В поисках новой исключительности: куда идёт немецкое общество

Послевоенная эволюция немецкой системы ценностей привела к сегодняшнему расколу: одни немцы хранят верность традиционным устоям, другие – полностью их отрицают. Эта статья – не исчерпывающий анализ, а взгляд, основанный на тридцатилетнем опыте жизни в ФРГ и личных наблюдениях за сменой общественных ориентиров.

В автобиографической книге «Вчерашний мир» Стефан Цвейг писал о немцах 1920–1930-х гг.: «Чудовищное желание порядка было во всех кругах немецкого общества – порядка, которому всегда отдавалось большее предпочтение, чем свободе или праву. И тот, кто обещал порядок… сразу же получал поддержку сотен тысяч».

Сегодня в Германии принято много и комплиментарно рассуждать о собственной демократии, приверженности свободе и индивидуализму (хотя в политической риторике последний всё чаще уступает место термину «коллективное мы»). Но исчезли ли после 1945 г. пресловутая немецкая любовь к порядку и неприятие хаоса? Моя гипотеза: нет, не исчезли. Потребность жить и мыслить в упорядоченной системе координат по-прежнему остаётся насущной для немецкого общества. Для многих современных немцев, за исключением радикальных левых и части социал-демократов, в основе общественно-политической картины мира лежит глубокая уверенность в собственной исключительности и, как следствие, превосходстве над другими народами.

Военно-политический кризис 2020-х гг. обнажил внутреннее противоречие в Германии. Истеблишмент и значительная часть общества прочно привязаны к политической парадигме второй половины ХХ века, а международные обстоятельства, в которых она возникла, более не существуют.

Звучит провокационно. Многие возразят: чувство превосходства было уделом нацистов и кануло в Лету вместе с ними. Но давайте отвлечёмся от нацистов и просто вспомним, какими эпитетами за пределами Германии награждают немецкие автомобили, пиво или сосиски. Чаще всего звучит слово «лучший». А в самой Германии большинство жителей на вопрос о своей промышленности, инженерах и рабочих ответят не задумываясь: «лучшие в мире». Эта уверенность живёт в стране с 1948 г., с момента рождения новой Германии, и, слегка видоизменившись, дожила до наших дней.

Однако сегодня немецкое общество уже не монолитно. В нём появилось мощное течение, отрицающее ценность «лучших автомобилей» и «лучших сосисок». Для них «лучшее» – это успехи «зелёной повестки» и гендерного многообразия. Именно они, с точки зрения адептов нового курса, и должны стать фундаментом обновлённого морального превосходства. Новая моральная повестка агрессивно пробивается в СМИ, проникает в школьные программы по обществоведению и этике, навязчиво претендуя на роль единственно верной системы координат для «прогрессивного» немца. Всё, что в неё не вписывается, левый лагерь громогласно клеймит как «правое», «экстремистское» или «неонацистское».

Хранителями традиционных ценностей сегодня выступают ХДС/ХСС и набравшая силу АдГ.

Истоки традиционной системы координат

В 1948 г., когда создавалась ФРГ, страна лежала в руинах, бедность и разруха стали уделом большинства немцев, родившихся в промежутке 1890–1900 годов. Их детство и юность пришлись на сытую и спокойную жизнь Германской империи, а начиная с 1914-го они прошли через бесконечную череду тяжёлых экономических потрясений и войн, сделавших их жизнь далёкой от идеализированных представлений о благополучии. К 1949 г. люди среднего возраста остались без имущества, сбережений и пенсий. Они с готовностью ухватились за «новую идеологию» – «благосостояние для всех», которую ХДС/ХСС и канцлер Конрад Аденауэр сделали своей программой на следующие четырнадцать лет.

Аденауэр был опытнейшим политиком, он понимал, что в систему «благосостояния для всех» нужно вовлекать не только молодых и трудоспособных, но и тех, кто уже вышел на пенсию или вот-вот должен выйти. Эти люди потеряли все накопления в годы войн и инфляций. Они влачили нищенское существование и могли бы вновь стать питательной средой для радикалов, как это уже случилось в конце Веймарской республики.

Те, кто голосовал за Гитлера в 1933-м, продолжали ходить на выборы и в 1949, и в 1954, и в 1957, и в 1961-м. Именно для этого поколения, рождённого на рубеже веков, в 1957 г. ввели новую пенсионную систему, основанную на солидарном принципе. Сделали это вопреки протестам отца «экономического чуда» Людвига Эрхарда. К концу 1960-х гг. – через двадцать лет после начала реформ – уровень жизни, который можно назвать «благосостоянием для всех», был в основном достигнут.

Примерно тогда же окончательно оформился и новый миф о «немецком превосходстве», хорошо знакомый миру: «лучшие в мире автомобили, станки, электроприборы, пиво и сосиски». Немцы вновь могли смотреть свысока на соседей и даже на американцев, которые стали крупнейшими импортёрами их первоклассной продукции.

Кинематографической иллюстрацией такой системы ценностей стал детективный сериал «Деррик», вышедший на экраны ФРГ в 1972 г. (в СССР его показывали в конце 1980-х гг.). Помимо главных героев, обер-инспектора Деррика и его помощника инспектора Кляйна, почти в каждой серии показаны представители успешного германского предпринимательского класса, ставшие жертвами преступлений. Все они – как под копирку: мужчина средних лет, часто с военным прошлым, докторская степень, чёрный «мерседес», особняк с прислугой, чопорная жена, секретарша-любовница и собственное предприятие в одной из ключевых отраслей немецкой экономики: машиностроении, оптике, химии, фармацевтике, строительстве. Портреты преступников стереотипны для того времени: завистливые итальянские гастарбайтеры или коварные конкуренты из Великобритании или США, пытающиеся выведать секреты немецкой химии, оптики или высокоточных приводов.

Общая черта этих предпринимателей – абсолютная сосредоточенность на материальных благах и удовольствиях, моральная рефлексия им чужда. Они построили бизнес и едят жизнь большой ложкой. Именно эта упитанная (в прямом и переносном смысле) публика и составляла электоральную базу ХДС/ХСС в 1960-е – начале 1990-х годов.

Партийные руководители были под стать избирателям. Любопытный читатель может проверить, какой процент в руководстве ХДС/ХСС занимали и продолжают занимать по сей день солидные юристы с докторскими степенями по государственному или административному праву – нередко из второго или третьего поколения партийных функционеров. Эта конструкция элит полностью укладывается в характеристику, данную Цвейгом: «Для немца невозможно представить, что человек, не закончивший народную школу и никогда не посещавший университет…, мог бы даже приблизиться к должности, которую занимал Бисмарк…». В те же годы социал-демократическая партия стала партией первоклассного немецкого рабочего. Веймарские уроки, пролетаризация и обнищание рабочих были усвоены. Послевоенный экономический рост, опиравшийся на обрабатывающую промышленность, создал устойчивый спрос на квалифицированные кадры. Рабочие пользовались уважением предпринимателей и были надёжно защищены от увольнений мощными профсоюзами. Предпринимателей фактически принудили делиться своим благополучием с работниками. Начиная с 1960-х гг. немецкий рабочий зажил лучше, чем когда-либо в истории Германии. Он тоже стал полноправной частью «благосостояния для всех», а высокая репутация производимой им продукции рождала законную гордость. В быту сторонники СДПГ оставались такими же консервативными и бережливыми немцами, как и их оппоненты из ХДС/ХСС – просто с меньшей «жировой прослойкой».

Результаты выборов после ухода Аденауэра и Эрхарда (начиная с 1965 г.) демонстрируют завидную стабильность. На протяжении следующих сорока лет ХДС/ХСС набирали в среднем 43 процента голосов, СДПГ – 39 процентов.

Если в прежние времена дихотомия ценностей и интересов в ФРГ обычно разрешалась не в пользу первых, то теперь идеологические соображения намерены взять реванш за долгие годы снисходительного игнорирования.

На фундаменте экономического роста выросло новое самоощущение немцев как нации. Автор этих строк, переехавший в Германию в середине 1990-х, столкнулся с этим мировоззрением у сверстников-одноклассников. Все они как один были убеждены, что в Германии всё лучшее – автомобили, пиво, телевизоры, поезда и, разумеется, сосиски.

В 1968 г. Германию, как и другие европейские страны, накрыла волна студенческих протестов. Их главный вопрос звучал остро: кем были сытые родители сегодняшних студентов при нацистах? В обществе возник запрос не просто на «лучшее в мире благополучие», но на мораль. Часть лидеров того протестного движения впоследствии влилась в партию «зелёных», которая стала моральным критиком консервативного немецкого порядка. Однако до включения их моральных императивов в общезначимую систему координат оставалось ещё почти три десятилетия. «Зелёные» впервые преодолели 7-процентный барьер в 1994 г., а в правящую коалицию с СДПГ вошли лишь в 1998-м.

К уверенности в материальном благополучии добавилось и его моральное обоснование: «Мы такие благополучные, потому что живём правильно и устроили самое правильное общество. Остальные хуже нас не только потому, что ленивы и работают спустя рукава, но и потому, что у них неверное общественное устройство». Практически любой средний немец готов объяснить, что не так в Италии, Франции, Греции или даже в США. Это самоощущение полностью совпадает с цвейговской характеристикой: «Немцы с севера презрительно и возмущённо взирали на нас, своих соседей на Дунае, которые вместо прилежности и поддержания жёсткого порядка позволяли себе жить в удовольствиях…».

Стандартный арсенал немецкой аргументации строится на противопоставлении: «они транжиры – мы бережливы», «у них коррупция – у нас неподкупные чиновники», «у них нет среднего класса – у нас он в большинстве». В немецком языке для таких поучений есть специальное слово Moralpredigt («моральная проповедь»). В этой дисциплине германские политики всех мастей готовы соревноваться друг с другом за пальму первенства.

Однако в последние годы катастрофические изменения потрясли основы традиционных аргументов. Немецкие железные дороги – одни из самых непунктуальных в Европе (по расписанию прибывает лишь 60 процентов поездов). Автомобильная промышленность переживает глубочайший кризис. А в некогда неподкупных правоохранительных органах завелись «оборотни», работающие на криминал. Похоже, времена обер-инспектора Деррика ушли в прошлое безвозвратно.

Стигматизация «благополучия» и взлёт «климатической» повестки

К концу первого десятилетия 2000-х гг. немецким обществом массово овладевала «климатическая» повестка. Единственной партией, системно включившей её в свою программу, стали «зелёные». Из партии некогда деклассированных маргиналов, критиковавших «сытость без морали», они превратились в системную силу, представленную в федеральном и региональных парламентах и даже входящую в правительственные коалиции. В итоге «климатическая» повестка официально дополнила идеологический мейнстрим. Оставалось лишь определить, что такое «лучшие в мире климатические цели» и в чём именно теперь состоит немецкое превосходство над соседями.

Решение нашлось быстро. Прежняя «лучшая в мире сытость» была объявлена «бездуховным наследием белого мужского капитализма». А новая повестка задала жёсткие, почти протестантские морально-потребительские рамки. «Зелёный» немец отныне – моральный ориентир для всей планеты. Но путь к этой вершине лежит через аскезу – добровольный отказ от «сытости» во всех её проявлениях.

«Зелёные» ведут борьбу против всего традиционно германского: автомобилей, мясных колбас, поездок на Майорку, экспорта немецкого машиностроения в страны, не соответствующие их моральным стандартам. Вот характерная цепочка рассуждений: коровы – главный источник выбросов CO₂, значит, те, кто ест их мясо, – главные виновники парникового эффекта. Под флагом углеродной нейтральности «зелёным» удалось в многих городах исключить мясо и колбасу из меню школьных и детсадовских столовых.

Вершиной этой борьбы за «мировую климатическую мораль» стал демарш министра охраны окружающей среды ФРГ (с 2021 по 2024 гг.) Штеффи Лемке, потребовавшей запретить ввоз в Германию легальных охотничьих трофеев из Африки и прекратить продажу лицензий на трофейную охоту, а правительству Ботсваны незамедлительно обеспечить слонам максимальную по площади территорию, отселив местных жителей. Президент Ботсваны в ответ предложил подарить Германии 20 тысяч диких слонов – с условием, что в ФРГ будут соблюдены все требования к их естественному ареалу, которые немецкое ведомство обязало соблюдать в его стране. Скандал прогремел во всех крупных немецких СМИ, а министерство выпустило пресс-релиз о том, что «изучает вопрос и сообщит о дальнейших шагах». Появлению слонов в ФРГ, возможно, помешала только отставка правительства Шольца и уход Лемке с поста.

23 февраля в Германии досрочные парламентские выборы. Такой атмосферы вокруг голосования не было, пожалуй, никогда. Экономический кризис на фоне неясности, куда будет двигаться Европа, небывалое прежде вмешательство внешнего фактора (США) в избирательную кампанию на стороне партии, которую остальные участники гонки старательно изолируют. Результаты выборов станут индикатором того, в каком направлении развивается немецкое общество.

Где проходит линия разлома сегодня?

ХДС/ХСС по-прежнему существуют в парадигме прошлого: благополучие как производная от правильного образа жизни и устройства. Проблема в том, что их избиратель из 1960–1980-х гг. либо умер, либо состарился и передал бизнес детям. А дети вынуждены искать китайских инвесторов, чтобы сбыть наследство, – выживать средним предприятиям в условиях дорогой энергии, углеродных сборов и высоких налогов почти невозможно. Китайцы охотно выкупают традиционные бренды и техническую документацию.

Попытки ХДС/ХСС «озеленить» свою программу выглядят неуклюже и встречают сопротивление со стороны традиционных союзников в крупном бизнесе. Особенно болезненно сказался на немецком автопроме общеевропейский запрет на производство двигателей внутреннего сгорания с 2035 года. Лоббистские усилия главы Баварии (самой автомобильной из всех земель) в Берлине и Брюсселе пока успеха не принесли.

Чтобы понять, как ныне выглядит попытка канцлера Мерца «освежить» партийный курс, предлагаю читателю вообразить знаменитый диалог Штирлица и старого генерала из «Семнадцати мгновений весны» в новой редакции. Генерал (олицетворяющий ХДС/ХСС) предлагает Штирлицу закусить не салями «из одной тарелки», а современной CO₂-нейтральной колбасой из сои, объясняя это переходом на углеродно-нейтральную стратегию вермахта. Генеральский китель фельдграу дополняют не хромовые сапоги-бутылки, а удобные сандалии на босу ногу – тоже символ актуальной трансформации.

Ассоциация с веганской колбасой не случайна. Канцлер Мерц недавно предлагал запретить называть «сосисками» и «колбасами» веганские продукты, ссылаясь на германскую традицию. Но «зелёные» и их сторонники инициировали кампанию насмешек, объявив веганские сосиски символом нового экологического подхода, Мерцу пришлось отступить.

Перейдём от лирики к сухим цифрам социологических опросов. Рейтинг действующего канцлера находится в свободном падении. По данным Forschungsgruppe Wahlen от 19 июня 2026 г., 70 процентов немцев считают, что Мерц плохо справляется с работой; за год этот показатель почти удвоился (было 37 процентов).

Партнёр по коалиции, СДПГ стремительно теряет своего традиционного избирателя – немецкого рабочего. Их с каждым годом всё меньше. Рабочий класс пал жертвой не только «климатической» политики, но и разрыва с Россией: энергия подорожала, рынки для немецкого машиностроения и химии сжались, и такие гиганты, как BASF, ускорили перенос производств в Китай.

Новой надеждой для социал-демократов становятся мигранты, получившие немецкие паспорта и претендующие на блага социального государства. Руководство СДПГ рассчитывает именно на них, и этим объясняется недавнее заявление председательницы партии и министра труда Бербель Бас о необходимости «разбавить монотонно серый или даже коричневый цвет» немецкого общества за счёт мигрантов. Слова Бас вызвали волну негодования среди электората. Многие немцы из числа оставшихся рабочих, по старой памяти голосующих за СДПГ, сочли их оскорбительными. Ведь эти люди живут в системе координат «немецкий рабочий – лучший в мире», а социал-демократы всегда были их представителями во власти. И вдруг собственная партия объясняет им, что они снаружи «красные», а внутри «серые», а некоторые – и вовсе «коричневые» нацисты.

«Зелёные» уже четверть века участвуют в правительственных коалициях, но всё ещё остаются относительно новой силой – по крайней мере, звания «народной партии» им пока не присвоили. Сегодня они активно осваивают левый фланг с агрессивным продвижением «климатической морали» и гендерной повестки.

Их поддерживают прогрессивные деятели культуры, университетская среда и образованные левые горожане. Итог: «зелёный» мэр в Мюнхене (где СДПГ правило 78 лет) и «зелёный» премьер турецкого происхождения в Баден-Вюртемберге. На левом поле «зелёные» активно борются за голоса мигрантов, конкурируя в анти-немецких заявлениях с СДПГ. Апофеозом антинемецкой риторики стало требование сопредседателя молодёжного крыла «зелёных» Луиса Бобга к населению «снять наконец дерьмовые немецкие флаги», приуроченные к текущему чемпионату мира по футболу после вылета сборной Германии.

Цифры опросов Forschungsgruppe Wahlen по динамике изменения поддержки основных политических партий за последние 35 лет иллюстрируют приведённые выше изменения в обществе:

Поддержка ХДС/ХСС снизилась почти на треть, у СДПГ рухнула почти втрое, «зелёные» увеличили свой рейтинг в 2,7 раза за 35 лет.

А что же «Альтернатива для Германии»? Если верить официальным СМИ и заявлениям прогрессивных деятелей культуры, именно она и есть та самая «монотонно-серая» или «коричневая» сила, о которой говорила глава СДПГ. Это единственная парламентская партия, которая находится под официальным наблюдением Федерального ведомства по охране конституции как «подозреваемая в правом экстремизме». Под этим предлогом ведомство проводит оперативные мероприятия против партии в целом, включая внедрение агентуры и вербовку осведомителей. 2 мая 2025 г. ведомство признало АдГ «доказанно правоэкстремистской» организацией, что открыло путь к процедуре запрета. Пока партия оспаривает это решение в судах, и решение ведомства приостановлено.

На практике это означает, что членство в АдГ практически невозможно для госслужащих, учителей и преподавателей вузов, а для предпринимателей и частных работников означает автоматическое попадание «под колпак» спецслужб. Около десяти тысяч членов АдГ (примерно 40 процентов от всего состава) уже официально признаны экстремистами. Поэтому о реальном портрете сторонников партии судить сложно, избиратели предпочитают не афишировать свои предпочтения и пользоваться тайной голосования.

В случае успехов «Альтернативы для Германии» противоречия возникнут по теме исторической политики и политики памяти. Впрочем, при желании и усердии с обеих сторон взаимопонимание может быть найдено и в этой непростой теме.

Любопытная деталь – среди руководящего состава АдГ непропорционально много журналистов и публицистов, не только неудачников из региональных газет, но и известных в прошлом обозревателей центральных телеканалов ARD/ZDF, а также редакторов Focus и Die Zeit. Этим объясняется медийная успешность партии, особенно в соцсетях, где традиционные партии публикуют лишь унылые официозные отчёты о встречах с партактивом и перерезании ленточек.

Больший интерес для наблюдателей представляют люди из «окружения АдГ», либо приписываемые к нему. В прессе периодически всплывают имена известных людей, среди них бывший глава того самого Федерального ведомства по охране конституции Ганс-Георг Маасен (ныне сам находящийся под наблюдением своих бывших подчинённых), экономист Ганс-Вернер Зинн (экс-директор Мюнхенского института IfO) и баварский миллиардер Тео Мюллер.

Особую интригу создаёт фигура Маасена, возглавлявшего ведомство с 2012 по 2018 годы. Партия АдГ официально зарегистрирована в 2013 г. в период, когда Маасен возглавлял Ведомство по охране конституции, а процедура оценки на причастность к правому экстремизму была запущена в 2019 г. уже после его отставки. Ныне исключённый из ХДС, где состоял много лет, он яростно критикует своих бывших однопартийцев в стиле знаменитого киномонолога Мюллера о «необходимости новых сказочников». Бывший глава спецслужбы утверждает, что ХДС стала проводником «зелёной» идеологии и «красной» экономической политики, а «зелёных» называет тоталитарной сектой, опасной для демократии. Он также разоблачает общественные СМИ ARD/ZDF, ставшие, по его мнению, инструментом «левой» пропаганды, обещая при «новой власти» вернуть им объективность как в 1970-е годы. Пока Маасен не вступил в АдГ, но его участие в партийных мероприятиях в качестве «независимого эксперта» расценивают как пробу для возможного выдвижения на федеральных выборах. Из его речей ясно: идеал Маасена – Германия 1970-х гг., которую он хочет «вернуть в будущее».

Однако помимо ораторов и экспертов ответ на вопрос о причине массовой поддержки АдГ дают опросы.

Тема Украины и обороноспособности, которую так активно муссируют Мерц и министр обороны Писториус, к 2026 г. почти перестала волновать население. В 2022 г. конфликт на Украине тревожил 32 процента немцев, к июлю 2026-го – лишь 3 процента.

Обороноспособность считают важной только 6 процентов. В то же время темы из «повестки АдГ», такие как миграция, беспокоят 24 процента, экономика – 27 процентов, а рекордные 72 процента опрошенных считают работу коалиционного правительства плохой.

С 2019 г. в опросы включён вопрос об отношении к АдГ как к «праворадикальной угрозе». Пик пришёлся на 2024 г. (20 процентов), но затем показатель неуклонно падал, к июню 2026 г. «правую угрозу» в лице АдГ считают проблемой лишь 6 процентов респондентов. Похоже, массированная пропаганда против партии дала обратный эффект: назойливый крик «Волки, волки!» из каждого медийного «утюга» привёл к тому, что в «волков» перестали верить.

Исходя из этих цифр, можно предположить, что на АдГ всё больше ориентируются те, кто хотел бы вернуть рациональную систему координат «благополучие как правильный немецкий образ жизни». Её сторонники не принимают фанатичный отказ от всех послевоенных достижений – от мяса и машин до горячей воды и отопления. Они решительно против массовой миграции с Ближнего Востока и из Африки, ставшей при Ангеле Меркель апофеозом политики ХДС/ХСС, и особенно в её новом изводе «разбавления» «серо-коричневых» немцев представителями чуждых культур.

Хотя Мерц и его партия активно включились в антимиграционную риторику и попытались отмежеваться от некоторых «климатических» достижений правительства Шольца, их подход «модернизированного старого генерала» не вызывает доверия у консервативного электората. Для многих это партия престарелых бюрократов, неспособных на реальные действия и дискредитировавших себя громкими заявлениями без реальных реформ. Для сторонников АдГ Мерц – продолжатель курса Меркель, который и привёл страну к нынешней ситуации.

Действующие элиты не готовы уступать и предпринимают отчаянные попытки победить АдГ на поле традиционного немецкого страха – возрождения нацизма. Основные козыри ХДС/ХСС против АдГ – обвинения в связях с Россией, отказ от евроатлантической солидарности и спор о том, кто из них настоящий патриот. Особенно усердствует в этом баварская ХСС во главе с Маркусом Зёдером. Он оседлал баварский патриотизм в невиданных масштабах: с сентября 2026 г. в баварских школах станет обязательным исполнение гимна Баварии (для чего все школы в летние каникулы обеспечат текстом, ныне мало кому известным). Баварская полиция рапортует о рекордных цифрах задержаний нелегалов на границе с Австрией. На открытии памятника королю Людвигу II Зёдер объявил свою партию продолжательницей дела баварских монархов из династии Виттельсбахов. Этот жест можно истолковать «по Фрейду» как подготовку спасательной шлюпки на случай крушения общенемецкого корабля. Технически выход Баварии из ФРГ и восстановление монархии крайне сложны, но не полностью исключены. Династия Виттельсбахов (правившая 730 лет) существует и сегодня, её глава, герцог Франц Баварский, теоретически мог бы законно занять трон предков.

СДПГ и «зелёные» делают ставку на обвинения АдГ в правом экстремизме и нацизме. Их аргументы – отказ партии от гендерной повестки и требования вернуться к «германским ценностям». Для левых АдГ – реинкарнация НСДАП, и они ищут подтверждения своим страхам в каждом её шаге.

Особенно сильна АдГ в бывшей ГДР, что дало право оппонентам партии обвинять восточных немцев в неблагодарности в свете их политических предпочтений. Отдельные радикалы из западногерманских левых доходят до того, что усматривают «посмертное» влияние штази (Stasi): якобы «спящие» агенты бывшего Министерства госбезопасности ГДР ныне составляют костяк АдГ в восточных землях. В этой связи показательными станут сентябрьские выборы в Саксонии-Анхальт, где АдГ, по прогнозам, может получить до 42 процентов голосов и стать крупнейшей фракцией.

Восточных немцев воспринимали не как жертв коммунистического режима, а как пособников «неправового государства». Их «перевоспитание» заключалось в попытках объяснить им «неправильную» историю Восточной Германии. Поэтому люди и стали защищать своё прошлое, а мы увидели феномен остальгии. О том, почему «перевоспитание» осси дало обратный эффект, Фёдору Лукьянову рассказала Мария Хорольская в интервью для передачи «Международное обозрение».

В преддверии этого в ход идут экзотические для послевоенной Германии предложения по противодействию: перестать признавать аттестаты гимназий Саксонии-Анхальт для недопущения «радикальной молодёжи» в университеты других земель, требовать от чиновников и полицейских не выполнять распоряжения министров от АдГ, а также пересмотреть закон о прокуратуре и вывести её из земельного подчинения.

Время покажет, какой из сценариев сбудется. Но уже сам факт, что подобные идеи звучат в крупнейших национальных СМИ от политиков и профсоюзных лидеров федерального уровня, красноречиво говорит об уровне паники среди правящей и леволиберальной интеллектуальной элиты ФРГ. По степени нагнетаемой истерии у политически активных немцев не может не возникать ощущения приближающегося краха, сравнимого с концом Веймарской республики. По закону жанра, в такой ситуации должна появиться фигура «спасителя отечества», способного предложить новую позитивную повестку и консолидировать избирателей. Однако ни у ХДС/ХСС, ни у СДПГ, ни у «зелёных» такой фигуры или даже медийного кандидата на эту роль сегодня нет. Нет её и в самой АдГ – хотя, возможно, она прячется в близком окружении партии, среди предпринимателей или бывших руководителей спецслужб.

Автор: Андрей Шилов, экономист (Германия).