очень популярная сейчас в Европе тема, - начал свою лекцию Глеб Павловский. - Это номинированная тема везде, кроме России, поскольку в России тема доверия никак не связана с темой демократии».

В нашей стране, все что имеет отношение к доверию общества власти, по мнению Павловского, не связано с демократическими институтами отнюдь не по причине отсутствия этих институтов. Просто демократические институты в России (а они все же имеются) живут отдельно, а доверие – отдельно.
«Согласно политической теории, демократия невозможна без доверия создаваемой политическими институтами и институтами идентичности нации, - продолжил политтехнолог. - У нас есть все эти элементы, но они разобщены».

Демократия, если судить грубо, не вдаваясь в тонкости, предполагает систему отношений между властью, избирателем и институтами личной свободы – сложные, противоречивые отношения. А институт выборов в этой системе, – это возможность избирателя высказать свою волю, при этом безопасным для себя способом. И вот здесь, считает Павловский, начинается интересный момент, который отчасти этому определению демократии удовлетворяет, а отчасти с ним спорит. А именно – страх.

«К объекту страха ты не можешь испытывать доверия. В России же доверие и страх находятся в тесной связи. Мы живем в поле источников страха различий интенсивности, большой и малой.

А согласно политической теории, государство должно нас освобождать от страхов, оно должно анализировать страх, направляя его против врагов общественного порядка, на криминальные элементы и тому подобные вещи. У нас наоборот – государство источник рассеянного, диффузного страха для граждан», - говорит эксперт.

Создав поле страха, государство работает в нем, выделяя в нем особо опасные категории, но также и так называемые «очаги доверия» - круги неприкосновенных для власти людей, как бы невидимых для правоохранительных органов и неуязвимых для общественного мнения.

«Все началось с того, что даже не Горбачевым, а я даже знаю фамилию человека, который принимал это решение в правительстве (покойный уже), было сказано: «Всех можно трогать, кроме тех, кто занимается кооперативами и занят в центрах молодежной инициативы». Так был создан тот самый «сектор доверия». Внутри этого сектора страх исключался. Там могли делать все что угодно, никакие советские органы туда не лезли. Это решение имело последствия: роль регуляторов там очень быстро заняли бандиты, тем самым привнеся новые угрозы. Но сама модель была создана. Модель сохраняющаяся до сего дня», - говорит Павловский.

Суть модели: когда ты свой – ты невидим для следственных органов, когда не свой – все может быть поставлено под вопрос.
Свободная нация в европейском понимании в таких условиях сформироваться не может. В такой ситуации образуются кланы. То есть, по неким соображениям (по государственным может быть даже), образуются такие зоны в обществе, свободные от страха и репрессий. Естественно, на такие особые территории стекаются все желающие получить свою долю отсутствия страха, а значит долю солидарности: «Потому что только на такой территории мы можем чувствовать себя не боясь, то есть чувствовать себя равными».

Но сегодня мы очень близко подошли к тому порогу, когда даже возможности насильственного доверия исчерпываются. Сейчас даже лояльные не могут рассчитывать на безопасность, на жизнь вне поля тотального страха, что очень хорошо показала отставка министра обороны Анатолия Сердюкова.

«Сердюков, которого я знаю, – предельно лояльный человек, - рассказывает Павловский. - Он военный человек, более того – он буквалист, человек, точно исполняющий указания начальства. Но это его не спасло, не уберегло от того чтобы стать внезапной мишенью. Почему внезапной? Да потому, что всего говорят об ужасающей коррупции [в Минобороны], а коррупция-то на самом деле стандартная. Такая коррупция у нас по всем отраслям, ничуть не менее ужасающая. Сердюкову было поручено осуществить программу. Он это программу получил просто вот так (показывает пачку бумаги в руках), на руки: «Вот это ты будешь делать в такие-то сроки»».

По словам Павловского, «Сердюкова сбросили на армию как водородную бомбу», заставив реализовывать программу, которую ненавидели все Вооруженные силы. Поэтому Сердюкову, как типичному представителю системы, пришлось создать маленькую коррупционную вооруженную бригаду.

«И еще вопрос, была ли эта команда более коррумпирована… Я даже думаю, что это не вопрос. Конечно же она была менее коррумпирована, чем предыдущее Министерство обороны», - уверен политтехнолог. Примеры коррупции, связанные с Сердюковым, по убеждению лектора, не более ужасающи, чем если бы мы, скажем, вскрыли сельскохозяйственную отрасль. «Я вспомнил сельскохозяйственную отрасль потому, что там есть интеллектуально возбуждающее меня обстоятельство: в цене молока (а это массовая продукция) содержится 30% коррупционной надбавки. Это очень интересно, потому, что это очень много. Она, естественно, возникает не министерстве, она возникает начиная с производства по всей цепочке. И связана, конечно, с монопольным положением всех тех, с кем имеет дело производитель. Но это очень важно, потому что в районе 50% начинается революция», - говорит эксперт.


То, что власть готова в любой момент сделать мишенью тех, кто действует строго по ее указаниям, - это расширяет действие страха на новые территории, ломая установившуюся систему.

«Если власть демонстрирует такую экстравагантность, то оказывается непредсказуемой. Ты хочешь приспособиться к ней, но ты просто не знаешь как это сделать. Если страх разрушает минимум доверия, необходимый для сплоченности системы, минимум, необходимый для понимания и взаимодействия, то как ты с ней будешь сближаться?» - спрашивает политтехнолог.

Ответом на этот вопрос становится рост оппортунистических настроений и, как следствие, желание представителей устоявшихся кланов застраховаться от перемены настроений.
Каждый в России, по мнению Павловского, кроме, конечно, чудаков, хочет сблизиться с властью. По разным мотивам. Редко по идейным, а чаще по мистическим. Оппортунизм это в данном случае – антоним доверия. Это стратегия циников: «Я понимаю, что ты сволочь, ты можешь завтра предать обмануть, но мне надо работать и поэтому я буду с тобой работать. Работать, ни в одном моменте не доверяя тебе». Работать таким образом можно только если страховаться, страховаться, в конечном счете, чем-то ликвидным, а значит - в конце будут стоять деньги.

«Деньги – это универсальный субститут доверия. И вы, наверное, видите, когда по телевизору показывают: сейфы вскрывают и вынимают оттуда миллионы бумажек, - приводит пример Павловский, - Эти миллионы – это такая замена доверия. Если не доверяют, значит доверие надо монетизировать».
Но даже деньги не могут функционировать в ситуации тотального недоверия. Они превращаются во что-то, что нужно вырвать у кого- то из рук и забрать себе. Мы, уверен эксперт, живем в обществе, где вообще все очень мало друг другу доверяют. И первичным в этой цепочке тотального недоверия становится недоверие власти к гражданам. Процесс развития недоверия запускает власть. Павловский приводит пример: Маргарет Тэтчер называла Афганистан «эти изменнические, ненадежные земли». Такими «изменническими землями» для нашей власти является вся территория страны.

«Они [граждане страны] два раза за один век уничтожили государство! Как можно доверять такому народу? Ему доверять нельзя! - описывает он ход мысли власть имущих. -

Мощный поток недоверия идет сверху вниз. Он разгоняется и мультиплицируется, приобретая много вариантов. Например, местные выборы. Возьмем этот муниципальный фильтр. Это же полная глупость, я говорил Путину, что это полная глупость:
кроме того, что на рынок выбрасывается еще одна ценная бумага, ничего больше не происходит. Конечно эта бумага будет тут же куплена. И кем она будет куплена? Теми, кто имеют приоритетные возможности, то есть губернаторами».

Это приводит к смешной ситуации, когда действующий губернатор скупает 100% процентов этих подписей, что приводит к ситуации, когда больше вообще никто не может участвовать в выборах. «Приходится звонить отдельно и говорить: «Дай им [другим кандидатам] 3%, сто подписей», - смеется Павловский.

У президента, при этом, все равно существует право отвода любой кандидатуры, но он не хочет брать на себя роль модератора. Он хочет отстраниться от этой роли, что создает новую цепь недоверия. Он не доверяет ни действующему губернатору (иначе зачем свободные выборы), ни тому, который будет избран (иначе не было бы муниципального фильтра), ни уж, конечно, тем, кто по своей воле претендует на его место. Но при этом он заставляет главного претендента коррумпировать муниципальные собрания, создавая закрытые от него, от президента, электоральные комплексы. То есть, президент дает возможность губернатору, которому он не доверяет, сформировать свою электоральную армию и дальше переизбираться до бесконечности.
«Сейчас после выборов стало понятно, что здесь (смеется), возникла некоторая проблема, и ее надо будет решать», - резюмирует политтехнолог.

Он уверен: сегодня мы присутствуем при смене модели. «Управляемая демократия» уходит в прошлое. Но что придет ей на смену – пока не ясно. Отличие нынешнего положения в том, что власть больше не может рассчитывать на удовлетворение избирателя выбором, который она сделала. «А еще лет 5–7 назад избиратели удовлетворялись, - вспоминает Павлоский, - Возникла ситуация недоверия по вертикали».

Система Путина, по словам эксперта, в том виде, в котором она создавалась, нереформируема. Поэтому Путин эту систему сейчас ломает, нарушает ее правила.
«Призываю вас сейчас относиться к этому терпимо в каком-то смысле, - просит лектор. - Приход нового часто выглядит отвратительно или по-идиотски. Но Путин отказался от некоего варианта развития, бессмысленного в этом состоянии. Возможно, это неплохой знак».

По мнению Павловского, сегодня даже нельзя сказать, будет ли нынешняя система существовать уже через 3-5 лет. На это сейчас очень трудно делать ставки. Ставки сегодня можно делать только на коалиции.

«Сегодня, когда власть расщепляется, возникает место разных вариантов, а значит для коалиций. И тот, кто хочет сегодня в отрасли экономики, или в общественной жизни чего-то добиваться – должен формировать коалиции», - полагает эксперт.

Коалиции, по мнению Павловского, это уже не кланы, образовавшиеся в зонах правовой неприкосновенности. Это сообщества часто неприятных друг другу людей, которые объединяются по принципу схожести стоящих перед ними задач.
«В верхах идет война кланов, что уже приводит к формированию внутри власти неких новых коалиций (они еще не окончательно сложились), внизу тоже будут формироваться коалиции, - считает Павловский. - Политическая воля у России есть, просто она накапливается не в том месте, где принимаются решения. Игра будет рискованной. Но если говорить о возвращении доверия, то я не вижу иного пути кроме как формирование коалиции за повышение внутривластного доверия. И эти коалиции, какими бы они ни были, уже в новом избирательном цикле сыграют решающую роль».
На вопрос же, как можно спрогнозировать, куда идет власть при таком количестве противоречивых сигналов, Павлоский ответил: «Я не могу сказать куда идет власть. Но мы это обнаружим, и в достаточно скором времени, куда власть движется. И она сама при этом обнаружит». ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-vyboryvrf/arh2012-vybory2012/arh2012-obshaiainfovybory2012/-2027390-arh2012-putin-v-gorkah-elita-topit-medvedeva-chtoby-vytolknut-naverh-shoygu.html На прошлой неделе за пять с половиной лет до предстоящих президентских выборов два высших правительственных сановника России – премьер-министр и первый вице-премьер – вдруг синхронно заговорили о своих президентских амбициях. Один из них их подтвердил, другой счел нужным подчеркнуто опровергнуть. Общая информация о выборах 2012 Wed, 28 Nov 2012 21:33:53 +0400 На прошлой неделе за пять с половиной лет до предстоящих президентских выборов два высших правительственных сановника России – премьер-министр и первый вице-премьер – вдруг синхронно заговорили о своих президентских амбициях. Один из них их подтвердил, другой счел нужным подчеркнуто опровергнуть. С чего они вдруг так возбудились? Им что нечем заняться в оставшиеся тысяча девятьсот двадцать пять дней? В стране все так замечательно? Если же они хотели развеять нехорошие слухи о возможных досрочных президентских выборах, то им скорее удалось, наоборот, придать подобному сценарию статус рабочей гипотезы. Вот давайте и проанализируем эту гипотезу. Кроме смутных медицинских слухов в пользу ее говорят два бесспорных факта: отставка министра обороны была президенту навязана; резкое возвышение Шойгу абсолютно нехарактерно для путинского стиля сдержек и противовесов. Шойгу автоматически становится идеальным для клептоэлиты кандидатом на роль "другого парня", охраняющего их интересы, вместо изгребшегося раба на галерах. Помимо своего силового потенциала (армия + МЧС) спасатель и почти Спаситель Шойгу бесценен для них тем, что он сегодня единственный, кого они смогли бы относительно "честно" продавить на "выборах". Умный Рогозин, трезво просчитав ситуацию, присягнул Шойгу на верность, хотя именно он был скорее всего мотором антисердюковского заговора и стремился сам занять пост министра обороны. Неумный Айфончик как незадачливый Владимир Старицкий закудахтал о собственном президентстве, не понимая, что на самом деле творится у него под носом. Каждый день его окружение и государственные СМИ сознательно ставят его в дурацкое положение (ну, обмануть его не трудно, он сам обманываться рад). И вот уже вполне прикремленные политологи смело требуют его отставки. Отставка Медведева – следующий логичный шаг в операции "Шойгу". Но как убедить в ее необходимости президента? Приехать в Ново-Огарево и сказать: "Владимир Владимирович, с Вами, не дай бог, всякое может случиться. Нельзя же оставлять страну в руках этого?" Нет, это негуманно и психологически неверно. Лучше проинформировать: "Своей патологической глупостью он дискредитирует Вас, Владимир Владимирович, и ежедневно множит число противников власти. От него надо немедленно избавляться. К тому же постоянно заявляет иностранным корреспондентам, что собирается возвращаться в Кремль. Черт его знает, может быть покушение готовит". С кем же Шойгу будет блокироваться – с силовиками или сислибами? С последними он исторически связан даже теснее и не раз оказывал им неоценимые услуги, например, в их операции "Путин" в 99-ом. Но беспощадная логика власти продиктует ему другой союз. Дело в том, что ничего содержательного предложить обществу он не сможет. Единственной для него и стоящих за ним людей возможностью обеспечить себе на 2-3 года народную любовь станет беспощадная "борьба с коррупцией". А героев лихих 90-х бросать на колья народного гнева гораздо вкуснее, легче, православней и электоральнее. Конечно, можно будет разбавить их парочкой ротенбергов в рамках умеренной депутинизации. Но хитом избирательной кампании Шойгу будут доставленные в Москву в кандалах из Лондона, как Развозжаев из Киева или Миллер из Парижа, Абрамович и Березовский. Аналогом властной тройки 1923 года Зиновьев-Каменев-Сталин станет в 2013–ом скорее всего тройка Бастрыкин-Иванов-Шойгу. Напомним, что мы рассмотрели с вами всего лишь возможную рабочую гипотезу, объясняющую ряд удивительных событий, происходящих на самой вершине власти. Андрей Пионтковский С чего они вдруг так возбудились? Им что нечем заняться в оставшиеся тысяча девятьсот двадцать пять дней? В стране все так замечательно?
Если же они хотели развеять нехорошие слухи о возможных досрочных президентских выборах, то им скорее удалось, наоборот, придать подобному сценарию статус рабочей гипотезы.
Вот давайте и проанализируем эту гипотезу. Кроме смутных медицинских слухов в пользу ее говорят два бесспорных факта: отставка министра обороны была президенту навязана; резкое возвышение Шойгу абсолютно нехарактерно для путинского стиля сдержек и противовесов.

Шойгу автоматически становится идеальным для клептоэлиты кандидатом на роль "другого парня", охраняющего их интересы, вместо изгребшегося раба на галерах.
Помимо своего силового потенциала (армия + МЧС) спасатель и почти Спаситель Шойгу бесценен для них тем, что он сегодня единственный, кого они смогли бы относительно "честно" продавить на "выборах".
Умный Рогозин, трезво просчитав ситуацию, присягнул Шойгу на верность, хотя именно он был скорее всего мотором антисердюковского заговора и стремился сам занять пост министра обороны.
Неумный Айфончик как незадачливый Владимир Старицкий закудахтал о собственном президентстве, не понимая, что на самом деле творится у него под носом.
Каждый день его окружение и государственные СМИ сознательно ставят его в дурацкое положение (ну, обмануть его не трудно, он сам обманываться рад). И вот уже вполне прикремленные политологи смело требуют его отставки.
Отставка Медведева – следующий логичный шаг в операции "Шойгу". Но как убедить в ее необходимости президента? Приехать в Ново-Огарево и сказать: "Владимир Владимирович, с Вами, не дай бог, всякое может случиться. Нельзя же оставлять страну в руках этого?"
Нет, это негуманно и психологически неверно.
Лучше проинформировать: "Своей патологической глупостью он дискредитирует Вас, Владимир Владимирович, и ежедневно множит число противников власти. От него надо немедленно избавляться.
К тому же постоянно заявляет иностранным корреспондентам, что собирается возвращаться в Кремль. Черт его знает, может быть покушение готовит".
С кем же Шойгу будет блокироваться – с силовиками или сислибами? С последними он исторически связан даже теснее и не раз оказывал им неоценимые услуги, например, в их операции "Путин" в 99-ом.
Но беспощадная логика власти продиктует ему другой союз.
Дело в том, что ничего содержательного предложить обществу он не сможет. Единственной для него и стоящих за ним людей возможностью обеспечить себе на 2-3 года народную любовь станет беспощадная "борьба с коррупцией".
А героев лихих 90-х бросать на колья народного гнева гораздо вкуснее, легче, православней и электоральнее.
Конечно, можно будет разбавить их парочкой ротенбергов в рамках умеренной депутинизации. Но хитом избирательной кампании Шойгу будут доставленные в Москву в кандалах из Лондона, как Развозжаев из Киева или Миллер из Парижа, Абрамович и Березовский.
Аналогом властной тройки 1923 года Зиновьев-Каменев-Сталин станет в 2013–ом скорее всего тройка Бастрыкин-Иванов-Шойгу.
Напомним, что мы рассмотрели с вами всего лишь возможную рабочую гипотезу, объясняющую ряд удивительных событий, происходящих на самой вершине власти.

Андрей Пионтковский ]]> С чего они вдруг так возбудились? Им что нечем заняться в оставшиеся тысяча девятьсот двадцать пять дней? В стране все так замечательно?
Если же они хотели развеять нехорошие слухи о возможных досрочных президентских выборах, то им скорее удалось, наоборот, придать подобному сценарию статус рабочей гипотезы.
Вот давайте и проанализируем эту гипотезу. Кроме смутных медицинских слухов в пользу ее говорят два бесспорных факта: отставка министра обороны была президенту навязана; резкое возвышение Шойгу абсолютно нехарактерно для путинского стиля сдержек и противовесов.

Шойгу автоматически становится идеальным для клептоэлиты кандидатом на роль "другого парня", охраняющего их интересы, вместо изгребшегося раба на галерах.
Помимо своего силового потенциала (армия + МЧС) спасатель и почти Спаситель Шойгу бесценен для них тем, что он сегодня единственный, кого они смогли бы относительно "честно" продавить на "выборах".
Умный Рогозин, трезво просчитав ситуацию, присягнул Шойгу на верность, хотя именно он был скорее всего мотором антисердюковского заговора и стремился сам занять пост министра обороны.
Неумный Айфончик как незадачливый Владимир Старицкий закудахтал о собственном президентстве, не понимая, что на самом деле творится у него под носом.
Каждый день его окружение и государственные СМИ сознательно ставят его в дурацкое положение (ну, обмануть его не трудно, он сам обманываться рад). И вот уже вполне прикремленные политологи смело требуют его отставки.
Отставка Медведева – следующий логичный шаг в операции "Шойгу". Но как убедить в ее необходимости президента? Приехать в Ново-Огарево и сказать: "Владимир Владимирович, с Вами, не дай бог, всякое может случиться. Нельзя же оставлять страну в руках этого?"
Нет, это негуманно и психологически неверно.
Лучше проинформировать: "Своей патологической глупостью он дискредитирует Вас, Владимир Владимирович, и ежедневно множит число противников власти. От него надо немедленно избавляться.
К тому же постоянно заявляет иностранным корреспондентам, что собирается возвращаться в Кремль. Черт его знает, может быть покушение готовит".
С кем же Шойгу будет блокироваться – с силовиками или сислибами? С последними он исторически связан даже теснее и не раз оказывал им неоценимые услуги, например, в их операции "Путин" в 99-ом.
Но беспощадная логика власти продиктует ему другой союз.
Дело в том, что ничего содержательного предложить обществу он не сможет. Единственной для него и стоящих за ним людей возможностью обеспечить себе на 2-3 года народную любовь станет беспощадная "борьба с коррупцией".
А героев лихих 90-х бросать на колья народного гнева гораздо вкуснее, легче, православней и электоральнее.
Конечно, можно будет разбавить их парочкой ротенбергов в рамках умеренной депутинизации. Но хитом избирательной кампании Шойгу будут доставленные в Москву в кандалах из Лондона, как Развозжаев из Киева или Миллер из Парижа, Абрамович и Березовский.
Аналогом властной тройки 1923 года Зиновьев-Каменев-Сталин станет в 2013–ом скорее всего тройка Бастрыкин-Иванов-Шойгу.
Напомним, что мы рассмотрели с вами всего лишь возможную рабочую гипотезу, объясняющую ряд удивительных событий, происходящих на самой вершине власти.

Андрей Пионтковский ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-vyboryvrf/arh2012-vybory2012/arh2012-obshaiainfovybory2012/-2026357-arh2012-scenariy-kremlevskogo-blickriga-vsled-za-medvedevym-spishut-i-serdyukova.html ...Думаю, что Кремль попытается нейтрализовать предреволюционную ситуацию. Для этого в ближайшее время должна быть произведена отставка Дмитрия Медведева и переизбрание Госдумы. Справедливороссов заменят квазипатриотами «нео-Родины», на которую возлагает надежду Владимир Путин. Михаил Прохоров с Алексеем Кудриным будут работать с «креативным классом». Слева усилено готовят Сергея Удальцова. Коммунисты будут представлять клуб «кому за 60». Всем остальным предоставят забавляться в нескольких сотнях нано-партий с нано-фюрерами. Многое указывает на начало движения тектонических плит кремлёвской политики. Во-первых, дни мироновской «Справедливой России», как неудачного кремлёвского спойлера, сочтены. Между тем, развал партии «Справедливая Россия», из которой уже сейчас наблюдается массовый исход депутатов, создаст в Думе «предреволюционную ситуацию». Общая информация о выборах 2012 Tue, 30 Oct 2012 22:58:45 +0400 Одним из главных эпизодов в деле о мошеннических действиях чиновников «Оборонсервиса» (одного из подразделений Минобороны) является продажа территории под пансионат «Эллада», известный как «дача Сердюкова», пишет газета «Известия». ИА REX: Сумеет ли министр обороны Сердюков удержаться в обойме политической элиты после этого скандала? Закончится ли его увольнением дело о трёхмиллиардном мошенничестве должностных лиц холдинга «Оборонсервис»? Кирилл Мямлин, публицист: Думаю, что Кремль попытается нейтрализовать предреволюционную ситуацию. Для этого в ближайшее время должна быть произведена отставка Дмитрия Медведева и переизбрание Госдумы. Справедливороссов заменят квазипатриотами «нео-Родины», на которую возлагает надежду Владимир Путин. Михаил Прохоров с Алексеем Кудриным будут работать с «креативным классом». Слева усилено готовят Сергея Удальцова. Коммунисты будут представлять клуб «кому за 60». Всем остальным предоставят забавляться в нескольких сотнях нано-партий с нано-фюрерами. Многое указывает на начало движения тектонических плит кремлёвской политики. Во-первых, дни мироновской «Справедливой России», как неудачного кремлёвского спойлера, сочтены. На совместной пресс-конференции 29 октября руководители партии «Пенсионеров за справедливость» и «Родины» Игорь Зотов и Алексей Журавлев объявили о выходе из соглашения 2006 года по созданию «Справедливой России». Размежевание приурочено к шестилетнему юбилею объединения партии и соглашение, подписанное в тот день А. Бабаковым, И.Зотовым и С.Мироновым, утратит свой политический смысл. «Нео-Родина» призвана абсорбировать антилиберальное движение, набравшее в последние пару лет очень мощную поддержку общества (скорее всего, к ней могут быть подключены «Профсоюз граждан» Николая Старикова и «Суть времени» Сергея Кургиняна, которые сейчас активно разъезжают по стране, осваивая выделенные бюджеты. Хотя у них есть шанс быть пристёгнутыми к ОНФ). Между тем, развал партии «Справедливая Россия», из которой уже сейчас наблюдается массовый исход депутатов, создаст в Думе «предреволюционную ситуацию». Во-вторых, Михаил Прохоров объявил, что он оставляет бизнес и уходит в «профессиональную политику». После чего финансируемая им партия «Гражданская платформа» выдвинула его в руководящий Федеральный политкомитет (ФПК), куда так же вошли тележурналист Александр Любимов и Александр Починок. Таким образом, Прохоров с Кудриным, помимо защиты зарубежной недвижимости чиновников, будут окомлять «креативный класс», делать «прививки толерантности всему российскому обществу», а также обсуждать вопрос «изменения территории с точки зрения экономической целесообразности». В-третьих, левацкие настроения среди молодёжи примет на себя «Левый фронт» Удальцова, из которого сейчас с размахом Pussy Riot готовят «оппозиционера». Посадив всех его подельников по скандальным переговорам с грузинским спонсором беспорядков, г-на Удальцова, чей дядя является доверенным лицом Путина, оставили на свободе. При такой раскрутке ничто ему не помешает на выборах канализировать левые настроения молодежи. Что касается КПРФ, эта структура исполнит традиционную функцию «клуба кому за 60». В-четвёртых, правительству Медведева была выдана очередная чёрная метка — в виде обыска у гражданской жены нынешнего министра обороны Евгении Васильевой, у которой и застали самого министра. Коллег, помимо личных отношений, связывало «освоение бюджета» и государственной недвижимости. Указание в СМИ на «гражданскую жену Сердюкова» означает, что оскандалившегося министра обороны можно уже не считать «зятем Зубкова». При этом в пяти(!) уголовных делах возбуждённых против чиновников Минобороны, по мнению экспертов, речь пойдёт не о миллиардах рублей, а о миллиардах долларов. До этого также происходило жёсткое противостояние Роснефти и Газпрома с «медведевскими», наметился вывод из-под его подчинения финансового сектора и создание мегарегулятора. Провал Медведева произошёл даже в такой «мелочи», как отказ от переезда правительства за МКАД в «Новую Москву». При этом появился доклад Центра стратегических разработок, подготовленный по заказу «Комитета гражданских инициатив» Алексея Кудрина. В докладе выделяются три сценария развития внутриполитической ситуации. Первый — массовые акции гражданского неповиновения или, фактически, «оранжевая революция». Второй — добровольное самообновление власти. Третий — деградация населения, алкоголизация и гибель нации. По мнению авторов, наиболее реалистичным выходом из политического кризиса для власти представляет второй сценарий, предполагающий отставку правительства Дмитрия Медведева. То есть Медведева сейчас «усиленно готовят под списание». Есть серьёзные основания предполагать, что вместе со своим «лидером» под списание готовят и «Единую Россию» ака ПЖиВ, которую очевидно ждёт ребрендинг. Например, в ОНФ, с которым нынче связывает себя всё тот же Владимир Путин. Как мы уже говорили, «в бой попробуют ввести не успевших замараться „гвардейцев“ из ОНФ и выкармливаемых в данный момент спойлеров: слева — соответственно „Левый фронт“ Удальцова; справа — блок Прохорова-Кудрина; а „национал-патриотов“ в очередной раз изобразит Дмитрий Рогозин». Что касается будущего премьера, то тут для Путина предпочтительнее «технический кандидат» Шувалов, который не сможет затмить «имидж альфа-самца». Если революционность масс начнёт зашкаливать, то возрастут шансы «популиста и харизмата» Рогозина. На самый крайний случай остается фигура Сергея Глазьева. Шансы «национал-либерала» Прохорова минимальны, хотя он также возможен, но только в качестве разменной фигуры — поскольку будет мало управляем, а своими «проектами» совсем не популярен в «ширнармасс». Очевидно, что Кремль будет просто вынужден играть на опережение, чтобы нейтрализовать предреволюционную ситуацию — действуя по принципу «не можешь остановить протесты — возглавь их» (как уже происходит с «формированием оппозиции»). И назначить новые выборы в Думу, которые помогут выпустить пар. Что касается грядущих отставок, то первой наиболее удобной датой для смещения Дмитрия Медведева, будет период с 6 по 10 ноября. Когда после проведения выборов в США и исполнения договоренностей «не мутить воду», вполне можно будет начать операцию «holodnayavoina-2.0». Ведь ни что так не сплачивает нации, как наличие внешнего врага. На первый взгляд может показаться, что мы торопим события, и исполнение этого плана может потребовать у Кремля достаточно много времени. Прежде всего, чтобы сформировать новую управляемую и лояльную политическую конструкцию. Тем более, что Путин не особо любит резких и «напрягающих его» движений. Но не будем забывать, что в это же время будут созданы и другие структуры, неподчиненные режиму. Поэтому озвученный сценарий кремлёвского блицкрига считаем вполне рабочим. Мямлин Кирилл
ИА REX: Сумеет ли министр обороны Сердюков удержаться в обойме политической элиты после этого скандала? Закончится ли его увольнением дело о трёхмиллиардном мошенничестве должностных лиц холдинга «Оборонсервис»?

Кирилл Мямлин, публицист:

Думаю, что Кремль попытается нейтрализовать предреволюционную ситуацию. Для этого в ближайшее время должна быть произведена отставка Дмитрия Медведева и переизбрание Госдумы. Справедливороссов заменят квазипатриотами «нео-Родины», на которую возлагает надежду Владимир Путин. Михаил Прохоров с Алексеем Кудриным будут работать с «креативным классом». Слева усилено готовят Сергея Удальцова. Коммунисты будут представлять клуб «кому за 60». Всем остальным предоставят забавляться в нескольких сотнях нано-партий с нано-фюрерами.

Многое указывает на начало движения тектонических плит кремлёвской политики.

Во-первых, дни мироновской «Справедливой России», как неудачного кремлёвского спойлера, сочтены. На совместной пресс-конференции 29 октября руководители партии «Пенсионеров за справедливость» и «Родины» Игорь Зотов и Алексей Журавлев объявили о выходе из соглашения 2006 года по созданию «Справедливой России». Размежевание приурочено к шестилетнему юбилею объединения партии и соглашение, подписанное в тот день А. Бабаковым, И.Зотовым и С.Мироновым, утратит свой политический смысл. «Нео-Родина» призвана абсорбировать антилиберальное движение, набравшее в последние пару лет очень мощную поддержку общества (скорее всего, к ней могут быть подключены «Профсоюз граждан» Николая Старикова и «Суть времени» Сергея Кургиняна, которые сейчас активно разъезжают по стране, осваивая выделенные бюджеты. Хотя у них есть шанс быть пристёгнутыми к ОНФ).

Между тем, развал партии «Справедливая Россия», из которой уже сейчас наблюдается массовый исход депутатов, создаст в Думе «предреволюционную ситуацию».

Во-вторых, Михаил Прохоров объявил, что он оставляет бизнес и уходит в «профессиональную политику». После чего финансируемая им партия «Гражданская платформа» выдвинула его в руководящий Федеральный политкомитет (ФПК), куда так же вошли тележурналист Александр Любимов и Александр Починок. Таким образом, Прохоров с Кудриным, помимо защиты зарубежной недвижимости чиновников, будут окомлять «креативный класс», делать «прививки толерантности всему российскому обществу», а также обсуждать вопрос «изменения территории с точки зрения экономической целесообразности».

В-третьих, левацкие настроения среди молодёжи примет на себя «Левый фронт» Удальцова, из которого сейчас с размахом Pussy Riot готовят «оппозиционера». Посадив всех его подельников по скандальным переговорам с грузинским спонсором беспорядков, г-на Удальцова, чей дядя является доверенным лицом Путина, оставили на свободе. При такой раскрутке ничто ему не помешает на выборах канализировать левые настроения молодежи.

Что касается КПРФ, эта структура исполнит традиционную функцию «клуба кому за 60».

В-четвёртых, правительству Медведева была выдана очередная чёрная метка — в виде обыска у гражданской жены нынешнего министра обороны Евгении Васильевой, у которой и застали самого министра. Коллег, помимо личных отношений, связывало «освоение бюджета» и государственной недвижимости. Указание в СМИ на «гражданскую жену Сердюкова» означает, что оскандалившегося министра обороны можно уже не считать «зятем Зубкова». При этом в пяти(!) уголовных делах возбуждённых против чиновников Минобороны, по мнению экспертов, речь пойдёт не о миллиардах рублей, а о миллиардах долларов.

До этого также происходило жёсткое противостояние Роснефти и Газпрома с «медведевскими», наметился вывод из-под его подчинения финансового сектора и создание мегарегулятора. Провал Медведева произошёл даже в такой «мелочи», как отказ от переезда правительства за МКАД в «Новую Москву».

При этом появился доклад Центра стратегических разработок, подготовленный по заказу «Комитета гражданских инициатив» Алексея Кудрина. В докладе выделяются три сценария развития внутриполитической ситуации. Первый — массовые акции гражданского неповиновения или, фактически, «оранжевая революция». Второй — добровольное самообновление власти. Третий — деградация населения, алкоголизация и гибель нации. По мнению авторов, наиболее реалистичным выходом из политического кризиса для власти представляет второй сценарий, предполагающий отставку правительства Дмитрия Медведева.

То есть Медведева сейчас «усиленно готовят под списание». Есть серьёзные основания предполагать, что вместе со своим «лидером» под списание готовят и «Единую Россию» ака ПЖиВ, которую очевидно ждёт ребрендинг. Например, в ОНФ, с которым нынче связывает себя всё тот же Владимир Путин.

Как мы уже говорили, «в бой попробуют ввести не успевших замараться „гвардейцев“ из ОНФ и выкармливаемых в данный момент спойлеров: слева — соответственно „Левый фронт“ Удальцова; справа — блок Прохорова-Кудрина; а „национал-патриотов“ в очередной раз изобразит Дмитрий Рогозин».

Что касается будущего премьера, то тут для Путина предпочтительнее «технический кандидат» Шувалов, который не сможет затмить «имидж альфа-самца». Если революционность масс начнёт зашкаливать, то возрастут шансы «популиста и харизмата» Рогозина. На самый крайний случай остается фигура Сергея Глазьева. Шансы «национал-либерала» Прохорова минимальны, хотя он также возможен, но только в качестве разменной фигуры — поскольку будет мало управляем, а своими «проектами» совсем не популярен в «ширнармасс».

Очевидно, что Кремль будет просто вынужден играть на опережение, чтобы нейтрализовать предреволюционную ситуацию — действуя по принципу «не можешь остановить протесты — возглавь их» (как уже происходит с «формированием оппозиции»). И назначить новые выборы в Думу, которые помогут выпустить пар.

Что касается грядущих отставок, то первой наиболее удобной датой для смещения Дмитрия Медведева, будет период с 6 по 10 ноября. Когда после проведения выборов в США и исполнения договоренностей «не мутить воду», вполне можно будет начать операцию «holodnayavoina-2.0».

Ведь ни что так не сплачивает нации, как наличие внешнего врага.

На первый взгляд может показаться, что мы торопим события, и исполнение этого плана может потребовать у Кремля достаточно много времени. Прежде всего, чтобы сформировать новую управляемую и лояльную политическую конструкцию. Тем более, что Путин не особо любит резких и «напрягающих его» движений. Но не будем забывать, что в это же время будут созданы и другие структуры, неподчиненные режиму. Поэтому озвученный сценарий кремлёвского блицкрига считаем вполне рабочим.

Мямлин Кирилл ]]>
ИА REX: Сумеет ли министр обороны Сердюков удержаться в обойме политической элиты после этого скандала? Закончится ли его увольнением дело о трёхмиллиардном мошенничестве должностных лиц холдинга «Оборонсервис»?

Кирилл Мямлин, публицист:

Думаю, что Кремль попытается нейтрализовать предреволюционную ситуацию. Для этого в ближайшее время должна быть произведена отставка Дмитрия Медведева и переизбрание Госдумы. Справедливороссов заменят квазипатриотами «нео-Родины», на которую возлагает надежду Владимир Путин. Михаил Прохоров с Алексеем Кудриным будут работать с «креативным классом». Слева усилено готовят Сергея Удальцова. Коммунисты будут представлять клуб «кому за 60». Всем остальным предоставят забавляться в нескольких сотнях нано-партий с нано-фюрерами.

Многое указывает на начало движения тектонических плит кремлёвской политики.

Во-первых, дни мироновской «Справедливой России», как неудачного кремлёвского спойлера, сочтены. На совместной пресс-конференции 29 октября руководители партии «Пенсионеров за справедливость» и «Родины» Игорь Зотов и Алексей Журавлев объявили о выходе из соглашения 2006 года по созданию «Справедливой России». Размежевание приурочено к шестилетнему юбилею объединения партии и соглашение, подписанное в тот день А. Бабаковым, И.Зотовым и С.Мироновым, утратит свой политический смысл. «Нео-Родина» призвана абсорбировать антилиберальное движение, набравшее в последние пару лет очень мощную поддержку общества (скорее всего, к ней могут быть подключены «Профсоюз граждан» Николая Старикова и «Суть времени» Сергея Кургиняна, которые сейчас активно разъезжают по стране, осваивая выделенные бюджеты. Хотя у них есть шанс быть пристёгнутыми к ОНФ).

Между тем, развал партии «Справедливая Россия», из которой уже сейчас наблюдается массовый исход депутатов, создаст в Думе «предреволюционную ситуацию».

Во-вторых, Михаил Прохоров объявил, что он оставляет бизнес и уходит в «профессиональную политику». После чего финансируемая им партия «Гражданская платформа» выдвинула его в руководящий Федеральный политкомитет (ФПК), куда так же вошли тележурналист Александр Любимов и Александр Починок. Таким образом, Прохоров с Кудриным, помимо защиты зарубежной недвижимости чиновников, будут окомлять «креативный класс», делать «прививки толерантности всему российскому обществу», а также обсуждать вопрос «изменения территории с точки зрения экономической целесообразности».

В-третьих, левацкие настроения среди молодёжи примет на себя «Левый фронт» Удальцова, из которого сейчас с размахом Pussy Riot готовят «оппозиционера». Посадив всех его подельников по скандальным переговорам с грузинским спонсором беспорядков, г-на Удальцова, чей дядя является доверенным лицом Путина, оставили на свободе. При такой раскрутке ничто ему не помешает на выборах канализировать левые настроения молодежи.

Что касается КПРФ, эта структура исполнит традиционную функцию «клуба кому за 60».

В-четвёртых, правительству Медведева была выдана очередная чёрная метка — в виде обыска у гражданской жены нынешнего министра обороны Евгении Васильевой, у которой и застали самого министра. Коллег, помимо личных отношений, связывало «освоение бюджета» и государственной недвижимости. Указание в СМИ на «гражданскую жену Сердюкова» означает, что оскандалившегося министра обороны можно уже не считать «зятем Зубкова». При этом в пяти(!) уголовных делах возбуждённых против чиновников Минобороны, по мнению экспертов, речь пойдёт не о миллиардах рублей, а о миллиардах долларов.

До этого также происходило жёсткое противостояние Роснефти и Газпрома с «медведевскими», наметился вывод из-под его подчинения финансового сектора и создание мегарегулятора. Провал Медведева произошёл даже в такой «мелочи», как отказ от переезда правительства за МКАД в «Новую Москву».

При этом появился доклад Центра стратегических разработок, подготовленный по заказу «Комитета гражданских инициатив» Алексея Кудрина. В докладе выделяются три сценария развития внутриполитической ситуации. Первый — массовые акции гражданского неповиновения или, фактически, «оранжевая революция». Второй — добровольное самообновление власти. Третий — деградация населения, алкоголизация и гибель нации. По мнению авторов, наиболее реалистичным выходом из политического кризиса для власти представляет второй сценарий, предполагающий отставку правительства Дмитрия Медведева.

То есть Медведева сейчас «усиленно готовят под списание». Есть серьёзные основания предполагать, что вместе со своим «лидером» под списание готовят и «Единую Россию» ака ПЖиВ, которую очевидно ждёт ребрендинг. Например, в ОНФ, с которым нынче связывает себя всё тот же Владимир Путин.

Как мы уже говорили, «в бой попробуют ввести не успевших замараться „гвардейцев“ из ОНФ и выкармливаемых в данный момент спойлеров: слева — соответственно „Левый фронт“ Удальцова; справа — блок Прохорова-Кудрина; а „национал-патриотов“ в очередной раз изобразит Дмитрий Рогозин».

Что касается будущего премьера, то тут для Путина предпочтительнее «технический кандидат» Шувалов, который не сможет затмить «имидж альфа-самца». Если революционность масс начнёт зашкаливать, то возрастут шансы «популиста и харизмата» Рогозина. На самый крайний случай остается фигура Сергея Глазьева. Шансы «национал-либерала» Прохорова минимальны, хотя он также возможен, но только в качестве разменной фигуры — поскольку будет мало управляем, а своими «проектами» совсем не популярен в «ширнармасс».

Очевидно, что Кремль будет просто вынужден играть на опережение, чтобы нейтрализовать предреволюционную ситуацию — действуя по принципу «не можешь остановить протесты — возглавь их» (как уже происходит с «формированием оппозиции»). И назначить новые выборы в Думу, которые помогут выпустить пар.

Что касается грядущих отставок, то первой наиболее удобной датой для смещения Дмитрия Медведева, будет период с 6 по 10 ноября. Когда после проведения выборов в США и исполнения договоренностей «не мутить воду», вполне можно будет начать операцию «holodnayavoina-2.0».

Ведь ни что так не сплачивает нации, как наличие внешнего врага.

На первый взгляд может показаться, что мы торопим события, и исполнение этого плана может потребовать у Кремля достаточно много времени. Прежде всего, чтобы сформировать новую управляемую и лояльную политическую конструкцию. Тем более, что Путин не особо любит резких и «напрягающих его» движений. Но не будем забывать, что в это же время будут созданы и другие структуры, неподчиненные режиму. Поэтому озвученный сценарий кремлёвского блицкрига считаем вполне рабочим.

Мямлин Кирилл ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-vyboryvrf/arh2012-vybory2012/arh2012-obshaiainfovybory2012/-2023539-arh2012-neobhodim-dogovor-o-samoogranichenii-elit-dmitriy-badovskiy-rasskazal-mn-chem-budet-zanimatsya-posle-uhoda-iz-administracii-prezidenta.html Заместитель руководителя управления внутренней политики администрации президента Дмитрий Бадовский покидает свой пост, чтобы возглавить Институт социально-экономических и политических исследований (ИСЭПИ). В интервью «МН» он объяснил, почему покидает Старую площадь, какую эпоху в истории страны напоминает ему нынешнее время и в чем он видит главную опасность для России. Общая информация о выборах 2012 Tue, 28 Aug 2012 11:07:56 +0400 Заместитель руководителя управления внутренней политики администрации президента Дмитрий Бадовский покидает свой пост, чтобы возглавить Институт социально-экономических и политических исследований (ИСЭПИ). В интервью «МН» он объяснил, почему покидает Старую площадь, какую эпоху в истории страны напоминает ему нынешнее время и в чем он видит главную опасность для России. — Вы проработали в администрации президента (АП) и правительстве немногим больше года и теперь уходите руководить ИСЭПИ. Это означает аппаратное поражение, как пишут некоторые СМИ, или это ваше личное желание уйти в «свободное плавание»? — Ни то и ни другое. Мой приход летом прошлого года на работу в правительство, а затем и в администрацию был связан с выборами — парламентскими и президентскими. Те задачи, которые в этом смысле передо мной стояли, решены. Дальше я выстраивал работу по экспертно-аналитическому обеспечению управления внутренней политики. Мой переход в институт фактически связан с продолжением этой работы. С необходимостью расширить и взаимодействие с экспертным сообществом, и исследовательские программы. Философ во власти Дмитрий Владимирович Бадовский родился в 1973 году в Москве. В 1995 году он закончил философский факультет МГУ им. Ломоносова. В 1997 году защитил кандидатскую диссертацию по теме «Правящие элиты России: основные этапы становления и тенденции трансформации советской модели». В 1995–2006 годах — доцент философского факультета МГУ. С 2000 года — руководитель отдела специальных программ, затем заместитель директора НИИ социальных систем. В 2007 году указом президента включен в состав членов Общественной палаты. В январе 2012 года Бадовский получил пост замглавы управления внутренней политики администрации президента. В августе он стал руководителем фонда «Института социально-экономических и политических исследований», который был создан для разработки программы «Народного фронта» Владимира Путина. Программа, написанная под руководством сенатора Николая Федорова, так и не использовалась, а деятельность института была приостановлена. — То есть вы не придерживаетесь логики построения чиновничьей карьеры? — Я в первую очередь был и остаюсь ученым и экспертом. А время, проведенное на госслужбе, возможность лучше увидеть и понять механизмы власти — это серьезный опыт, который в том числе поможет высказывать свое мнение и рекомендации других экспертов власти. Кстати, моя предшествующая научная работа была посвящена механизмам функционирования элит, трансформации советской элиты в постсоветскую. Думаю, что в скором времени я вернусь и к своим научным изысканиям, потому что за последний год у меня, конечно, была хорошая возможность проанализировать и свои идеи в области теории элит тоже. — Правда ли, что вы покинули администрацию в том числе и потому, что были не согласны с жесткой позицией Кремля в отношении оппозиции? — В принципе я уже сказал, что переход в институт — это продолжение той работы, которую я начал, когда пришел в правительство. Это следующий этап. Я остаюсь советником первого заместителя руководителя администрации президента Вячеслава Володина. ИСЭПИ — одна из опорных структур работы президентского «Народного фронта». В администрации работает большое количество моих товарищей, и все коммуникации с АП сохраняются. — Хорошо, тогда спрошу о вашем личном отношении к тому, как власть ведет себя по отношению к оппозиции. — Политический процесс у нас сегодня действительно достаточно жесткий, но в том, что такая тенденция имеет место, далеко не всегда первую скрипку играет власть. Мое личное мнение состоит в том, что власти следует больше внимания уделять не тем или иным оппозиционным фронтменам, но непосредственному и прямому диалогу с людьми — с теми самими рассерженными горожанами, например. Нужно обсуждать их вопросы и интересы, их социальные и политические запросы. — Какими именно проблемами будет заниматься Институт социально-экономических и политических исследований? — Пока я готов говорить об этом только в общих чертах. Мы будем много заниматься современной качественной социологией — состояние общественного мнения и запросы общества должны быть в центре внимания и должны быть лучше поняты государством. Здесь мы готовы сотрудничать абсолютно со всеми нашими ведущими социологическими и исследовательскими центрами. Мы уже готовим программу большого исследования по политическим настроениям и социально-политическим запросам среднего класса в регионах, в больших, средних и малых городах. Есть важный проект исследования по потенциалу социальной напряженности. И в том, что касается этих исследований, да и в целом мы хотим в большей степени задействовать потенциал исследователей и экспертов из регионов. Вообще цель в том, чтобы институт смог сформировать серьезную грантовую программу для экспертов, исследовательских центров. Кроме того, будет продолжена аналитическая работа в интересах планирования внутренней политики администрации президента. То же самое могу сказать и в отношении сотрудничества с «Общероссийским народным фронтом». ИСЭПИ начинал свою работу в качестве экспертной площадки и исследовательского центра ОНФ и будет в этом качестве работать и дальше. — Почему в повестке ИСЭПИ фигурирует «Народный фронт»? Честно говоря, у меня было ощущение, что надобность в нем после президентских выборов отпала. — Если вы анализируете происходящее, то видите — Путин обычно вполне четко и прямо обозначает свои политические приоритеты и планы. И он с самого начала, с момента создания «Народного фронта», вполне открыто и ясно говорил, что ОНФ — это стратегический проект, что роль ОНФ — это пространство диалога и широкой коалиции для целого ряда политических партий, структур гражданского общества, общественных инициатив. Кроме того, через «фронт» должны приходить в политику, во власть новые люди, в том числе люди, которые многое хотели бы изменить. Поэтому ОНФ будет президентской политической коалицией и станет механизмом обновления элит. — Каковы источники финансирования института? Собирается ли он самостоятельно зарабатывать деньги? — ИСЭПИ — это фонд, и он будет искать и привлекать средства для финансирования исследований и грантовых программ. Какую-то часть исследований может заказывать и власть, но рассчитывать только на это нельзя. Вообще я считаю, что многое зависит, конечно, от того, как институт себя покажет, насколько его работа и результаты будут интересны. Просто ходить и просить денег неинтересно. Если же ты что-то делаешь важное и содержательное и в результате у бизнеса или еще у кого-то появляется интерес и желание твою работу поддержать или какие-то исследования заказать, то это правильная история. — Журналистско-экспертное сообщество любит оперировать историческими аналогиями, накладывая их на текущую общественно-политическую проблематику. Сегодня вспоминают и 1915, и 1937 год. Насколько, на ваш взгляд, уместны такие аналогии? — Любые аналогии всегда достаточно условны. Правда, они простой и иногда небессмысленный способ погрузить разговор о происходящем в какой-то контекст, чтобы увидеть главное. Поэтому аналогии где-то полезны, но только если мы это делаем для серьезного разговора. Если так подходить к вопросу и задаться целью найти параллели с каким-то периодом в советском прошлом, тогда, наверное, я скорее сравню ситуацию с 1925–1926 годами. В этот момент страна стояла перед серьезным выбором — как, за счет чего, какими темпами и методами развиваться дальше, каким образом провести модернизацию (индустриализацию). И этот вопрос вызвал серьезные противоречия в правящей элите и в стране в целом. — Какова, на ваш взгляд, главная опасность, с которой может столкнуться страна и лидер Владимир Путин в ближайшие несколько лет? — Если не говорить сейчас о глобальных рисках мировой политики и экономики (а эти риски существенны, кстати, и постоянно растут), то главное — это то, что мы живем сегодня в обществе всеобщего недоверия. У нас вопреки представлениям весьма конкурентное общество. Но это негативная конкуренция. Различные социальные группы, «сословия», «корпорации» вступают в борьбу с государством и друг с другом не за то, чтобы обеспечить свободу, равенство возможностей и справедливость, а за то, чтобы иметь больше привилегий и большую долю в государственном перераспределении ресурсов и ренты. В обществе мало доверия, ценностных связок, чтобы обеспечивать взаимопонимание и взаимодействие между разными социальными группами, поколениями, субкультурами. Те же поколенческие разрывы в обществе явно нарастают и становятся крайне принципиальными для стратегического политического планирования. На мой взгляд, это лишний раз подтверждает, что для развития важны не только и подчас даже не столько проблемы политической либерализации, но социальной терапии — «демонетизации» ценностей, устранения диспропорций и неравенства «сословности» и «корпоративности» социальных коммуникаций, восстановления социальной динамики и мобильности, возвращения в общественный договор принципов доверия и социальной солидарности. — Но разве основная проблема не в качества диалога, который ведет власть с обществом? — Мы очень часто говорим о диалоге между властью и обществом, о том, что его не хватает или он неэффективен. Но сегодня еще важнее, чтобы был нормальный диалог и разговор внутри самого общества. Если все будут только обзываться, выяснять, кто лучше, а кто недостоин, видеть кругом врагов, или люмпенов, или бездельников, или выяснять отношения с помощью так называемых контркультурных «жестов», то ничего хорошего не получится. Но конечно, чтобы преодолеть эти проблемы, качество власти, качество государства — это ключевая вещь. Я много раз говорил и писал, что новому общественному договору в России должен предшествовать новый внутриэлитный договор. Я сейчас говорю не только про правящий класс в узком смысле, но про элиты в целом. Необходимо обновление элит и новый внутриэлитный договор. И это должен быть договор о самоограничении элит. — Чем, на ваш взгляд, объективно вызвана волна политических протестов в Москве? Это бунт исключительно так называемого креативного класса или начало глобальных протестов, которые в скором времени растекутся по всей стране? — Я считаю, что то, как развиваются у нас политические процессы, — это отражение главной проблемы. Сегодня центральной темой политики стал вопрос о том, кто и чем должен «заплатить за будущее», то есть вопрос о цене дальнейшего развития страны. За счет чего и за чей счет будет идти развитие страны дальше? Условно за счет коррупционеров или за счет пенсионеров? За счет рабочего класса или за счет креативного класса? И так далее. Речь не буквально и не только о деньгах и уровне жизни, но и об интересах, ожиданиях, привычках, правилах игры, амбициях и многом другом. И дело, собственно, только в том, чтобы «выигрыши», «проигрыши», издержки были открыто подсчитаны и зафиксированы, а затем согласованы всей страной политически. Политические процессы не могут развиваться по принципу «победитель получает все». Однако переход к игре с ненулевой суммой в политике, экономике и социальном развитии может быть все же гарантирован только государством, только эффективной властью, наделенной мандатом общества на такой арбитраж интересов. В свою очередь, это значит, что должен быть обеспечен более высокий уровень доверия к выборам и деятельности политических институтов в целом. Именно политическая система должна быть тем самым местом для дискуссий. В противном случае таким местом будет только уличная политика и интернет. Но первое опасно, а второе далеко не всегда эффективно для согласования интересов. Основным стратегическим содержанием политических дискуссий становится вопрос о темпах и сроках любых изменений: что необходимо уже сегодня, что завтра, а что станет возможным только через несколько лет. Наконец, необходимо договариваться и о том, что именно можно улучшать и видоизменять, а какие результаты, достигнутые за последние десятилетия в развитии страны, и какие созданные институты не могут и не будут подлежать никакой ревизии. Если с подобными принципами не выступит власть, то развитие будет крайне затруднено. Но если с такими принципами не согласится оппозиция, то развитие вообще вряд ли будет возможно. — Считаете ли вы «демократию» мифом? Каковы для вас объективные и действительно важные составляющие этого термина? Надеюсь, вы не будете спорить с тем, что свобода лучше, чем несвобода… — Многие политические философы говорили, что среди обычных человеческих притязаний во главе угла стоят два: во-первых, на защиту от насилия, а во-вторых, на значимость (и уважение) своих прав и интересов. Политическая эволюция показала, что эти притязания удовлетворяет вначале правовое государство, а затем — демократия. Сегодня в восприятии демократии и демократических ценностей российским обществом в первую очередь востребованы уже не потребительские ценности демократии (вопросы соотношения демократии и благосостояния, бывшие столь актуальными в 90-е и в первой половине нулевых). И еще не в полной мере процедурные ценности демократии, хотя их значимость растет (реализация свобод, участие в политике для всех). Но массово сегодня более всего ожидаемы такие ценности, как законность (правопорядок) и справедливость (соблюдение прав). Вряд ли кто-то будет спорить, что свобода лучше, чем несвобода. Но безусловно и то, что порядок лучше, чем беспорядок. И сегодня в России эти два заявления по сути тождественны. Это означает, что главная демократическая политика сегодня в России состоит в модернизации самого государственного механизма. В реализации демократического запроса на сильное, эффективное государство, в частности на эффективную и подотчетную бюрократию, независимый, справедливый суд, сильную и пользующуюся всеобщим доверием полицию. Ведь очевидно, что революционная враждебность смолкает, когда заявляет о себе институциональная дееспособность.
— Вы проработали в администрации президента (АП) и правительстве немногим больше года и теперь уходите руководить ИСЭПИ. Это означает аппаратное поражение, как пишут некоторые СМИ, или это ваше личное желание уйти в «свободное плавание»?

— Ни то и ни другое. Мой приход летом прошлого года на работу в правительство, а затем и в администрацию был связан с выборами — парламентскими и президентскими. Те задачи, которые в этом смысле передо мной стояли, решены. Дальше я выстраивал работу по экспертно-аналитическому обеспечению управления внутренней политики. Мой переход в институт фактически связан с продолжением этой работы. С необходимостью расширить и взаимодействие с экспертным сообществом, и исследовательские программы.

Философ во власти

Дмитрий Владимирович Бадовский родился в 1973 году в Москве. В 1995 году он закончил философский факультет МГУ им. Ломоносова. В 1997 году защитил кандидатскую диссертацию по теме «Правящие элиты России: основные этапы становления и тенденции трансформации советской модели». В 1995–2006 годах — доцент философского факультета МГУ. С 2000 года — руководитель отдела специальных программ, затем заместитель директора НИИ социальных систем. В 2007 году указом президента включен в состав членов Общественной палаты. В январе 2012 года Бадовский получил пост замглавы управления внутренней политики администрации президента. В августе он стал руководителем фонда «Института социально-экономических и политических исследований», который был создан для разработки программы «Народного фронта» Владимира Путина. Программа, написанная под руководством сенатора Николая Федорова, так и не использовалась, а деятельность института была приостановлена.

— То есть вы не придерживаетесь логики построения чиновничьей карьеры?

— Я в первую очередь был и остаюсь ученым и экспертом. А время, проведенное на госслужбе, возможность лучше увидеть и понять механизмы власти — это серьезный опыт, который в том числе поможет высказывать свое мнение и рекомендации других экспертов власти. Кстати, моя предшествующая научная работа была посвящена механизмам функционирования элит, трансформации советской элиты в постсоветскую. Думаю, что в скором времени я вернусь и к своим научным изысканиям, потому что за последний год у меня, конечно, была хорошая возможность проанализировать и свои идеи в области теории элит тоже.

— Правда ли, что вы покинули администрацию в том числе и потому, что были не согласны с жесткой позицией Кремля в отношении оппозиции?

— В принципе я уже сказал, что переход в институт — это продолжение той работы, которую я начал, когда пришел в правительство. Это следующий этап. Я остаюсь советником первого заместителя руководителя администрации президента Вячеслава Володина. ИСЭПИ — одна из опорных структур работы президентского «Народного фронта». В администрации работает большое количество моих товарищей, и все коммуникации с АП сохраняются.

— Хорошо, тогда спрошу о вашем личном отношении к тому, как власть ведет себя по отношению к оппозиции.

— Политический процесс у нас сегодня действительно достаточно жесткий, но в том, что такая тенденция имеет место, далеко не всегда первую скрипку играет власть. Мое личное мнение состоит в том, что власти следует больше внимания уделять не тем или иным оппозиционным фронтменам, но непосредственному и прямому диалогу с людьми — с теми самими рассерженными горожанами, например. Нужно обсуждать их вопросы и интересы, их социальные и политические запросы.

— Какими именно проблемами будет заниматься Институт социально-экономических и политических исследований?

— Пока я готов говорить об этом только в общих чертах. Мы будем много заниматься современной качественной социологией — состояние общественного мнения и запросы общества должны быть в центре внимания и должны быть лучше поняты государством. Здесь мы готовы сотрудничать абсолютно со всеми нашими ведущими социологическими и исследовательскими центрами.

Мы уже готовим программу большого исследования по политическим настроениям и социально-политическим запросам среднего класса в регионах, в больших, средних и малых городах. Есть важный проект исследования по потенциалу социальной напряженности. И в том, что касается этих исследований, да и в целом мы хотим в большей степени задействовать потенциал исследователей и экспертов из регионов. Вообще цель в том, чтобы институт смог сформировать серьезную грантовую программу для экспертов, исследовательских центров.

Кроме того, будет продолжена аналитическая работа в интересах планирования внутренней политики администрации президента. То же самое могу сказать и в отношении сотрудничества с «Общероссийским народным фронтом». ИСЭПИ начинал свою работу в качестве экспертной площадки и исследовательского центра ОНФ и будет в этом качестве работать и дальше.

— Почему в повестке ИСЭПИ фигурирует «Народный фронт»? Честно говоря, у меня было ощущение, что надобность в нем после президентских выборов отпала.

— Если вы анализируете происходящее, то видите — Путин обычно вполне четко и прямо обозначает свои политические приоритеты и планы. И он с самого начала, с момента создания «Народного фронта», вполне открыто и ясно говорил, что ОНФ — это стратегический проект, что роль ОНФ — это пространство диалога и широкой коалиции для целого ряда политических партий, структур гражданского общества, общественных инициатив. Кроме того, через «фронт» должны приходить в политику, во власть новые люди, в том числе люди, которые многое хотели бы изменить. Поэтому ОНФ будет президентской политической коалицией и станет механизмом обновления элит.

— Каковы источники финансирования института? Собирается ли он самостоятельно зарабатывать деньги?

— ИСЭПИ — это фонд, и он будет искать и привлекать средства для финансирования исследований и грантовых программ. Какую-то часть исследований может заказывать и власть, но рассчитывать только на это нельзя. Вообще я считаю, что многое зависит, конечно, от того, как институт себя покажет, насколько его работа и результаты будут интересны. Просто ходить и просить денег неинтересно. Если же ты что-то делаешь важное и содержательное и в результате у бизнеса или еще у кого-то появляется интерес и желание твою работу поддержать или какие-то исследования заказать, то это правильная история.

— Журналистско-экспертное сообщество любит оперировать историческими аналогиями, накладывая их на текущую общественно-политическую проблематику. Сегодня вспоминают и 1915, и 1937 год. Насколько, на ваш взгляд, уместны такие аналогии?

— Любые аналогии всегда достаточно условны. Правда, они простой и иногда небессмысленный способ погрузить разговор о происходящем в какой-то контекст, чтобы увидеть главное. Поэтому аналогии где-то полезны, но только если мы это делаем для серьезного разговора. Если так подходить к вопросу и задаться целью найти параллели с каким-то периодом в советском прошлом, тогда, наверное, я скорее сравню ситуацию с 1925–1926 годами. В этот момент страна стояла перед серьезным выбором — как, за счет чего, какими темпами и методами развиваться дальше, каким образом провести модернизацию (индустриализацию). И этот вопрос вызвал серьезные противоречия в правящей элите и в стране в целом.

— Какова, на ваш взгляд, главная опасность, с которой может столкнуться страна и лидер Владимир Путин в ближайшие несколько лет?

— Если не говорить сейчас о глобальных рисках мировой политики и экономики (а эти риски существенны, кстати, и постоянно растут), то главное — это то, что мы живем сегодня в обществе всеобщего недоверия. У нас вопреки представлениям весьма конкурентное общество. Но это негативная конкуренция. Различные социальные группы, «сословия», «корпорации» вступают в борьбу с государством и друг с другом не за то, чтобы обеспечить свободу, равенство возможностей и справедливость, а за то, чтобы иметь больше привилегий и большую долю в государственном перераспределении ресурсов и ренты.

В обществе мало доверия, ценностных связок, чтобы обеспечивать взаимопонимание и взаимодействие между разными социальными группами, поколениями, субкультурами. Те же поколенческие разрывы в обществе явно нарастают и становятся крайне принципиальными для стратегического политического планирования.

На мой взгляд, это лишний раз подтверждает, что для развития важны не только и подчас даже не столько проблемы политической либерализации, но социальной терапии — «демонетизации» ценностей, устранения диспропорций и неравенства «сословности» и «корпоративности» социальных коммуникаций, восстановления социальной динамики и мобильности, возвращения в общественный договор принципов доверия и социальной солидарности.

— Но разве основная проблема не в качества диалога, который ведет власть с обществом?

— Мы очень часто говорим о диалоге между властью и обществом, о том, что его не хватает или он неэффективен. Но сегодня еще важнее, чтобы был нормальный диалог и разговор внутри самого общества. Если все будут только обзываться, выяснять, кто лучше, а кто недостоин, видеть кругом врагов, или люмпенов, или бездельников, или выяснять отношения с помощью так называемых контркультурных «жестов», то ничего хорошего не получится.

Но конечно, чтобы преодолеть эти проблемы, качество власти, качество государства — это ключевая вещь. Я много раз говорил и писал, что новому общественному договору в России должен предшествовать новый внутриэлитный договор. Я сейчас говорю не только про правящий класс в узком смысле, но про элиты в целом. Необходимо обновление элит и новый внутриэлитный договор. И это должен быть договор о самоограничении элит.

— Чем, на ваш взгляд, объективно вызвана волна политических протестов в Москве? Это бунт исключительно так называемого креативного класса или начало глобальных протестов, которые в скором времени растекутся по всей стране?

— Я считаю, что то, как развиваются у нас политические процессы, — это отражение главной проблемы. Сегодня центральной темой политики стал вопрос о том, кто и чем должен «заплатить за будущее», то есть вопрос о цене дальнейшего развития страны. За счет чего и за чей счет будет идти развитие страны дальше? Условно за счет коррупционеров или за счет пенсионеров? За счет рабочего класса или за счет креативного класса? И так далее. Речь не буквально и не только о деньгах и уровне жизни, но и об интересах, ожиданиях, привычках, правилах игры, амбициях и многом другом. И дело, собственно, только в том, чтобы «выигрыши», «проигрыши», издержки были открыто подсчитаны и зафиксированы, а затем согласованы всей страной политически.

Политические процессы не могут развиваться по принципу «победитель получает все». Однако переход к игре с ненулевой суммой в политике, экономике и социальном развитии может быть все же гарантирован только государством, только эффективной властью, наделенной мандатом общества на такой арбитраж интересов.

В свою очередь, это значит, что должен быть обеспечен более высокий уровень доверия к выборам и деятельности политических институтов в целом. Именно политическая система должна быть тем самым местом для дискуссий. В противном случае таким местом будет только уличная политика и интернет. Но первое опасно, а второе далеко не всегда эффективно для согласования интересов.

Основным стратегическим содержанием политических дискуссий становится вопрос о темпах и сроках любых изменений: что необходимо уже сегодня, что завтра, а что станет возможным только через несколько лет. Наконец, необходимо договариваться и о том, что именно можно улучшать и видоизменять, а какие результаты, достигнутые за последние десятилетия в развитии страны, и какие созданные институты не могут и не будут подлежать никакой ревизии.

Если с подобными принципами не выступит власть, то развитие будет крайне затруднено. Но если с такими принципами не согласится оппозиция, то развитие вообще вряд ли будет возможно.

— Считаете ли вы «демократию» мифом? Каковы для вас объективные и действительно важные составляющие этого термина? Надеюсь, вы не будете спорить с тем, что свобода лучше, чем несвобода…

— Многие политические философы говорили, что среди обычных человеческих притязаний во главе угла стоят два: во-первых, на защиту от насилия, а во-вторых, на значимость (и уважение) своих прав и интересов. Политическая эволюция показала, что эти притязания удовлетворяет вначале правовое государство, а затем — демократия.

Сегодня в восприятии демократии и демократических ценностей российским обществом в первую очередь востребованы уже не потребительские ценности демократии (вопросы соотношения демократии и благосостояния, бывшие столь актуальными в 90-е и в первой половине нулевых). И еще не в полной мере процедурные ценности демократии, хотя их значимость растет (реализация свобод, участие в политике для всех). Но массово сегодня более всего ожидаемы такие ценности, как законность (правопорядок) и справедливость (соблюдение прав).

Вряд ли кто-то будет спорить, что свобода лучше, чем несвобода. Но безусловно и то, что порядок лучше, чем беспорядок. И сегодня в России эти два заявления по сути тождественны.

Это означает, что главная демократическая политика сегодня в России состоит в модернизации самого государственного механизма. В реализации демократического запроса на сильное, эффективное государство, в частности на эффективную и подотчетную бюрократию, независимый, справедливый суд, сильную и пользующуюся всеобщим доверием полицию. Ведь очевидно, что революционная враждебность смолкает, когда заявляет о себе институциональная дееспособность. ]]>
— Вы проработали в администрации президента (АП) и правительстве немногим больше года и теперь уходите руководить ИСЭПИ. Это означает аппаратное поражение, как пишут некоторые СМИ, или это ваше личное желание уйти в «свободное плавание»?

— Ни то и ни другое. Мой приход летом прошлого года на работу в правительство, а затем и в администрацию был связан с выборами — парламентскими и президентскими. Те задачи, которые в этом смысле передо мной стояли, решены. Дальше я выстраивал работу по экспертно-аналитическому обеспечению управления внутренней политики. Мой переход в институт фактически связан с продолжением этой работы. С необходимостью расширить и взаимодействие с экспертным сообществом, и исследовательские программы.

Философ во власти

Дмитрий Владимирович Бадовский родился в 1973 году в Москве. В 1995 году он закончил философский факультет МГУ им. Ломоносова. В 1997 году защитил кандидатскую диссертацию по теме «Правящие элиты России: основные этапы становления и тенденции трансформации советской модели». В 1995–2006 годах — доцент философского факультета МГУ. С 2000 года — руководитель отдела специальных программ, затем заместитель директора НИИ социальных систем. В 2007 году указом президента включен в состав членов Общественной палаты. В январе 2012 года Бадовский получил пост замглавы управления внутренней политики администрации президента. В августе он стал руководителем фонда «Института социально-экономических и политических исследований», который был создан для разработки программы «Народного фронта» Владимира Путина. Программа, написанная под руководством сенатора Николая Федорова, так и не использовалась, а деятельность института была приостановлена.

— То есть вы не придерживаетесь логики построения чиновничьей карьеры?

— Я в первую очередь был и остаюсь ученым и экспертом. А время, проведенное на госслужбе, возможность лучше увидеть и понять механизмы власти — это серьезный опыт, который в том числе поможет высказывать свое мнение и рекомендации других экспертов власти. Кстати, моя предшествующая научная работа была посвящена механизмам функционирования элит, трансформации советской элиты в постсоветскую. Думаю, что в скором времени я вернусь и к своим научным изысканиям, потому что за последний год у меня, конечно, была хорошая возможность проанализировать и свои идеи в области теории элит тоже.

— Правда ли, что вы покинули администрацию в том числе и потому, что были не согласны с жесткой позицией Кремля в отношении оппозиции?

— В принципе я уже сказал, что переход в институт — это продолжение той работы, которую я начал, когда пришел в правительство. Это следующий этап. Я остаюсь советником первого заместителя руководителя администрации президента Вячеслава Володина. ИСЭПИ — одна из опорных структур работы президентского «Народного фронта». В администрации работает большое количество моих товарищей, и все коммуникации с АП сохраняются.

— Хорошо, тогда спрошу о вашем личном отношении к тому, как власть ведет себя по отношению к оппозиции.

— Политический процесс у нас сегодня действительно достаточно жесткий, но в том, что такая тенденция имеет место, далеко не всегда первую скрипку играет власть. Мое личное мнение состоит в том, что власти следует больше внимания уделять не тем или иным оппозиционным фронтменам, но непосредственному и прямому диалогу с людьми — с теми самими рассерженными горожанами, например. Нужно обсуждать их вопросы и интересы, их социальные и политические запросы.

— Какими именно проблемами будет заниматься Институт социально-экономических и политических исследований?

— Пока я готов говорить об этом только в общих чертах. Мы будем много заниматься современной качественной социологией — состояние общественного мнения и запросы общества должны быть в центре внимания и должны быть лучше поняты государством. Здесь мы готовы сотрудничать абсолютно со всеми нашими ведущими социологическими и исследовательскими центрами.

Мы уже готовим программу большого исследования по политическим настроениям и социально-политическим запросам среднего класса в регионах, в больших, средних и малых городах. Есть важный проект исследования по потенциалу социальной напряженности. И в том, что касается этих исследований, да и в целом мы хотим в большей степени задействовать потенциал исследователей и экспертов из регионов. Вообще цель в том, чтобы институт смог сформировать серьезную грантовую программу для экспертов, исследовательских центров.

Кроме того, будет продолжена аналитическая работа в интересах планирования внутренней политики администрации президента. То же самое могу сказать и в отношении сотрудничества с «Общероссийским народным фронтом». ИСЭПИ начинал свою работу в качестве экспертной площадки и исследовательского центра ОНФ и будет в этом качестве работать и дальше.

— Почему в повестке ИСЭПИ фигурирует «Народный фронт»? Честно говоря, у меня было ощущение, что надобность в нем после президентских выборов отпала.

— Если вы анализируете происходящее, то видите — Путин обычно вполне четко и прямо обозначает свои политические приоритеты и планы. И он с самого начала, с момента создания «Народного фронта», вполне открыто и ясно говорил, что ОНФ — это стратегический проект, что роль ОНФ — это пространство диалога и широкой коалиции для целого ряда политических партий, структур гражданского общества, общественных инициатив. Кроме того, через «фронт» должны приходить в политику, во власть новые люди, в том числе люди, которые многое хотели бы изменить. Поэтому ОНФ будет президентской политической коалицией и станет механизмом обновления элит.

— Каковы источники финансирования института? Собирается ли он самостоятельно зарабатывать деньги?

— ИСЭПИ — это фонд, и он будет искать и привлекать средства для финансирования исследований и грантовых программ. Какую-то часть исследований может заказывать и власть, но рассчитывать только на это нельзя. Вообще я считаю, что многое зависит, конечно, от того, как институт себя покажет, насколько его работа и результаты будут интересны. Просто ходить и просить денег неинтересно. Если же ты что-то делаешь важное и содержательное и в результате у бизнеса или еще у кого-то появляется интерес и желание твою работу поддержать или какие-то исследования заказать, то это правильная история.

— Журналистско-экспертное сообщество любит оперировать историческими аналогиями, накладывая их на текущую общественно-политическую проблематику. Сегодня вспоминают и 1915, и 1937 год. Насколько, на ваш взгляд, уместны такие аналогии?

— Любые аналогии всегда достаточно условны. Правда, они простой и иногда небессмысленный способ погрузить разговор о происходящем в какой-то контекст, чтобы увидеть главное. Поэтому аналогии где-то полезны, но только если мы это делаем для серьезного разговора. Если так подходить к вопросу и задаться целью найти параллели с каким-то периодом в советском прошлом, тогда, наверное, я скорее сравню ситуацию с 1925–1926 годами. В этот момент страна стояла перед серьезным выбором — как, за счет чего, какими темпами и методами развиваться дальше, каким образом провести модернизацию (индустриализацию). И этот вопрос вызвал серьезные противоречия в правящей элите и в стране в целом.

— Какова, на ваш взгляд, главная опасность, с которой может столкнуться страна и лидер Владимир Путин в ближайшие несколько лет?

— Если не говорить сейчас о глобальных рисках мировой политики и экономики (а эти риски существенны, кстати, и постоянно растут), то главное — это то, что мы живем сегодня в обществе всеобщего недоверия. У нас вопреки представлениям весьма конкурентное общество. Но это негативная конкуренция. Различные социальные группы, «сословия», «корпорации» вступают в борьбу с государством и друг с другом не за то, чтобы обеспечить свободу, равенство возможностей и справедливость, а за то, чтобы иметь больше привилегий и большую долю в государственном перераспределении ресурсов и ренты.

В обществе мало доверия, ценностных связок, чтобы обеспечивать взаимопонимание и взаимодействие между разными социальными группами, поколениями, субкультурами. Те же поколенческие разрывы в обществе явно нарастают и становятся крайне принципиальными для стратегического политического планирования.

На мой взгляд, это лишний раз подтверждает, что для развития важны не только и подчас даже не столько проблемы политической либерализации, но социальной терапии — «демонетизации» ценностей, устранения диспропорций и неравенства «сословности» и «корпоративности» социальных коммуникаций, восстановления социальной динамики и мобильности, возвращения в общественный договор принципов доверия и социальной солидарности.

— Но разве основная проблема не в качества диалога, который ведет власть с обществом?

— Мы очень часто говорим о диалоге между властью и обществом, о том, что его не хватает или он неэффективен. Но сегодня еще важнее, чтобы был нормальный диалог и разговор внутри самого общества. Если все будут только обзываться, выяснять, кто лучше, а кто недостоин, видеть кругом врагов, или люмпенов, или бездельников, или выяснять отношения с помощью так называемых контркультурных «жестов», то ничего хорошего не получится.

Но конечно, чтобы преодолеть эти проблемы, качество власти, качество государства — это ключевая вещь. Я много раз говорил и писал, что новому общественному договору в России должен предшествовать новый внутриэлитный договор. Я сейчас говорю не только про правящий класс в узком смысле, но про элиты в целом. Необходимо обновление элит и новый внутриэлитный договор. И это должен быть договор о самоограничении элит.

— Чем, на ваш взгляд, объективно вызвана волна политических протестов в Москве? Это бунт исключительно так называемого креативного класса или начало глобальных протестов, которые в скором времени растекутся по всей стране?

— Я считаю, что то, как развиваются у нас политические процессы, — это отражение главной проблемы. Сегодня центральной темой политики стал вопрос о том, кто и чем должен «заплатить за будущее», то есть вопрос о цене дальнейшего развития страны. За счет чего и за чей счет будет идти развитие страны дальше? Условно за счет коррупционеров или за счет пенсионеров? За счет рабочего класса или за счет креативного класса? И так далее. Речь не буквально и не только о деньгах и уровне жизни, но и об интересах, ожиданиях, привычках, правилах игры, амбициях и многом другом. И дело, собственно, только в том, чтобы «выигрыши», «проигрыши», издержки были открыто подсчитаны и зафиксированы, а затем согласованы всей страной политически.

Политические процессы не могут развиваться по принципу «победитель получает все». Однако переход к игре с ненулевой суммой в политике, экономике и социальном развитии может быть все же гарантирован только государством, только эффективной властью, наделенной мандатом общества на такой арбитраж интересов.

В свою очередь, это значит, что должен быть обеспечен более высокий уровень доверия к выборам и деятельности политических институтов в целом. Именно политическая система должна быть тем самым местом для дискуссий. В противном случае таким местом будет только уличная политика и интернет. Но первое опасно, а второе далеко не всегда эффективно для согласования интересов.

Основным стратегическим содержанием политических дискуссий становится вопрос о темпах и сроках любых изменений: что необходимо уже сегодня, что завтра, а что станет возможным только через несколько лет. Наконец, необходимо договариваться и о том, что именно можно улучшать и видоизменять, а какие результаты, достигнутые за последние десятилетия в развитии страны, и какие созданные институты не могут и не будут подлежать никакой ревизии.

Если с подобными принципами не выступит власть, то развитие будет крайне затруднено. Но если с такими принципами не согласится оппозиция, то развитие вообще вряд ли будет возможно.

— Считаете ли вы «демократию» мифом? Каковы для вас объективные и действительно важные составляющие этого термина? Надеюсь, вы не будете спорить с тем, что свобода лучше, чем несвобода…

— Многие политические философы говорили, что среди обычных человеческих притязаний во главе угла стоят два: во-первых, на защиту от насилия, а во-вторых, на значимость (и уважение) своих прав и интересов. Политическая эволюция показала, что эти притязания удовлетворяет вначале правовое государство, а затем — демократия.

Сегодня в восприятии демократии и демократических ценностей российским обществом в первую очередь востребованы уже не потребительские ценности демократии (вопросы соотношения демократии и благосостояния, бывшие столь актуальными в 90-е и в первой половине нулевых). И еще не в полной мере процедурные ценности демократии, хотя их значимость растет (реализация свобод, участие в политике для всех). Но массово сегодня более всего ожидаемы такие ценности, как законность (правопорядок) и справедливость (соблюдение прав).

Вряд ли кто-то будет спорить, что свобода лучше, чем несвобода. Но безусловно и то, что порядок лучше, чем беспорядок. И сегодня в России эти два заявления по сути тождественны.

Это означает, что главная демократическая политика сегодня в России состоит в модернизации самого государственного механизма. В реализации демократического запроса на сильное, эффективное государство, в частности на эффективную и подотчетную бюрократию, независимый, справедливый суд, сильную и пользующуюся всеобщим доверием полицию. Ведь очевидно, что революционная враждебность смолкает, когда заявляет о себе институциональная дееспособность. ]]> https://vybor-naroda.org/arhiv/arhiv-2012/arh2012-vyboryvrf/arh2012-vybory2012/arh2012-obshaiainfovybory2012/-2023272-arh2012-delo-pussy-riot-politicheskoe-i-mozhet-imet-bolee-sereznye-posledstviya-chem-delo-yukosa-ekspert.html Дело Pussy Riot приобретает большое значение с трех точек зрения: политической проблемы отношений власти и оппозиции, ситуации вокруг РПЦ, а также проблемы независимости и справедливости российского правосудия - такого мнения придерживается руководитель аналитического департамента Центра политических технологий Татьяна Становая. Общая информация о выборах 2012 Tue, 21 Aug 2012 12:27:35 +0400 Дело Pussy Riot приобретает большое значение с трех точек зрения: политической проблемы отношений власти и оппозиции, ситуации вокруг РПЦ, а также проблемы независимости и справедливости российского правосудия - такого мнения придерживается руководитель аналитического департамента Центра политических технологий Татьяна Становая. "Дело Pussy Riot - это, безусловно, политический процесс, который для либеральной, протестной общественности является проявлением политики власти по подавлению инакомыслия, - отметила Становая. - В рамках суда вопрос о мотивах был центральным. Адвокаты осужденных, как и сами девушки, неоднократно заявляли, что целью их акции был протест против поддержки патриархом Кириллом Владимира Путина на президентских выборах. По версии обвинения, это была спланированная акция для "причинения весомого душевного страдания лицам, нашедшим свое духовное начало в служении православным идеям". Все свидетельские показания со стороны обвинения были построены именно на попытке доказать осознанный, заранее спланированный характер акции, направленной исключительно против верующих и РПЦ. По данным свидетелей, в выступлении девушек в Храме Христа Спасителя и на видеоролике, размещенном в интернете, есть существенные различия. В ХХС свидетели не слышали политических призывов, а наличие подобных призывов в видеоролике они связали с тем, что это монтаж из других подобных акций Pussy Riot". Как политический процесс суд был воспринят и на Западе, напомнила политолог. Немалая часть российского общества, напротив, усмотрела в выступлении Pussy Riot сознательные кощунственные действия против верующих, а не политический протест. Позиция Кремля в деле Pussy Riot опирается на три ключевых элемента, полагает аналитик. "Во-первых, относительно широкую общественную поддержку: у значительной части населения акция девушек - так как ее преподнесла официозная пропаганда - вызвала сильные негативные эмоции, а политическая составляющая недооценивается либо игнорируется полностью. Во-вторых, политическая поддержка РПЦ, позиция которой по делу Pussy Riot наиболее жесткая и консервативная. Официальные лица РПЦ прямо призывали к максимальному уголовному наказанию осужденных. В-третьих, принципиальное желание власти доказать, что подобные акции не могут оставаться безнаказанными. При этом на сегодня осужденные де-факто превратились в политические фигуры и их освобождение, с точки зрения власти, означало бы проявление слабости при наличии общественного давления "снизу". Как итог, речь идет о прочном политическом союзе и консенсусе Кремля и РПЦ относительно оценки и реакции на акцию Pussy Riot в ХХС", - резюмировала Становая. Однако с точки зрения ситуации вокруг РПЦ судебный процесс против PussyRiot выглядит более сложным явлением, считает политолог. "Тут важно выделить несколько важных элементов. Во-первых, проблема репутации высшего духовенства. РПЦ на протяжении последних месяцев находится в публично уязвимом положении. Скандалы вокруг патриарха, недавняя крупная авария с участием игумена Тимофея (на синем родстере BMW Z4 с дипломатическими номерами Мальты), последовавшая затем еще одна авария с участие иеромонаха Ильи, приведшая к гибели двух человек, частое появление в СМИ публикаций о коррупции в РПЦ, нескромности потребления и роскошной жизни высшего духовенства - все это резко обостряет проблему общественной репутации руководства РПЦ, - констатировала Становая. - Во-вторых, откровенная политизация деятельности РПЦ и Патриарха Кирилла лично. Это совпало с ростом протестного движения и усилением поляризации в обществе между конформистским большинством и активным меньшинством, сосредоточенным преимущественно в крупных и средних городах России. РПЦ де-факто встала на одну сторону политического размежевания, что автоматически превратило Церковь в участника политического противостояния "охранителей" и либералов. Процесс над участницами группы Pussy Riot актуализировал это новое положение РПЦ до максимума". Наконец, с третьей точки зрения процесс против участниц Pussy Riot стал одним из самых мощных, после "дела ЮКОСа", ударом по доверию и репутации российской судебной системы, считает политолог. "Суд не стал заслушивать большинство свидетелей со стороны защиты, многие из них просто не допускались в зал заседаний. Журналисты много писали о том, что обвинение и судья часто оперировали внеюридическими терминами, используя много крайне субъективных терминов и оценок их сферы морали и этики, - напомнила Становая. - Приговор участницам группы Pussy Riot выглядит политическим на фоне условного 4-х летнего срока обвиняемому в изнасиловании экс-сенатору от Калмыкии Игорю Провкину, освобождения после 2 лет осужденного за педофилию поэта и певца Константина Крестова и массы других подобных дел, когда очевидная уголовная составляющая преступления оценивается российским судом менее жестко, чем политическая акция девушек", - аргументировала она. Каковы будут политические последствия процесса над девушками для страны в целом? По мнению Становой, существует несколько вероятных вариантов развития событий. "Во-первых, это ожесточение той части протеста, которая выступала на стороне защиты группы Pussy Riot - тем более, что количество "раздражителей" постоянно растет (яркий пример - задержание у здания суда и предполагаемое избиение Гарри Каспарова, который затем был обвинен в укусе сотрудника полиции). Нельзя исключать некоторой радикализации противников режима, а также учащения акций, которые в той или иной степени могут рассматриваться как продолжение тактики, взятой на вооружение Pussy Riot, - считает Татьяна Становая. - Во-вторых, жесткость власти по отношению к недовольным имеет место на фоне сокращения популярности Путина - несмотря на то, что сторонники оппозиции остаются в меньшинстве... В-третьих, оказались сорваны планы патриарха Кирилла по привлечению в церковь активной части общества - с тем, чтобы РПЦ перестала быть "церковью старушек" (это было одной из основных идей его патриаршества). Наиболее динамичные, "продвинутые" россияне, как правило, воспринимают процесс над Pussy Riot с чувством отторжения, а позиция церковного руководства и, еще в большей степени, православных активистов (некоторые из которых призывали к расправе над девушками), им полностью чужда. Кроме того, церковь потеряла иммунитет от критики, которым она обладала ранее - сейчас инвективы в адрес порядков, существующих в РПЦ, из маргинальных стали привычными. В-четвертых, значительный удар нанесен по репутации России в мире - она предстала в международных СМИ архаичной, "неевропейской" страной. Можно не сомневаться, что Путину придется не раз отвечать на вопросы о судебном процессе перед иностранными журналистами в рамках международных визитов", - прогнозирует политолог. А репутация отсутствия независимости у российской судебной системы наносит ущерб инвестиционной привлекательности страны, добавила она. "В отличие от не менее громкого "дела ЮКОСа", нынешний процесс может иметь гораздо более серьёзные последствия для политической жизни страны по той причине, что затрагивает интересы и чувства значительно большей части российского общества, практически не оставляя равнодушных. Кроме того, в отличие от осужденных по "делу ЮКОСа", участницы группы Pussy Riot могут оказаться на свободе в самом расцвете своей общественной карьеры, когда и социально-политическая ситуация будет способствовать росту протеста и снижению рейтингов власти. В этой связи нельзя исключать, что со стороны Кремля все-таки будут предприняты шаги, направленные на смягчение ситуации и более раннее освобождение осужденных", - заключила Татьяна Становая.
"Дело Pussy Riot - это, безусловно, политический процесс, который для либеральной, протестной общественности является проявлением политики власти по подавлению инакомыслия, - отметила Становая. - В рамках суда вопрос о мотивах был центральным. Адвокаты осужденных, как и сами девушки, неоднократно заявляли, что целью их акции был протест против поддержки патриархом Кириллом Владимира Путина на президентских выборах. По версии обвинения, это была спланированная акция для "причинения весомого душевного страдания лицам, нашедшим свое духовное начало в служении православным идеям". Все свидетельские показания со стороны обвинения были построены именно на попытке доказать осознанный, заранее спланированный характер акции, направленной исключительно против верующих и РПЦ. По данным свидетелей, в выступлении девушек в Храме Христа Спасителя и на видеоролике, размещенном в интернете, есть существенные различия. В ХХС свидетели не слышали политических призывов, а наличие подобных призывов в видеоролике они связали с тем, что это монтаж из других подобных акций Pussy Riot". Как политический процесс суд был воспринят и на Западе, напомнила политолог. Немалая часть российского общества, напротив, усмотрела в выступлении Pussy Riot сознательные кощунственные действия против верующих, а не политический протест.

Позиция Кремля в деле Pussy Riot опирается на три ключевых элемента, полагает аналитик. "Во-первых, относительно широкую общественную поддержку: у значительной части населения акция девушек - так как ее преподнесла официозная пропаганда - вызвала сильные негативные эмоции, а политическая составляющая недооценивается либо игнорируется полностью. Во-вторых, политическая поддержка РПЦ, позиция которой по делу Pussy Riot наиболее жесткая и консервативная. Официальные лица РПЦ прямо призывали к максимальному уголовному наказанию осужденных. В-третьих, принципиальное желание власти доказать, что подобные акции не могут оставаться безнаказанными. При этом на сегодня осужденные де-факто превратились в политические фигуры и их освобождение, с точки зрения власти, означало бы проявление слабости при наличии общественного давления "снизу". Как итог, речь идет о прочном политическом союзе и консенсусе Кремля и РПЦ относительно оценки и реакции на акцию Pussy Riot в ХХС", - резюмировала Становая.

Однако с точки зрения ситуации вокруг РПЦ судебный процесс против PussyRiot выглядит более сложным явлением, считает политолог. "Тут важно выделить несколько важных элементов. Во-первых, проблема репутации высшего духовенства. РПЦ на протяжении последних месяцев находится в публично уязвимом положении. Скандалы вокруг патриарха, недавняя крупная авария с участием игумена Тимофея (на синем родстере BMW Z4 с дипломатическими номерами Мальты), последовавшая затем еще одна авария с участие иеромонаха Ильи, приведшая к гибели двух человек, частое появление в СМИ публикаций о коррупции в РПЦ, нескромности потребления и роскошной жизни высшего духовенства - все это резко обостряет проблему общественной репутации руководства РПЦ, - констатировала Становая. - Во-вторых, откровенная политизация деятельности РПЦ и Патриарха Кирилла лично. Это совпало с ростом протестного движения и усилением поляризации в обществе между конформистским большинством и активным меньшинством, сосредоточенным преимущественно в крупных и средних городах России. РПЦ де-факто встала на одну сторону политического размежевания, что автоматически превратило Церковь в участника политического противостояния "охранителей" и либералов. Процесс над участницами группы Pussy Riot актуализировал это новое положение РПЦ до максимума".

Наконец, с третьей точки зрения процесс против участниц Pussy Riot стал одним из самых мощных, после "дела ЮКОСа", ударом по доверию и репутации российской судебной системы, считает политолог. "Суд не стал заслушивать большинство свидетелей со стороны защиты, многие из них просто не допускались в зал заседаний. Журналисты много писали о том, что обвинение и судья часто оперировали внеюридическими терминами, используя много крайне субъективных терминов и оценок их сферы морали и этики, - напомнила Становая. - Приговор участницам группы Pussy Riot выглядит политическим на фоне условного 4-х летнего срока обвиняемому в изнасиловании экс-сенатору от Калмыкии Игорю Провкину, освобождения после 2 лет осужденного за педофилию поэта и певца Константина Крестова и массы других подобных дел, когда очевидная уголовная составляющая преступления оценивается российским судом менее жестко, чем политическая акция девушек", - аргументировала она.

Каковы будут политические последствия процесса над девушками для страны в целом? По мнению Становой, существует несколько вероятных вариантов развития событий. "Во-первых, это ожесточение той части протеста, которая выступала на стороне защиты группы Pussy Riot - тем более, что количество "раздражителей" постоянно растет (яркий пример - задержание у здания суда и предполагаемое избиение Гарри Каспарова, который затем был обвинен в укусе сотрудника полиции). Нельзя исключать некоторой радикализации противников режима, а также учащения акций, которые в той или иной степени могут рассматриваться как продолжение тактики, взятой на вооружение Pussy Riot, - считает Татьяна Становая. - Во-вторых, жесткость власти по отношению к недовольным имеет место на фоне сокращения популярности Путина - несмотря на то, что сторонники оппозиции остаются в меньшинстве... В-третьих, оказались сорваны планы патриарха Кирилла по привлечению в церковь активной части общества - с тем, чтобы РПЦ перестала быть "церковью старушек" (это было одной из основных идей его патриаршества). Наиболее динамичные, "продвинутые" россияне, как правило, воспринимают процесс над Pussy Riot с чувством отторжения, а позиция церковного руководства и, еще в большей степени, православных активистов (некоторые из которых призывали к расправе над девушками), им полностью чужда. Кроме того, церковь потеряла иммунитет от критики, которым она обладала ранее - сейчас инвективы в адрес порядков, существующих в РПЦ, из маргинальных стали привычными. В-четвертых, значительный удар нанесен по репутации России в мире - она предстала в международных СМИ архаичной, "неевропейской" страной. Можно не сомневаться, что Путину придется не раз отвечать на вопросы о судебном процессе перед иностранными журналистами в рамках международных визитов", - прогнозирует политолог. А репутация отсутствия независимости у российской судебной системы наносит ущерб инвестиционной привлекательности страны, добавила она.


"В отличие от не менее громкого "дела ЮКОСа", нынешний процесс может иметь гораздо более серьёзные последствия для политической жизни страны по той причине, что затрагивает интересы и чувства значительно большей части российского общества, практически не оставляя равнодушных. Кроме того, в отличие от осужденных по "делу ЮКОСа", участницы группы Pussy Riot могут оказаться на свободе в самом расцвете своей общественной карьеры, когда и социально-политическая ситуация будет способствовать росту протеста и снижению рейтингов власти. В этой связи нельзя исключать, что со стороны Кремля все-таки будут предприняты шаги, направленные на смягчение ситуации и более раннее освобождение осужденных", - заключила Татьяна Становая.

]]>
"Дело Pussy Riot - это, безусловно, политический процесс, который для либеральной, протестной общественности является проявлением политики власти по подавлению инакомыслия, - отметила Становая. - В рамках суда вопрос о мотивах был центральным. Адвокаты осужденных, как и сами девушки, неоднократно заявляли, что целью их акции был протест против поддержки патриархом Кириллом Владимира Путина на президентских выборах. По версии обвинения, это была спланированная акция для "причинения весомого душевного страдания лицам, нашедшим свое духовное начало в служении православным идеям". Все свидетельские показания со стороны обвинения были построены именно на попытке доказать осознанный, заранее спланированный характер акции, направленной исключительно против верующих и РПЦ. По данным свидетелей, в выступлении девушек в Храме Христа Спасителя и на видеоролике, размещенном в интернете, есть существенные различия. В ХХС свидетели не слышали политических призывов, а наличие подобных призывов в видеоролике они связали с тем, что это монтаж из других подобных акций Pussy Riot". Как политический процесс суд был воспринят и на Западе, напомнила политолог. Немалая часть российского общества, напротив, усмотрела в выступлении Pussy Riot сознательные кощунственные действия против верующих, а не политический протест.

Позиция Кремля в деле Pussy Riot опирается на три ключевых элемента, полагает аналитик. "Во-первых, относительно широкую общественную поддержку: у значительной части населения акция девушек - так как ее преподнесла официозная пропаганда - вызвала сильные негативные эмоции, а политическая составляющая недооценивается либо игнорируется полностью. Во-вторых, политическая поддержка РПЦ, позиция которой по делу Pussy Riot наиболее жесткая и консервативная. Официальные лица РПЦ прямо призывали к максимальному уголовному наказанию осужденных. В-третьих, принципиальное желание власти доказать, что подобные акции не могут оставаться безнаказанными. При этом на сегодня осужденные де-факто превратились в политические фигуры и их освобождение, с точки зрения власти, означало бы проявление слабости при наличии общественного давления "снизу". Как итог, речь идет о прочном политическом союзе и консенсусе Кремля и РПЦ относительно оценки и реакции на акцию Pussy Riot в ХХС", - резюмировала Становая.

Однако с точки зрения ситуации вокруг РПЦ судебный процесс против PussyRiot выглядит более сложным явлением, считает политолог. "Тут важно выделить несколько важных элементов. Во-первых, проблема репутации высшего духовенства. РПЦ на протяжении последних месяцев находится в публично уязвимом положении. Скандалы вокруг патриарха, недавняя крупная авария с участием игумена Тимофея (на синем родстере BMW Z4 с дипломатическими номерами Мальты), последовавшая затем еще одна авария с участие иеромонаха Ильи, приведшая к гибели двух человек, частое появление в СМИ публикаций о коррупции в РПЦ, нескромности потребления и роскошной жизни высшего духовенства - все это резко обостряет проблему общественной репутации руководства РПЦ, - констатировала Становая. - Во-вторых, откровенная политизация деятельности РПЦ и Патриарха Кирилла лично. Это совпало с ростом протестного движения и усилением поляризации в обществе между конформистским большинством и активным меньшинством, сосредоточенным преимущественно в крупных и средних городах России. РПЦ де-факто встала на одну сторону политического размежевания, что автоматически превратило Церковь в участника политического противостояния "охранителей" и либералов. Процесс над участницами группы Pussy Riot актуализировал это новое положение РПЦ до максимума".

Наконец, с третьей точки зрения процесс против участниц Pussy Riot стал одним из самых мощных, после "дела ЮКОСа", ударом по доверию и репутации российской судебной системы, считает политолог. "Суд не стал заслушивать большинство свидетелей со стороны защиты, многие из них просто не допускались в зал заседаний. Журналисты много писали о том, что обвинение и судья часто оперировали внеюридическими терминами, используя много крайне субъективных терминов и оценок их сферы морали и этики, - напомнила Становая. - Приговор участницам группы Pussy Riot выглядит политическим на фоне условного 4-х летнего срока обвиняемому в изнасиловании экс-сенатору от Калмыкии Игорю Провкину, освобождения после 2 лет осужденного за педофилию поэта и певца Константина Крестова и массы других подобных дел, когда очевидная уголовная составляющая преступления оценивается российским судом менее жестко, чем политическая акция девушек", - аргументировала она.

Каковы будут политические последствия процесса над девушками для страны в целом? По мнению Становой, существует несколько вероятных вариантов развития событий. "Во-первых, это ожесточение той части протеста, которая выступала на стороне защиты группы Pussy Riot - тем более, что количество "раздражителей" постоянно растет (яркий пример - задержание у здания суда и предполагаемое избиение Гарри Каспарова, который затем был обвинен в укусе сотрудника полиции). Нельзя исключать некоторой радикализации противников режима, а также учащения акций, которые в той или иной степени могут рассматриваться как продолжение тактики, взятой на вооружение Pussy Riot, - считает Татьяна Становая. - Во-вторых, жесткость власти по отношению к недовольным имеет место на фоне сокращения популярности Путина - несмотря на то, что сторонники оппозиции остаются в меньшинстве... В-третьих, оказались сорваны планы патриарха Кирилла по привлечению в церковь активной части общества - с тем, чтобы РПЦ перестала быть "церковью старушек" (это было одной из основных идей его патриаршества). Наиболее динамичные, "продвинутые" россияне, как правило, воспринимают процесс над Pussy Riot с чувством отторжения, а позиция церковного руководства и, еще в большей степени, православных активистов (некоторые из которых призывали к расправе над девушками), им полностью чужда. Кроме того, церковь потеряла иммунитет от критики, которым она обладала ранее - сейчас инвективы в адрес порядков, существующих в РПЦ, из маргинальных стали привычными. В-четвертых, значительный удар нанесен по репутации России в мире - она предстала в международных СМИ архаичной, "неевропейской" страной. Можно не сомневаться, что Путину придется не раз отвечать на вопросы о судебном процессе перед иностранными журналистами в рамках международных визитов", - прогнозирует политолог. А репутация отсутствия независимости у российской судебной системы наносит ущерб инвестиционной привлекательности страны, добавила она.


"В отличие от не менее громкого "дела ЮКОСа", нынешний процесс может иметь гораздо более серьёзные последствия для политической жизни страны по той причине, что затрагивает интересы и чувства значительно большей части российского общества, практически не оставляя равнодушных. Кроме того, в отличие от осужденных по "делу ЮКОСа", участницы группы Pussy Riot могут оказаться на свободе в самом расцвете своей общественной карьеры, когда и социально-политическая ситуация будет способствовать росту протеста и снижению рейтингов власти. В этой связи нельзя исключать, что со стороны Кремля все-таки будут предприняты шаги, направленные на смягчение ситуации и более раннее освобождение осужденных", - заключила Татьяна Становая.

]]>